![]() Автор ![]() Ненависть Вот он, тайник - вкопанный в подвале ящик, присыпанный щебенкой. Не зря прошли две недели анализа рапортов и сидения над картой. Не зря вот уже полгода как он добивался от уходящих на свободную охоту товарищей предполагаемых маршрутов – те, что не вернулись, пополнили знания о зонах действия мон-кей. Не зря прошла неделя поиска в этих трижды проклятых джунглях. Вот она точка, через которую треклятые дьяволы регулярно проходят - развалины города. - Ильмаль, нашли удобное место. Будь они хоть трижды дьяволами, там вовремя не заметят. - Готовим лежки. Лежать нам до утра - так что устраиваемся с комфортом. Календил, поставь датчики на тропе, чтоб не упустить. ...Ильмаль проснулся от тихого стона. Идут? Но датчики молчат. Сквозь туман с трудом можно было различить силуэт Календила, сидящего у окна. - Почему не будишь? - Зачем? - Оглох? Стонет кто-то. - Никто не стонет. Все тихо – спи, командир. В такой туман по городу никому не пройти. - Приснилось, значит, - облегченно сказал Ильмаль, и в этот момент раздался вскрик. - Слышишь? - Ты чего, командир, тишина, как в зале для медитаций. |
|
![]() Автор ![]() Повествование это состоит из многих разрозненных во времени частей. Но все они читаются как один день. Ведь ничто в положении этих людей уже не имеет смысла. Даже время. – Кто там, в углу за ширмою? – Пилат, От радиации он отмывает руки. Иван Драч. Чернобыльская Мадонна Колючка: – Какое сегодня число? Каблук: – Тридцать второе. Завтра будет минус первое. Лев Устинов. Бочка мёда Старушонка с узлом заговорилась было, маяча кому-то в окно, но вдруг прыснула в подворотню. В соседнем проеме задернулась штора, и в дыре, пальцем проделанной в выцветшем ситце, появился любопытный зрачок, полный ужаса, отвращения и любопытства. По улице шел киевец. Его почти человеческое туловище венчала угловатая, скошенная к затылку голова, смуглое до черноты лицо обрамляла жёсткая непокорная шерсть, ноздри были вывернуты, а уродливый синегубый рот кривился в зверином оскале. Красные глаза киевца метнулись к шторе, и зрачок пропал. Шустрая бабка вынырнула из другой подворотни, оглянулась, позвонила в железную дверь подъезда и прошмыгнула внутрь. Шел третий час дня. Улица была пуста. Лишь изредка, держась середины, пробегали, озираясь, люди. * * * |
|
Автор Игорь Каганцев ![]() В девяностые по Польше ездить было достаточно опасно, ее поделили между собой русские бандиты и отлавливали соотечественников, которые гнали машины из Германии или везли товар из Польши. И встреча с ними не сулила ничего хорошего: в лучшем случае дальше пойдешь пешком. А могло все закончиться и намного хуже! И, когда меня обогнала машина, в которой водитель жестами предлагал остановиться, особой радости я не испытал. Более того, все знали: в такой ситуации нужно как раз-таки добавить газу и постараться оторваться. Но я остановился. Во-первых, бандиты предпочитали скоростные BMW, а не Fiat Chroma. Во-вторых, машина на итальянских номерах. И, самое главное, водитель был один. Нет, это не бандиты. Короче, я припарковался на обочине и стал ждать, пока он подойдет. Машина заведена, на первой передаче, нога на сцеплении. На всякий случай! Из фиата бодро выскочил, радостно улыбаясь в шикарные черные усы, какой-то мужичок. Он подбежал ко мне и что-то быстро стал объяснять на итальянском. Причем, получалось у него здорово: очень экспрессивно, с богатой мимикой и активной жестикуляцией… Но я не говорю на итальянском и для меня это было как немое кино. Какая-то проблема у человека. Но вот какая именно? «Un momento», — крикнул он и ринулся обратно к своему фиату. Быстро вытащил из салона три какие-то куртки на плечиках и в целофане и, бросив их мне на капот, горделиво улыбнулся: «Valentino!» Я заглушил мотор и вышел, чтобы все-таки понять, чего этому