Как же я люблю архив! Чтобы всё успеть, нужен будильник на 6 утра. Браслет тихотько трясёт меня за руку, когда пора вставать - и я просыпаюсь. В полной тишине пью кофе, проверяю рюкзак, выхожу из дома. Солнца на участке ещё нет, только на верхушках дуба и берёз напротив уже желтеет. Роса, тишина. Завожу машину и прокрадываюсь по тихим улочкам СНТ. Возле ворот включаю Налича. И еду. Еду каждый раз новой дорогой почему-то, но выезжаю-то всегда одинаково, мимо поворота, где указатель на Смоленск. Не сегодня, но скоро я и туда поеду, а пока прямо. По полям. Там ничего нет, только автобусные остановки с рекламой контрактной службы. Мимо посёлка, знаменитого своей водой. Мимо огромной бетонной горы с грузовиком на верхушке. Через час я на месте, но до открытия ещё полтора часа. Зато я доехала без пробок. Это время посидеть в чужом дворе, разобраться в записях в тетрадке, задать вопросы коллегам в чатике. В конце концов, сходить в Пятерочку за йогуртом или сырками. К 9 утра я у проходной. Нужно получить карточку-пропуск. Нужно показать свой рюкзак. Нужно положить его в шкафчик - с номером 7 или 8, это мои любимые. Нужно подтвердить в читальном зале, что я пришла. Нужно подтвердить ещё в отдельной комнате, что я пришла и буду получать или сдавать дела. Всё, можно взять в хранилище свои железные ящики, в которых лежит то, что я заказала раньше, читала вчера, буду читать сегодня, а в следующий раз, наверное, сдам. И всё, время исчезает, остаётся только сорок первый год. Неожиданно проходит пара часов и приходят хранители с огромными чемоданами. В чемоданах у них дела. Они стоят в отдельной комнате у столов и ждут нас, а одна из сотрудниц в читальном зале громко вызывает: Дивизии! Запасные полки! Военные училища! И мы все идём, расписываемся и получаем толстые папки или совсем тоненькие. Тут настаёт обед, который можно проигнорировать, но не стоит. Нужно сдать пропуск, выйти за ворота и направиться вдоль труб. Будет там детский садик, баптистская церковь, а за ними автобаза. Входим через проходную, спускаемся в подвал с голубыми стенами -и вот буфет. Липкие подносы, салат, компот, суп, второе, 350 рублей. На стене телевизор, там нескончаемый боевик. Обед очень вкусный. Можно и назад. Снова проходная, пропуск, читальный зал. Через пару часов я теряю бдительность, складываю всё в железные ящики, сдаю их и отправляюсь домой. Самый лучший отпуск в мире. |
|
Я давно хотела съездить с детьми в Мицпе Рамон, в кратер, который образовался не от падения гигансткого метеорита, а от того, что почва размылась дождями. Получилась дырка в земле диаметром в сорок километров и глубиной 350 метров. Выглядит эпично. В этом самом кратере есть несколько кемпингов, где можно ночевать прямо в пустыне, но там вечно нет мест и нельзя записаться, если ты решил поехать прямо завтра. А тут я обнаружила, что посредине недели два выходных, глянула на сайт - а места есть. Записалась, а Олег такой говорит: э, нет, в будни я работаю. Да ладно, мы же выедем после обеда, а утром можем сразу поехать домой, в пустыне же всё равно днём жарко. Ну, нет. В прошлом году - я точно знаю - я никуда бы не поехала при таком раскладе. Но у меня реально как будто отвалились какие-то эмоции - или просто наросла носорожья кожа. Я смотрю - ещё одна моя подружка с 2 детьми тоже забронировала вместе со мной кемпинг. О, это уже компания. А тут ещё и её муж собрался с нами. Вообще огонь. Ну и всё, я еду за 280 км в пустыню с детьми. Утром ещё и была воздушная тревога в Хайфе. Ну, это ж в Хайфе, посидели 10 минут в бомбоубежище, да и поехали. (Ё-моё! Неужели вон тот - это я?) До кратера доехали мирно, Ваня достал гитару, я достала мангал и в темноте пожарила шашлык (фига себе, человек, который в Хайфе выходит из бомбоубежища и на автобусе едет на рынок за мясом для шашлыка - это тоже я?). Вот было