through_the_dark обратиться по имени
Среда, 07 Января 2009 г. 22:40 (ссылка)
are you a top or a bottom? *
Гейл всегда затруднялся с ответом на вопрос о своём «первом разе». Были тут свои сложности. Считать ли первым разом тот, когда он попытался переспать с девчонкой или тот, когда у них хоть что-то стало получаться, но нагрянули родители, и ему пришлось прерваться на самом интересном месте и потом долго приходить в себя после пережитого страха, самого сильного в жизни, надо сказать. Первый раз, когда он занимался оральным сексом, первый раз, когда его пальцы оказались внутри девушки, первый раз, когда он смог кончить при участии другого человека, первый раз, когда он и его университетская подружка наконец-то сделали это, и она пожаловалась, на боль, она вскрикнула «стойстойстой!» и обломала ему весь кайф. Было много «первых разов», и «первый раз» не ассоциируется у него с каким-то конкретный моментом времени, скорее это череда таких моментов, серия проб и ошибок на пути познания, сопровождаемого множеством неловких моментов и неудач. Так что он никогда не мог сказать «Мой первый раз был в…», «Мой первый раз был с…»
Но! Если в будущем кто-то спросит его о первом разе с мужчиной, то он сможет ответить, не задумываясь: в Торонто с Рэнди. Потому что так оно и есть! Это его Первый Раз во всём. Пальцы, поцелуи, язык, задница, всё!
А вот что он пока не знает, так это, что он скажет, когда его спросят, как это было, и эта неуверенность вызывает беспокойство. На данный момент, всё идёт совсем неплохо – с тенденцией к некоторой брутальности. Пальцы, наносящие смазку, дарят такие яркие ощущения, что в голове образуется абсолютный вакуум, и мозг способен воспринимать лишь физические ощущения. Когда пальцы исчезают, и их сменяет язык, он понимает, что сейчас всё случится – а сейчас тебя отымеют в задницу – проносится у него в голове. Когда язык, начинает проникать внутрь, он рефлекторно сжимается и взывает к той части мозга, где живёт Брайан, чтобы Брайан протянул ему руку помощи. Ему нужны его уверенность и его опытность, чтобы не чувствовать себя таким испуганным, таким зависимым от другого человека. Но стоит Брайану появиться, Рэнди выпроваживает его пинками. Он целует, он лижет, он раздвигает ягодицы, он шире разводит его ноги, он шепчет «и думать забудь», он поучает «чем больше ты напрягаешься, тем больнее будет»… вот если бы у него была хоть секунда чтобы подумать… толчок, острая боль и – мама, я горю.
- Шшшш, - шепчет Рэнди, - дыши.
Ещё указания, ещё больший натиск бёдер, преодолевает первое сопротивление и вот Рэнди уже там, внутри, целиком. Реальность не имеет ничего, ничего, общего с тем, что он представлял. Всё намного острее, больнее и хочется ещё и он бормочет «ещё», потому что больше не может произнести ни слова.
В голове не осталось ни единой мысли. Он действительно надеется, что Рэнди помнит, как трахаться, потому что он сам – нет. В его мозгу царят огромное БОЖЕ! И не менее огромное БЛЯДЬ! Всё остальное – белое ничто, ничем не заполненное пространство, где нет ничего кроме внутрь, наружу, жжётся, трахаться, я кончаю.
* Ты топ или ботом?
Трахаться
Рэнди думает «сделай это хорошо». Думает «это твой единственный шанс». Думает «завтра у тебя уже не будет возможности всё это повторить». Думает «чёртчёртчёрт, я хочу заниматься этим днями напролёт». Он пытается заткнуть эти голоса в голове, сконцентрироваться на ощущениях. Быть внутри Гейла, снаружи, внутри, снаружи, заставлять его двигаться под собой. Это слишком хорошо и как же это несправедливо, потому что одного раза явно недостаточно, чтобы сделать с ним всё, что он хочет.