парню нужно. Но он говорил только на итальянском. Зато без остановки! Через минут двадцать нашего общения, которое больше напоминало пантомиму, я примерно все-таки понял, что с ним произошло. Он приехал из Рима на выставку в Варшаву. Но в отеле его, знаете ли, обокрали! Ему нужно в Рим, к семье, а денег нету даже на бензин! Но у него ведь есть куртки от Валентино! Так вот две из них он мне просто подарит. А мне достаточно заплатить только за одну. Синьор, три куртки по цене одной! — А сколько? — у меня проснулся азарт. Помочь человеку и при этом еще и заработать завсегда приятно! Он достал калькулятор и набрал на нем 500. Пятьсот чего, злотых? Нет, синьор, это же Valentino. Пятьсот долларов! Это были девяностые годы, на пятьсот долларов можно было снять квартиру и безбедно жить полгода! — Valentino! — чуть не плача крикнул итальянец, увидев мою реакцию. — Не, — сказал я. — Забирай своего Валентина и арривидерчи! Он протянул мне калькулятор, чтобы я набрал там свою цену. Ну, допустим, сто. Итальянец пришел в ужас от такой наглости, что-то мне объясняя и разворачивая куртки. Наверное, он говорил правильные вещи, и куртки действительно были замечательными. Но я почему-то уперся и не соглашался ни на триста, ни на двести пятьдесят. Наконец, он показал мне на калькуляторе 120 и сказал «finalmente». — Нет, — сказал я. — больше сотни не дам. А тут мимо проезжала какая-то другая машина с российскими номерами, и он со своими куртками бросился ей на перерез. Ну а мне не оставалось ничего больше, как ехать своей дорогой. И как-то все получилось неправильно: ну вот чего уперся в эти двадцать долларов? Может ему до дома как раз сто двадцать и не хватало! И три (!) кожаные куртки. Кстати, действительно ли они кожаные, я определить не смог: все швы были старательно спрятаны. Но это же Валентино! Неужели станут предлагать кожзам? Про этот бренд я ничего не знал. Но итальянец произносил его с таким наслаждением, что у меня не было сомнений — фирма весьма и весьма известная! Вспомнил я про этот случай спустя полгода на выезде из Гданьска. На крохотном Fiat Cinquecento с итальянскими номерами ехали два паренька в дорогих костюмах и ярких галстуках, и один показывал мне на карту, мол, заблудились они. Но эти ребята не обладали ни таким обаянием, ни артистизмом, как их коллега на варшавской дороге. Один хлопец сразу потащил ко мне на капот куртки с криком «Valentino!» и радостно добавил: «Перестройка — Горбачев». Какая перестройка, какой Горбачев, это уже девяностые, парень, ты дебил? — Не, Чипполино, — сказал я по-русски, — дорогу покажу. А ваш Валентин мне еще в прошлый раз не понравился! https://author.today/u/nemoes |
Метки: NEMOES |
![]() Автор ![]() – Глебов! Что ты опять вытворяешь? – Яна Ивановна подскочила к парте взбесившейся куницей. Болезненная худоба учительницы, острый нос и суетливые чёрные глазки делали её похожей на маленького хищного грызуна. – Задание делаю, – пальцы Глебова замерли над светящейся голограммой. – Неправильно делаешь, – учительница ткнула пальцем в объёмную полупрозрачную картинку. – Ну сколько можно! Я же всё объяснила, шаблон напечатала, детали пронумеровала. Ты меня специально доводишь? Тебе что, так сложно повторить готовый алгоритм? – Нет, – обречённо пробурчал Глебов. – Посмотри, – не унималась Яна Ивановна. – У всех получилось: красная деталь соединяется с синей, синяя с оранжевой, оранжевая с зелёной. Зачем тебе понадобились эти жёлтые шестерёнки? Учительница смахнула пальцем золотистые детальки, и они рассыпались песчаными искорками. – Так конструкция будет лучше работать, – Глебов упрямо восстановил детали на прежних местах. Нос Яны Ивановны дёрнулся, словно она увидела таракана, которого надо прихлопнуть. – Тогда переделывай всё. С самого. Начала, – учительница желчно отчеканила каждое слово, наклонившись к уху Глебова, и нажала «удалить» на сенсорной панели парты. – Я понижаю твой рейтинг ещё на две единицы. Следующая выходка станет для тебя последней в этой школе. Кровь наполнила гневным румянцем щёки Глебова. Яростный крик пульсировал в венах, сдавливал виски, искрился в сжатых до боли кулаках. Стало трудно дышать. Нежелание подчиняться глупому требованию металось в голове, ища выхода. И выход нашёлся. |