вкусно! Плюс ночных парковок от нацпарков в том, что там есть навесы от солнца, туалеты, душевые, газовые горелки и вода для мытья посуды и фруктов. И очень чисто. Стоит 4 с половиной тыщи рублей за ночь, а у нас ещё и скидка за абонемент нацпарков. В туалете была змея, которая сперва просто ползала, а потом спряталась за унитаз в одной из кабинок. Мы сообщили об этом смотрителю - и он погнал по кочкам с фонарём. Фраза дня - еш нахаш бе шерутим (змея в туалете). Утром солнце пролезло сбоку под навес и осветило нашу палатку, так что мы проснулись, выпили кофе, потрындели с женщиной из Наарии (под обстрелами), которая везёт двоих мальчишек на выходные покупаться в Эйлат. Собрали лагерь и поехали в один оазис в пустыне, где находится могила Бен-Гуриона, одного из отцов-основателей Израиля. Могилу посмотрели, горных козлов в парке тоже посмотрели. Этот оазис тоже на краю какого-то каньона пустынного. Тут я глянула в карту - а там внизу серпантин и нацпарк. Смотрю фотки нацпарка - ух ты, а там ручей течёт между скал прям в пустыне. На въезде в нацпарк в будочке сидела смотрительница, мы у неё спросили, можно ли купаться в этом ручье. В этом, говорит, нельзя, а вот рядом есть маршрут 4х4 для джипов на полчаса, там в конце водопад и можно купаться. Мы спустились по серпантину, переложили все вещи в машину к друзьям, а ко мне запихнулись ввосьмером - и поехали по джипову маршруту. Хотя я сперва опасалась и думала повернуть назад. Но потом просто открыла окно и стала искать поддержки у всех едущих обратно. - Есть дорога? - Есть! - Сложная? - Сложная, но езжай потихонечку. - Сложнее, чем тут? - Намного сложнее, чем тут. Но езжай потихонечку! Фраза дня - арбе йотер каше (намного сложнее). Поётся на мотив: арбе йотер каше над нами проплывает... Вместе со всеми джипами припарковалась на какой-то скале в пустыне, температура к тому времени достигла +41, но в пустыне сухо, не то что в Хайфе. Пять минут до водопада по совершенно выжженым камням - а там прохладно, зелень, можно плавать! Чудеса. Обратно тоже выехали без проблем. Я-то на машине только по кружкам детей развожу, а она вон как умеет. Давно забытое чувство орать "давай-давай", когда машина лезет в гору и одно колесо повисает в воздухе над промоиной. До дома доехали абсолютно мирно. Эх, путешествие! Теперь в Эйлат - и тогда проеду всю страну до юга. На севере мы уже были на границе в Рош-аНикра, а до Хермона пока нельзя катать. |
|
В соседнем районе по субботним вечерам проходит митинг. Демонстранты перекрывают улицу и пару часов митингуют. До войны они требовали смены правительства, теперь требуют немедленного прекращения войны и возвращения заложников. А мы с Борей после тренировки ходим через этот райончик в круглосуточный магазин. В этот раз мы решили задержаться чуток и посмотреть-послушать. Каждый раз меня поражает, что на этом митинге (да и вообще на любых тут) можно писать на плакатах и кричать что хочешь. Вот реально что хочешь. Можно, например, в середине воюющей страны ходить с табличкой "палестинские жизни важны". Можно писать и рисовать про главу правительства всё, что угодно. По полёту фантазии напоминает морозную Болотную. Мы встали со своими чипсами на углу у дома престарелых. Из дома престарелых, что характерно, выкатили к дороге престарелых старцев на колясках. Выглядели они уже плоховато, но весело махали руками демонстантам. Какой-то парень подошёл, спросил разрешения у сиделок и всем старикам на халаты наклеил наклейки. К нам с Борей из толпы решительно направилась женщина и дала мне листочек, на котором было написано что-то очень много всего, а начиналось с "Дорогие родители!". Я удивилась - что там может быть? Так обычно начинаются послания от учителей в воцапе. Оказалось, что это памятка о том, что громкие звуки (а на демонстрации дудят в дудки, бъют в барабаны и вообще вопят) могут повредить нежный слух детей, которых мы взяли с собой! И поэтому надо о них позаботиться, наушники им взять или берушки. Немыслимо! Женя, кстати, называет этот митинг "демократья", потому что раньше там всегда пели на популярный мотив: "Де-мо-де-мо-кратья!" |