Вспоминая эту ночь, он бы не смог выделить какой-то определённый момент, но если всё же было бы надо выбрать всего один единственный момент, чтобы вызывать его в памяти каждый раз до конца жизни, когда он захочет помастурбировать, он бы выбрал момент, когда Гейл начал двигаться. Не сильно, едва уловимое змеевидное движение бёдер, которое тотчас многократным эхом отдалось во всём теле. Это движение означает, что Гейлу нравится, и что Рэнди не один в этой кровати занимается любовью с кем-то, кто всего лишь хочет проститься. Это движение означает, что они занимаются любовью вместе и могут продолжать в том же духе недели напролёт. Один в другом, пока голова не закружится.
not that kind of prison scene *
Когда Рэнди просыпается следующим утром, всё ещё очень рано. Затаив дыхание, он протягивает руку, и хотя уже заранее знает, что место рядом с ним будет пусто, чувствует острый угол одиночества. «Ну, вот и всё», - проносится в голове. Так как ночь, проведённая с Гейлом, это более чем он ожидал, то, по идеи, он не должен чувствовать разочарования. Но он его, естественно и неизбежно, чувствует. А потом он чувствует эйфорию, когда слышит шум льющейся воды. Он понимает, что произошло ночью: прощание, ирландские похороны, но Гейл принимает душ, а в комнате пахнет сексом. Персональная победа Рэнди Харрисона над Жестокой Действительностью.
Он старается подняться как можно бесшумнее – ноги у него ватные – тихонько заглядывает в ванную комнату. Видимо, Гейл решил принять капитальный душ, потому что всё пространство заполнено клубами пара. Он решил вернуться в постель и притвориться спящим, чтобы дать Гейлу пространство для манёвра, мы же не хотим, чтобы он чувствовал себя неудобно, Нелли. Но не успел он повернуться, как дверца душевой кабинки отъезжает в сторону, и среди клубов пара появляется знакомое лицо.
- Уже проснулся?
- Похоже на то.
Не заметно, чтобы Гейл чувствовал себя неловко. Он выглядит довольным. Не бежит прочь, вопя и размахивая руками, в приступе пробуждения своей истинной ориентации. Нет, он не пытается избегать его взгляда и не ударяется в истерику. Он такой, как всегда. Только голый. В его ванной. Склонил голову чуть набок.
- Глянь-ка чем от меня пахнет.
Рэнди делает два шажка вперёд. С волос Гейла течёт на пол, и они пахнут его шампунем. Ты так радуешься тому, что пахнешь овсом?
- Ну и чем пахнет?
- Тобой, - вдруг это дико веселит Гейла, и рот расплывается в широченной улыбке. С такой улыбкой ему дашь не больше пятнадцати. – Я пахну Рэнди.
Это что-то невообразимое. Даже если бы он и захотел, когда Гейл такой, Рэнди просто не может быть строгим или суровым. Так что его рот расплывается в ответной улыбке.
- Во сколько у тебя самолёт? – интересуется Гейл.
В двенадцать. И всё ещё нужно упаковать пару сумок и сделать пару звонков.
- Через пять часов.
Гейл высовывает руку из душевой кабинки и утягивает его внутрь, чтобы познакомить со своим видением приветственного поцелуя под струями воды. Этот чувственный и влажный поцелуй заставляет заткнуться сонм голосов у Рэнди в голове
- Мне бы хотелось, - его голос чуть заглушает шум воды, - кое-что попробовать.
Прежде чем Рэнди успевает поинтересоваться, о чём конкретно идёт речь, чтобы согласиться на роль подопытного кролика, его уже прижимают к стене кабинки. Минуту спустя он задаётся вопросом, возможно ли, что его глаза вот-вот окончательно закатятся, и он сможет увидеть собственные мозги. Когда они говорили о сексе, Гейл особенно ударялся в риторику, расписывая, как много теряет Рэнди, ни разу не попробовав оральный секс с женщиной. Он не знает, как и сколько Гейл занимался этим с женщинами, но для первого раза с мужчиной он лижет, сосёт и целует так, будто только и думал о членах.
Кафель в ванной скользкий и он соскальзывает, поглощенный сексом и этими губами, омойбогэтигубы, о которых он мечтал годами. Теперь каждый раз, когда он будет их видеть воочию ли, на страницах ли журналов или просто на фотографиях то до конца его жизни в сознании будет всплывать «о мой Бог, если бы вы знали, что он может творить этими губами» .
rough night *
Час спустя (а быть может два?) Рэнди закрывает последний чемодан. На кухню он направляется с твёрдым намерением позавтракать, а потом закончить переодеваться. Он совсем не собирался истуканом застыть в дверном проёме и смотреть на Гейла, как тот, одетый в его халат, поедает мюсли. Он внимательно изучает какой-то старый журнал, и единственное о чём может думать Рэнди, это «Хочу затрахать тебя до изнеможения».
