Все кончается. Зато теперь я больше не хочу никакой любви в свой жизни. Я давно смирилась, мне не коснуться тебя даже по ту сторону. Все стало настолько позеру, что даже странно. Из девочки в белом платьешке- бойцом по обе стороны фронта. Ничего уже не ощущается, как сквозь толщу воды. А я была такой тонко чувствующей натурой блин. Даже не знаю с какой стороны подходить к тому платью теперь. Это освобождает. От желаний, сожалений и всего. Я делаю деньги как обычно, я золотая утка как и всегда. Во мне ничего живого не осталось. Я пью ром как пират, разговариваю английским матом и сто лет как не говорю по русски. Все странно. |
Мне прекрасно понятно что это скорее всего уже середина конца, не его начало. Только его подмышки пахнут как господь бог. И каждый жест его, походя брошенная фраза это искусство. А я обычно брошенкой за подобными болталась всю юность не находя взаимности. Но он шепчет мне в висок по ланкийски полтора года - я перестану дышать, если тебя не увижу утром. А еще его можно касаться просто так. Не думая о том, что придется раздвигать ноги на три минуты супружеских говнопотуг. Его можно вдыхать просто так, бесплатно, это что- то среднее между откровением и святотатством. Это совсем не похоже на унылое ковыряние пожухлых от неиспользования чресел. От скуки. Даже если мне день перепадет лишний с ним, я буду кланяться в каждом храме, который проезжаю мимо. А из под сотню в сутки натикивает. ![]() |
Бог дал мне бремя- множить красоту, стирая пыль с камней и с книг и с половиц. Я умею красивых детей, идеальный джин тоник и канонический керосин для фриспина. Я все еще не боюсь и едва ли живые меня заставят заткнуться. Помнишь, как мы скупили всю черную Одежду. Помнишь, как ты дарил мне розы с чужих могил, как они становились бесконечными. И как я любила тебя нищим студентом, за месяц до совершеннолетия. Дурацкого неуклюжего мальчишку в заброшенном театре. На трамвайных рельсах, где все считали нас лесбиянками. Вот бы еще один раз поцеловать тебя там в парке шевченко в продрогшем холоде харьковского ноября, дичайше пахнущего дикими яблоками. В жопу всю эту взрослую Жизнь. Всю войну и все осени, в которых я не с тобой. |
Ну невозможно же так ходить в качалку. Совершенно никак не возможно. И спать лучше в разных комнатах хотя бы в 10 минутах езды друг от друга. Уже год как у нас вышибает пробки. Год, как мы пишем друг другу в 4 ночи, я слышу твой запах за пять километров. ![]() |
Мы заводили дневники в смешные пятнадцать. Писать хуйню в тайне от родителей🤯. А нужно было бы сейчас. Когда просто не с кем говорить. Когда друзья вешаются как гроздья грачей в феврале. Вроде он был неделю назад говорили. А теперь на него бросают землю со льдом. Кто то крошит кирпичи твоего дома детства руками. Пидарасы идут голосовать за упыря. Маму 15 часов фильтруют в ебучем мордоре без воды. И это никак не остановить. Кроме как древними попросить. Теми, от которых придворные мудозвоны забыли уже и защиты ставить. |
Давеча я видела порно. Из всего однообразия, была одна пара, было видно, что коммерция. Но такая бешеная химия. Вот он поправляет прядку волос, выбившуюся из хвоста. Она держится за плечо. Помимо индустрии, денег, проф подсветки и грима. Всякая любовь священна. Даже на съемочной площадке такого рода. Ни с чем это не перепутать. |
Я всегда знала, что это западня. Этот мир капкан. Закусить за лодыжку и издеваться, пока будет хоть какая то реакция. Я здесь по своей воле. Я знала на что и зачем шла. И кще сотни раз отправлюсь, чтобы опять найти тебя как лиса. По запаху.
Когда он запел эту песню, которую я помню с пяти лет. О которой было столько выплакано, меня переехало пополам. Как это вобще возможно. От меня до тебя практически максимальное расстояние на чертовой планете. Как. Мы общаемся на упрощенном английском. Все потому, что я тебя уже сотню лет как жду, говоришь ты. Я плачу. Он уже пол года как каждый день просит выйти за него. Как можно в здравом уме от такого отказаться. ![]() |
Ты пишешь на песке, его сьедает водой. Нас накрывает очередным приступом стиралки в твоей хиккадуве. Мы едим неведомую дичь в панировке из чечевицы и смеемся. Нам по шестнадцать и лето не кончится. I need you till me last breath mage pana. Самое страшное в этом всем, наши одинаковые лица. Насколько это вобще возможно, родившись по обе стороны от планеты. ![]() |
От него захватывает дух. Это вечный праздник на лезвии бритвы. Самое смешное в этом всем. Знаешь что? ![]() |
-i have no brakes -who gives a fuck?
|
Кто тебя создал, господи. Дикое островитянское божество. Мне красиво даже смотреть на тебя. Красиво обладать тобой, не знающим берегов ни в чем. Мое откровение смотрит твоими глазами. Happy 9 month kalu ran. ![]() |
И он засыпает. Бессильный золотой, весь в поцелуях. Безумный, конченный, вечно голодный. Как это вынести, у меня не находится никаких ответов. Обсидиан и корица, пальцы со вкусом карри. Ладан и лайм. Потерянные ключи. Ксения в глубоком шпагате между фабриками. Мы оба уже скоро год, как прекратили спать нормально. Хотя и не верила, что это безумие может быть жизнеспособно. Я никогда не любила так. Меня никогда так не любили.
![]() |
Эта поездка как телепорт в вечность. Ты смеешься и кутаешься в одеяло. Настоящий холодильник устроили. Непозволительная роскошь на пару дней.
![]() |
И даже слова не идут, я смотрю на тебя как кролик на удава и перестаю дышать.
![]() |
So fucking gorgeous you are mage kalu ran. Mama sinhala kata karanna oyage witherayi. Mage iranama oya, kalu deviyo.
И эти руки твои, господи, ну кто тебя создал таким совершенным?
![]() |
Невероятное эхо здесь. |
Полуночная котту с курицей в сахане, потому, что у тебя чудовищная аллергия на креветки. Какой ты к черту островитянин с такой реакцией на морепродукты? Спасибо, что не на солнце. Ты воруешь меня через окно, нечесаную прямо в пижаме for another slow night ride. Просто, чтобы я выключила из себя берсерка. На чертовой вилле так медленно красят полы, что мы устаем кружиться на старом байке среди диких собак и решаем проснуться. ![]() |