Метки: Израиль |
С интересом обнаружила, что от эмигранта (по-нашему, репатрианта) не ожидают знания песен! А я, например, намного лучше запоминаю слова, если это текст песни или стихотворение. Ну и вообще, интересно же, о чём по радио поют. Я иногда за рулём услышу какой-нибудь кусок и прошу Борю записать кусок песни на телефон, а Лёня потом дома в Шазаме находит, что это был за трек. Потом переводим в гугле, если нет перевода уже готового. Удивительно, что здесь на радио немедленно ставят злободневные песни буквально на тему дня. Когда у нас ещё был склад и в нём была колонка, я накачала в неё сто популярнейших израильских песен со времён основания государства. Заслушали мы их до дыр - и теперь я их угадываю с первых нот. Это прикольно. Когда мы в ульпане (это курсы для изучения иврита) лепили анемоны в память о погибших в начале войны, учительница попросила кого-нибудь включить патриотическую музыку. Я мигом включила, потому что у меня и подборочка в телефоне всегда готова. Заходит директор и подходит ко мне. Это ты сама включила такую музыку? Я: ну да. Она: откуда ты её знаешь? Ну вот, знаю, говорю, дети у меня в школе учатся, мы с ними слушаем. Боря не только знает всякие песни, но ещё их поёт! Правда, он знает ещё меньше слов, чем я, но иногда получается неожиданно. Например, скачет он на продлёнке и поёт песню со словами вроде: ты ложишься спать рано, а я ночью, ты говоришь на иврите, а я не понимаю. Учитель Том спрашивает: Боря, ты что, знаешь эту песню????? Откуда??? Я так поняла, этой песне уже лет семьдесят )) |
На берегу моря всё безумие как на ладони. Купальщики принесли тонну еды, стулья и столы. Сидят с комфортом. Играют в мячик. Солдаты ползут по песку по кругу. Потом ещё такое у них упражнение: ползут к воде, потом плывут кружок, потом выползают и опять ползут. Пока одни ползут, другие отжимаются. Только один предусмотрительно надел длинные штаны, остальные во время передышки грустно смотрят на свои ободранные коленки. Старшеклассники в одинаковых футболках занимают место под тентом, потом вдруг все хватают рюкзаки, молниеносно перебегают под другой тент и располагаются там. Выстраиваются полукругом и тоже по-военному что-то коротко отвечают старшему. Мертвые медузы лежат на берегу, как огромные прозрачные желейные тазы. Оказывается, чем дольше лежит медуза, тем более плоской она становится, а потом вообще остаётся только контур на песке. Каждый раз, приезжая погулять, я нахожу на берегу пакет и наполняю его мусором, который вынесло море. Фоткаю бутылки, приплывшие из разных стран. Есть из Ливана, с Кипра. Вчера встретила банку спрайта из Египта, вся она обросла маленькими ракушками. Сперва у нас цивилизованный пляж со спасателями, купальщиками и навесами. Потом просто большая парковка у моря. А потом камни перегораживают проезд - и остаётся только широкий песчаный берег с маленькими дюнами, по этому берегу можно идти пешком хоть до Ашдода. Впрочем, многие мои друзья уже ходили до Атлита - идти шесть часов, а по дороге найдёшь мёртвых черепах, гуманитарку из Газы, сушёных рыб и много чего ещё. Но я так далеко не хожу. Я прохожу мимо камней и просто иду вдоль берега. Сперва там в море впадает ручей. В смысле, зимой впадает, а сейчас это просто небольшая лужа. За ручьём песчаный холм - и там тоже ползает по песку солдат. Он всегда один - и с ним собака. Быстро ползает, а потом бегает. Дальше скукота, редкие гуляющие с собаками. К этому времени мешок обычно наполняется мусором и становится тяжёлым. Я оставляю его и иду к дюнам посидеть. Интересно, что я хожу так и одна, и с друзьями - и всегда мы устаём в одно и то же время. Там возле дюн лежит доска и три оранжевых палки от швабры. Они изгибаются, как змеи. Сидеть там хорошо. Потом можно и возвращаться. Кожа к этому времени уже засыпана песком, на очки налипли мелкие брызги - и всё выглядит размытым и сумрачным. Выкинув мешок в первую встречную мусорку, наконец-то топаешь по песку с облегчением. |