В конечном счёте, если это их настоящее прощание, то нужно всё сделать по высшему разряду. Вытащить всё, что наболело из своего нутра, чтобы потом уже не думать об этом.
Да, звучит довольно разумно и логично.
Так что, вместо того чтобы переодеться, он скидывает халат, идёт к столу, отодвигает мюсли, оставляя Гейла с ложкой во рту. В фантазиях они всегда занимались сексом в кровати, где Рэнди заставлял его позабыть обо всех женщинах мира. Но сейчас, когда он уже испробовал этого яда, ему хочется попробовать что-то ещё. Много чего ещё.
- Мне бы хотелось кое-что попробовать.
Гейл поднимается из-за стола, откладывает ложку. Он прекрасно знает, чего так хочется попробовать Рэнди. Засранец.
- Я думал, ты никогда не меняешься местами.
Обычно, нет. Но сейчас у него в руках единственная возможность и огромное желание узнать, каково это, когда Гейл берёт тебя. И он не может её упустить. Он целует, чтобы вспомнить вкус его языка.
- Я хочу знать, как ты это делаешь.
До комнаты они так и не добрались. Потому что то, что он чувствует, когда Гейл улыбается украдкой, слегка склоняет голову на бок и внимательно изучает его с ног до головы, как бы прикидывая, с чего начать, и ты плавишься, плавишься под этим взглядом, а ощущения запредельно остры, не позволяет сдвинуться с места.
Так что они делают это на полупустой кухне, в презервативах, с любрикантом той же самой марки, что использовал Брайан в пилотной серии. Очень нетерпеливо. Они делают это быстро, судорожно, напористо, и Рэнди открывает для себя, что, когда ты трахаешься с кем-то, кто заставляет вибрировать все твои внутренности лишь одним взглядом, ты чувствуешь, что умираешь, и не променяешь этого ни на что на свете. Ты чувствуешь, что распадаешься на тысячу кусков, пока тебя трахают так неистово.
- Ну и как я это делаю? – интересуется Гейл, собирая то, что осталось от мюсли.
Ты делаешь это так хорошо, что мог бы давать мастер классы.
- Неплохо, для первого раза.
Есть у Гейла такая улыбка, которую Рэнди никак не мог классифицировать. А вот этим утром ему это удалось. Это была улыбка «я очень сожалею, мамочка, я правда не хотел залезать в коробку с печеньем, но я сделаю это снова, едва представится такая возможность». Так что Гейл нацепляет эту самую улыбочку и заявляет, что это не был его первый раз.
ЧТО?!!!!
- Что?!
- Я хотел сказать, что уже занимался этим с женщинами.
О да, он знает и ненавидит всех этих сучек.
- Ты вечно путаешься с какими-то потаскушками, ты в курсе?
- Просто мне такие больше всего по вкусу.
* Жаркая ночка
Adieu *
В одиннадцать они уже в аэропорту. Это было лишнее, но Гейл настоял на том, чтобы лично проводить его. А Рэнди настаивает на том, чтобы попрощаться на парковке. Он не хочет устраивать жалкую сцену прощания у всех на глазах, большое спасибо. Последнее что он говорит, перед тем как видит, отъезжающую машина, солнечные очки и пробивающуюся щетину, это «Спасибо». Спасибо за то, что подвёз в аэропорт, спасибо за всё.
Последнее, что говорит Гейл это «Счастливо», и потом, когда он уже трогается с места, ухмыляется и бросает:
- У меня задница болит.
Когда он уезжает, с ним уезжает Брайан, а вслед за Брайаном уезжает и Джастин. А с ними в прошлое уходит лучшее, а, может, и худшее время в их жизни. А может и лучшее и худшее одновременно. Рэнди не чувствует себя особенно счастливым, но странным образом удовлетворённым. Это чувство, которое вызывает титр «Конец» в том месте, куда некто заносит главы его жизни. Подошла к концу очередная глава, у него ещё всё впереди и у него достаточно таланта, чтобы написать любую жизнь по своему желанию.
Он вдыхает полной грудью. Его ждёт самолёт.
* Прощай(фр.)