|
![]() .Автор ![]() Ночь пуста. Это норма. К чему ей казаться полной? Небеса холодны, как и кровь, как вода в колодце. В эту странную ночь я хотел бы писать как Бродский О любви. Но на деле выходит сплошное порно. Саша Бест Вьюга бесновалась, не затихая, то и дело с силой кидая с разных сторон порции снежной каши в окна автомобиля. Марат осторожно вёл машину по тёмному обледеневшему шоссе, на котором абсолютно не было видно разметки. Снеговые заряды в свете фар выписывали затейливые кружева, рывком вздымались ввысь, рассыпались, накрывая цепким слоем лобовое стекло. Скорее бы добраться до дома. До дома, где его, увы, никто не ждёт. Дети выросли, упорхнули, кто куда, в поисках смысла жизни и всякого рода желанных ценностей, которые манили иллюзией доступности, как и он когда-то в далёкой молодости. Жена уехала помочь с только что появившимся на свет первенцем к старшему сыну в Питер, где у него и невестки был, как теперь принято выражаться, маленький доходный бизнес. Марат понимал и принимал решение Дамиры помочь детям: наверно это правильно. Вот только привыкать в сорок пять к одиночеству, ломать за много лет устоявшийся быт, занятие не особо приятное. Чтобы легче было справиться с удручающим дискомфортом вообще и отчаянным воплем организма, привыкшего к консервативной функциональной стабильности, требующим выдачи кулинарных и интимных плюшек по устоявшемуся графику, Марат без меры загрузил себя служебными обязанностями, благо на их сверхурочную реализацию никто из коллег не покушался. Дорога была пустынной. Хоть это радовало. По радио удручающе скучала пронзительная мелодия. Кому взбрело в столь поздний час поставить в эфире трек навевающий тоску? “Стакан чая с лимоном и спать, спать. Завтра столько дел. Мирочке с утра позвоню. Как она там без меня? Ха! Да ей вспомнить некогда – пелёнки, распашонки. Это ты… ты, старый развратник, жизни не представляешь без объятий.” Марат напрягся, физически ощутив прикосновение к обнажённой груди жены, сделал глубокий вдох, чтобы снизить внезапно пронзившее, зашевелившееся во всю мощь либидо. Так и до самоудовлетворения недолго докатиться. Мужчина резко нажал на акселератор, рывком ушёл в вираж. Сердце едва не покинуло пределы тела. Противная дрожь манипулировала сознанием. |
Метки: Валера_Столыпин |
Автор ![]() Глава 12. Губернатор Анри Лемье Сразу после завтрака Женька, взяв Марианж под руку, отправился в мэрию – оштукатуренный и выбеленный двухэтажный дом в центре города. В приемной раскладывала на компьютере пасьянс секретарша – угольно-черная красотка с фигурой фотомодели, жгучими глазами и ярко накрашенными губами. Делать ей явно было нечего. Женька положил на стол удостоверения личности: свое и подруги. - Вы на запись к господину Лемье, губернатору Сен-Филибера? Или к Жан-Марку Мерсье, мэру Сент-Мари? – участливо спросила она. – По какому вопросу? - Раз мы в приемной губернатора, то, наверное, и пришли к губернатору. По вопросу… гм… безопасности города, - ответил Женька, слегка обнаглев. - Я запишу вас на… послезавтра. - Может быть, как-то можно устроить нашу встречу сегодня, немедленно? – мягко спросила Марианж. – Дело серьезное. Не терпит отлагательств. - Подождите в приемной. Я доложу. Секретарша скрылась за дверью с золоченой табличкой «Анри Лемье, губернатор». Спустя пять минут она вернулась и с очаровательной улыбкой произнесла: - Вам повезло. У