Прямо скажу, если бы мы не прогуляли школу в пятницу и не поехали бы в Прагу, тут бы мне и конец на нервной почве. Но, к счастью, мы только читали новости. А сегодня утром взяли машину и поехали в Терезин. Я ожидала чего угодно от места, где были уничтожены тысячи человек. Что оно будет монументальным, как Яд Вашем. Или героическим, как Бретская крепость. А Терезин оказался пустынным маленьким городком, в котором смотрительница в 5 закрывает барак на замок и уезжает домой на велосипеде. Я должна была впервые рассказать подросшим детям о гетто - и смотрела на город их глазами. Они не могли прочитать подписи к экспонатам и рассматривали с интересом только детские рисунки. И я вдруг поняла, глядя вместе с ними на всё вокруг, что место само по себе не сохраняет никакой памяти о том, что здесь происходило. В 1944 году фашисты, заметая следы, высыпали человеческий пепел из коробок в реку, которая течёт между стенами форта. А сегодня речка течёт неторопливо, трава зеленеет и у моста клянчит овощи у прохожих семейство нутрий. Нутрий, толстеньких зубастых нутрий! Мы прошли с детьми по полю мимо закрытого крематория, и крематорий для них остался просто маленьким домиком с двумя невысокими трубами. Я разговаривала с каждым из них по очереди, чтобы понять, чувствует ли кто-нибудь из них, ничего не зная об этом месте, что-то из прошлого? Может, что-то беспокоит их? Нет, они щебетали о своём. Трава зеленела. Солнце садилось. Птицы пели, как безумные. Возле старых полусгнивших шпал я подобрала плоский камень - как знать, кто держал его почти сто лет назад? |
В прошлом году мы хотели посмотреть пустыню, но нам было страшно ехать. Ну, вдруг там что, обстрелы, теракты. В этом году как раз всё есть: и обстрелы, и теракты. По идее, надо бы сидеть дома. Но вот проблема: на севере, там, где мы гуляли вдоль границы в прошлом году, уже гулять совершенно нельзя, обстрелы. На севере Голан тоже нельзя. На юге зато стало получше. Мир стремительно сжимается. Если не выходить из дома, какой смысл жить здесь, но где тогда жить... Собрались и поехали. У меня в картах гугла полно точек с интересными местами: где поесть, что посмотреть, парки, кемпинги, водопады... По дороге в пустыню на перекрёстке есть одна кафешка, где все советовали остановиться, заправиться и перекусить - вкусно и удобно. За два дня до поездки там произошел теракт - парень с ножом напал на солдата. Мы такие: ууу, можно ли туда ехать? Да там, наверное, закрыто. Но поразмыслили и решили, что два дня спустя там будет наиболее безопасно. И точно: всё мирно, люди сидят кофе пьют, солдаты в автобусик запрыгивают, на заправке все покупают мороженое. И мы посидели, кофе попили, погрелись на солнце. Я вертела головой как сумасшедшая - нет, всё норм. Сейчас весна -и поэтому пустыня зеленее, чем обычно. Мы ехали строго с севера на юг и видели, как меняется пейзаж: изумрудные поля сменяются зелёными, потом остаются только пучки зелёной травы на камнях, появляются стада овец, верблюды, одинокие всадники, скачущие по пустынным холмам. Заночевали в кемпинге у Арада, там уже зелень совсем закончилась, только одинокие травинки. Как дети, кинули вещи на камни и побежали на гору, на обломках крепости провожать закат. Ветрище был такой, что вырвал у Жени из рук змея - и тот упал за холмом. У дороги стоял аист - но можно ли подойти к нему тихо, если с тобой десяток детей? Накануне мы насобирали на улицах Хайфы палет, нарубили их топором, который я специально закупила (продавщица сказала: Бе кеф! - насладись, мол) - так что вечером у нас был отличный костёр. И звёздное небо - не слишком, впрочем, яркое, потому что в кемпинге горели фонари. Наутро собрались и поехали на Мёртвое море. Тут все, конечно, поразились виду каменных гор и совершенно безжизненных пейзажей. Море щипет. На пляжах ребята играют в мяч, а русские едят салат оливье из лоточков. Всюду жизнь. И всё равно, когда возвращались и проехали Тель-Авив, я как будто выдохнула: ну ок, уцелели. |
|
Учёба 5 дней в неделю, как ни странно, меня приободрила. В связи с этим я решила немного поработать. И обнаружила, что по соседству с нами семилетнему мальчику нужна вечерняя няня. Вот эта работа, оказалось, вообще супер. Ты играешь или просто разговариваешь с ОДНИМ ребёнком! Ну да, пусть он говорит всякие грубости, даже один раз кидает в тебя игрушкой. Но ты спокойно объясняешь ему, что грубые слова я и сама знаю отлично, но говорить их не люблю, а вот кидать в меня игрушкой нельзя, потому что иначе я больше к тебе не приду. - И что будет? - Не знаю, что у тебя тут будет, да это мне и не важно, а я хорошо проведу время в другом месте. Замолчал. Задумался. Больше ничего не кидал. Просто мирно играли. И самый огонь во всём этом, что, сколько бы ты там не сидел, всё равно потом приходит мама - и ты прощаешься и идёшь домой! Ха-ха-ха! |
|
Сидим в кафе. Мимо проходит пожилая дама в белой меховой шубе и в розовой мини-юбке. Я спрашивают у Бори: - Борь, это стильно? Боря говорит: - Стильно. Но не актуально. - Почему не актуально? - Розовый не в моде, мода на Барби уже проходит. |
|
Теперь я часто думаю о том, что родилась и росла в прекрасное время. Воздух, которым мы дышали с самого рождения, был воздухом свободы. Кто привык дышать этим воздухом, тот сразу чувствует, когда становится душно. Тот может открыть форточку. В конце концов, может встать и выйти из комнаты. Мы от родителей слышали о том, что выжить везде можно, нужно только потерпеть, не так уж важен этот свежий воздух. Но мы-то всегда знали, что это ерунда. А дети даже не поймут, о чём речь. Они ничего и не знают, кроме свободы. |
|
Смотрю, а про детей-то никуда ничего не записывается! Непорядок! Итак, дети. Жене 4, Боре 8, Лёне 10, скоро 11. Женя ходит в сад 6 дней в неделю до 14, не плачет, любит лошадок и единорогов, бесконечно играет с папой, поёт песни на двух языках, клеит и рисует. Боря учится во 2 классе, понимает иврит, любит косметику, гели для душа и всё красивое, ходит в секцию мечевого боя и на рисование на айпаде. Лёня учится в 4 классе, разговаривает и пишет школьные тесты на иврите, собирает компы, копается в железяках, думает о смысле жизни, изредка ходит на Борины кружки, чтобы его донимать. Так и запишем. Пойду забирать Женю. |
Найду-ка я в этом хорошее. Я много путешествовала. Смешно, конечно, что гугл насчитал 16 поездок: Кфар-Врадим (это примерно как Звенигород в сентябре, гуляли по лесу и жгли костёр) Рамла (подземные арочные бассейны, вывезли погулять толпу дружеских детей) Иерусалим (Яд-Вашем) Моран (маленький кибуц на севере с пивоварней, чудесное место, как на даче) Тель-Авив (погуляли просто, в книжный зашли) и внезапно Москва и Московская область! Такой отпуск, каникулы, путешествие! Кто бы мог подумать, что на дачу надо будет лететь на самолёте. Смеялись с каким-то мужиком у школы, что он купил за 2 тыщи долларов билет жене в Ступино. Лод (там музей мозаики) Иерусалим (работа! Два дня пекли блины и танцевали!) Хадера и Зихрон-Яков (непонятно, почему он посчитал это за путешествие, я сгоняла туда вывезти у кого-то ставшую ненужной библиотеку, сколько потом было возни с книгами! Укладывали их в кладовке у Сони, раздавали желающим, а остатки (всё равно половина багажника) я отвезла в букинистический к чудесной Галине). Ларнака (где мы три недели сидели у моря и приходили в себя. Как теперь понятно, это было очень кстати и полезно для неокрепших умов). Айя-Напа (подводный музей! Это ж надо такое придумать! Берёшь маску и трубку и уплываешь на 200 метров в море, а там под водой стоят скульптуры! Вот это точно самое крутое впечатление года. Лёня и Боря тоже захотели сплавать посмотреть - и доплыли! Поэтому получилось, что я сплавала туда несколько раз с ними по очереди, и только оддин раз одна - и именно в этот раз встретила черепаху! Какая же она огромная и спокойная! Мы немного проплыли рядом). Лимассол (вот это пример путешествия, когда в городе особо нечего посмотреть, но мы построили маршрут до кафе, потому что оно называется Боба. И пока топали туда и обратно, отлично погуляли). То, значит, гугл воспринял как путешествие поездку в соседний городок, а то он дальше берёт и обобщает невозмутимо: Германия и Прага! (ну, во-первых, сперва Прага, потом Германия, во-вторых, это как раз путешествие года. Конечно, из дома нас вытащила война, а не желание посмотреть мир, но в итоге всё получилось отлично. И вообще, это впервые в моей жизни, когда я брожу по Европе, могу поехать в любой город и не то что не имею обратного билета назад, но даже не знаю, когда и из какого города нам взбредёт купить билет. ). Последнее путешествие года - Явнеэль и Тверия (но это вообще не правда, я посмотрела подробности, я сходила 31-ого утром в школу, потом в магазин, потом в гости к друзьям - и до полуночи, между прочим, вернулись домой, а для гугла это всё путешествие ))) Ну ладно, это уже утро 1 января, в Явнеэле мы поели шаурмы, а в Тверии в этот раз вообще не были, потому что грели ножки в горячих источниках рядом). |
|
Сидели мы на Кипре, тут дети спрашивают: - А куда дальше полетим? - Дальше, дети, в Чехию. И вдруг Боря восторженно: - В Чехию? Вот классно, у меня там есть подруга! Какая, блин, у тебя там подруга, семилетний школьник, может быть? - думаю я. А сама говорю: - Надо же! - А в какой город мы едем, мам? - В Прагу. - Мама, она тоже в Праге! Можно, мы с ней встретимся, можно? Да, можно, можно, говорю, встретимся. Я всегда на всё соглашаюсь, даже на полный бред, они наверняка всё забудут через 5 минут. Какая, думаю, может быть подруга? Нашёл в роблоксе (игра такая) какую-нибудь девочку-подростка и думает, что с ней дружит. Меж тем, Боря ухватился за эту мысль и продолжает: - Я, мама, спрошу, в какой она гостинице живёт, и мы к ней приедем. А пока я куплю ей подарки. Дальше вся жизнь наша стала проходить под знаком этой пражской подруги М. Боря растолковал мне, что нашёл в телеграме чат, где делают аватарки для роблокса, попросил одну девочку сделать ему аватарку - это и была М. Теперь они, значит, дружат. И вот Боря час пешком топал с нами вдоль шоссе до огромного супермаркета, где купил ей подарки: фанерную коробочку со снеговичками, в которую сложил кошелёчек, мягкого мишку, конфеты и ещё немножко трухи. Нарисовал ей открытку и склеил какие-то милые секретики. Как ни странно, она ответила ему и прислала свой адрес, он показал его мне. Адрес был: дом Рональда Макдональда. Я поняла, что это значит. - Боря, милый мой, ты купил хорошие подарки, они наверняка понравятся твоей подружке, но я боюсь, что мы не сможем подарить ей их лично. Кажется, она болеет и живёт в больнице... - Да, мама, я знаю, что она в больнице! Но нас пустят. Мы наденем маски. И вот мы поселились в Праге. Боря старательно смотрел гугл-карты и выяснил, что мы живём в одном районе с его подругой, от нас к ней можно доехать на метро или на трамвае. И подруга прислала телефон бабушки, чтобы она нас встретила у выхода из метро. И что вы думаете? Мы с Борей сели на трамвай, поехали и просто встретились с бабушкой! И бабушка оказалась очень милой, мы подружились с первых минут. Мы заранее купили в аптеке маски, бабушка провела нас по территории больницы и мы оказались в доме Рональда Макдональда. Там нас встретила М - и они с Борей обнялись, как давние друзья. Сперва мы посидели у них в комнате, потом пошли в общую игровую, потом пообедали, потом все вместе сходили на новогодний мастер-класс. На мастер-классе все говорили на чешском, но Боря заявил одной девушке, что знает английский, и смело с ней общался при помощи йес, ноу и ещё каких-то фраз с нечеловеческим русским акцентом. Дети пошли вдвоём в комнату снимать свои тик-токи, а мы остались с бабушкой пить какао в кафе. Они из Одессы. М - старшая девочка в семье, у неё 4 младших братьев и сестер. Все они остались дома, а в больницу с М поехала бабушка. Их везли на скорой к польской границе через всю страну, а рядом с дорогой упал снаряд. Скорая гнала изо всех сил. Потом их пересадили в польскую скорую и повезли дальше. И вот они в Чехии, в лучшей больнице, будут здесь ещё год. В доме при больнице живут те, кто не может уехать домой, когда лечение закончено и нужны только частые проверки. В компании примерно пять-шесть детей, все украинцы. Перед тем, как выходить из комнаты в общий зал, М. сказала Боре: - Только не говори, что ты русский. Боря удивился: - А какой я тогда? Впрочем, с этим не было никаких проблем. Все дети уже знали Борю, потому что они ведь все в одном канале в телеграме общались. Один мальчик зашёл в игровую и сказал потрясённо: к М. приехал ПАРЕНЬ! В этой истории меня поразило то, как всё выглядит просто - ты находишь подружку в Праге и, когда как раз приезжаешь в Прагу, просто приезжаешь к ней в гости. Все мы - и я, и Боря, и бабушка - вели себя так, будто это обычное дело. Как будто нет никаких границ, паспортов, войн, а есть просто люди, которые хотят встретиться и поболтать. Ну, захотели и встретились. Я что-то подутратила эту лёгкость, которая берёт тебя, как пушинку, и несёт туда, куда нужно для дела. А она есть. |
|
Поехали с Женей в магазин, а скоро надо бы в школу на родительское собрание. Тут собрание камерное: в гуглдоке день разделен по 10 минут, выбираешь удобную десятиминутку, записываешься и приходишь с ребёнком, а там учительница и психолог, она же переводчик, если нужно. С Борей сходили, теперь с Лёней пора. В общем, Лёня нужен. Я звоню ему на мобильный - не отвечает. Думая показаться продвинутой, говорю: сейчас позвоню Боре в телеграме, он позовёт Лёню. Нет, и Боря не отвечает. Меж тем Олег звонит Лёне в дискорде - и он там мгновенно на связи, конечно же. Вот кто оказался самым продвинутым. |
В связи с бесконечными путешествиями, я обнаружила свою чрезмерную привязчивость к временным жилищам. Она и раньше была. Наша первая съёмная однушка на Войковской, где мы прожили около трёх лет, так мне полюбилась, что я не представляла, как это мы оттуда переедем. Помню, уговаривала Олега купить её и остаться там навсегда, он только плечами пожимал. А я там всех уже полюбила: и добродушную консьержку с вечным запахом супа в каморке, и соседку-старушку, и маленькую площадку у дома. Но мы уехали, конечно. Потом съёмная дача в Жаворонках. Там была жутках холодища, злые хозяева, неустроенный быт - но там я совершенно приросла к земле, соседям, да и самому дому. Так нам понравились все эти неудобства, что на следующее лето снова сняли. А в этот раз - ну вообще удивительно. Вот живём мы три недели в совершеннейшей деревне на Кипре, трёхэтажный дом с маленькими квартирками стоит на краю поля в окружении полузаброшенных вилл. На улицах нет тротуаров, рядом нет магазинов, автобусы ходят раз в два часа, никакой школы и в помине нет. В качестве развлечения я хожу вдоль моря то налево - и через час дохожу до британской границы, то направо - и через час вижу на горизонте значок мадональдса. И вот надо уезжать, а я там всех уже полюбила. Ну ладно, вот живём мы неделю в двухэтажном доме в Праге, рядом звенят трамваи, в крыше окна, через которые видно, как идёт додждь и как темнеет соседний выселенный дом. Каждый день я еду к Карлову мосту и оттуда отправляюсь куда глаза глядят, а потом возвращаюсь в этот дом, где на первом этаже гостиная с кухней, а в мансарде спальня. К концу недели даже дети заныли. что никуда не хотят уезжать из этого прекрасного дома. Два дня живём мы в малюсеньком немецком городке - и вот я уже представляю, как мы остались здесь надолго, сняли квартиру, учим немецкий, дети ходят в школу, а мы каждый день смотрим из окна на яблоневые сады до горизонта. При этом яблоневые сады заметает снег, ноги мёрзнут, я ещё иврит не выучила, да и вообще, при чём тут мы и Германия? А уж когда мы доехали до Миши, я собралась остаться навсегда в Дрездене. Уж тут и война, и Воннегут, и друзья. Вот классная же идея поселиться навсегда в Дрездене, смотреть на черепичные крыши и наблюдать, как в соседнем доме люди сели за стол, а кошка выглянула в окно? Как будто на свете бывает "навсегда". Детский сад какой-то. |
|
Вот история прямо как с плакатов гринписа. Пошли утром купаться. Женя вдруг захотела кататься на катамаране. Тут есть такие, с горкой, берёшь в аренду на час, отплываешь за волнолом и с горки скатываешься в море сто тыщ раз подряд. Красота. Что ж, пошли вдоль пляжа. Посмотрели заодно болотных курочек. Есть канал, по которому зимой во время ливней дождевая вода стекает в море. Сейчас там небольшой пруд, заросший тростником, там живут огромные рыбы и водоплавающие птицы: две обычных утки и стайка курочек. Курочки чёрные, с красными головами. Покормили всех немного. Приплыла среди обычных тёмных рыб бело-красная, видимо, карп кои. Дети не растерялись и загадали желание. Разобрались с курочками и пошли по набережной. Смотрим - у тропинки лежит дохлый ёж. Даже не ёж, а совсем маленький ежонок. Остановились посмотреть - а он запутался в какой-то пластиковой сетке, типа рыболовной. Посмотрели, собрались уходить, а Олег говорит: "Он шевелится!" Да не может быть. Присмотрелись - и правда, совсем тихо подрагивает носом. Налили на него воды из бутылки - он немного оживился, стал слизывать капли. Стали ножничками из перочинного ножа аккуратно срезать сетку, не касаясь самого ежа, чтобы ничем от него не заразиться случайно. И аккуратно освободили его. К этому времени он уже стал открывать глаза и свой маленький розовый рот, высовывать язык. Собралась группа любопытных прохожих, на всех языках обсудили судьбу ежа, экологию и войну. Одна женщина рассказала, что у неё есть садик у дома, спросила, чем кормить ежей. Наконец-то мне выпала возможность рассказать, что ежи хищники и едят насекомых, мясо, яйца и всякое такое ))) К этому времени умирающий ёж, прежде лежавший на спинке, начал переворачиваться и шевелить лапками. И в нашем же пакете от хлеба, которым мы кормили курочек, поехал на реабилитацию. |
|
Чем больше путешествуешь, да ещё в такие стрёмные времена, тем больше получаешь опыта, который никак не применить в нормальной жизни. Конечно же, это не путешествие, а высовывание головы из-за куста и перебежка в более защищённое место. А там как бахнет! Говоришь с друзьями про свой быт и понимаешь: ну что это за фигня? Сирены, бомбоубежища, указания службы тыла. Сидел бы, думаю, на месте и не узнал бы ничего страшного. Но нет. Стоило это всё увидеть, узнать и сделать частью себя. Вдруг что, а ты готов. |
|
От плохой войны уехал в глухую войну, А там началась война пострашней Отправил жену и детей В малую войну, К бабушке. Они приехали - А бабушка висит на осине. Ноги сухие. Колготы драные. Они звонят ему - Забери нас, Здесь война! Куда я вас заберу, в войну? Тут война, девочка! Я не девочка, я не могу так больше. Я скоро приеду. И не соврал. Приехал. Живой. Обнимал. Руки сухие. А война скоро закончилась и началась. |
|