господина Лемье нашлось немного свободного времени. Проходите, пожалуйста. В кабинете губернатора Женька испытал жестокое разочарование: он ожидал увидеть роскошную отделку: инкрустированные золотом панели красного дерева, пушистый ковер, массивный старинный стол. Но все было обставлено банально и просто: обшитые пластиком стены, выбеленный потолок, безвкусная дорожка на паркетном полу. Сам губернатор восседал в компьютерном кресле за современным столом с отсеком для системного блока и подставкой для монитора. Анри Лемье выглядел единственной старинной деталью интерьера. Губернатор – начинающий лысеть худой мужчина в овальных металлических очках, словно явился из девятнадцатого века. Никто никогда не сомневался, что одежду он шил у лучших портных Франции, но фасон его двубортного пиджака устарел как минимум сто лет назад. Зато говорил он вполне по-современному. - Здравствуйте, молодые люди, присаживайтесь… куда хотите. У меня есть конфеты и шоколад, угощайтесь, - любезность губернатора не знала границ. – Марианж де Бюсси, верно? Я знаю вашу маму. Она когда-то приходила ко мне с ходатайством… не важно, с каким. Ну, что у вас? Я весь внимание. Женька выложил на стол несколько отпечатанных на принтере фотографий, сделанных во время авиаразведки. - Монтань-Руж собирается взорваться, - начал он без вступления. – Видите, лава выпирает, лезет наверх? Но она вязкая, тут же застывает и закупоривает кратер. Внутри горы нарастает давление. Она сейчас как огромный котел. Когда-нибудь крышку сорвет, и тогда Сент-Мари… в общем, ничего хорошего с городом не будет. |
|
![]() Автор ![]() Действие 1, Действие 2 Действие 3, Действие 4 Действие 5 Дейстие 6 Утро следующего дня. Столовая. Петя, Варя, Вишняков и Лопахин завтракают. Заглядывает Дуняша. Дуняша. Господа, не надо ли чего? Лопахин. Дуняша, мы в прихожей две корзины оставили, скажи Епиходову, пусть принесёт. Дуняша. Как изволите! (Выходит.) Вишняков. Удивил ты нас, Петя! Первый, кто после фильмов не пытался на себя руки наложить. Петя краснеет, Варя бледнеет. Петя (потупив взор, с трудом выговаривает). Пы-тал-ся. Варечка милая остановила. (Нежно кладёт руку на руку Варе.) Варя (проминутно меняясь в лице). А я вчера было в церковь собралась, на икону в углу глянула, а у Богородицы такой лик скорбный! (Всплеснула руками.) Думаю, ну что это я на пустом месте дёргать буду? А сердце-то гложет. Чтоб совсем дуррой не выглядеть, компоту налила и пошла, а там .. (Голос её дрогнул, затем справляется с собой.) Стоит мой Петечка у зеркала с револьвером и говорит, отойди, мол, кровью забрызгает. Я и сказала, чтоб нас сперва с ребёночком. (Испуганно прикрывает рот руками.) Петя (виновато). Вазу разбили. Лопахин. Эту синюю-то, да и Бог с ней. Никогда мне не нравилась. (Подмигивает Варе.) А ты молодец! И учуяла, и повод придумала. Все улыбаются. Входит Епиходов с корзиной, зацепляется за порог, роняет. Из корзины выпадает и разбивается огромный арбуз. Все. Епиходов! Лопахин. Ну, как всегда! Последний арбуз их Харькова привёз. И где теперь ещё достать? (Машет рукой.) Иди уже с глаз моих! Петя (желая разрядить обстановку). А на что спорили, Ермолай Алексеич, коли не тайна? Лопахин (ухмыляется). Да, на ваше обрученье. Я говорил, что не можно так быстро, а вы уже и пополнение себе готовите. Варя и Петя смущены, Лопахин и Вишняков ободрительно улыбаются. В дверь без стука входят Епиходов и Пищик. Пищик в новой шубе и шапке, лицо довольное. Пищик. Здравия вам, господа! Как отлично, что я всех тут застал! Ехал себе, дай, думаю заеду. Варя (ворча). Ну и ехал бы себе мимо! Лопахин. Денег не дам! Пищик (торжествующе). А я не к тебе, я к Владимиру Васильевичу. Вишняков порывается встать, но Епиходов и Пищик выхватывают из-за пазух револьверы. Пищик (резко). Всем сидеть! Лопахин. Грабить пришёл? Пищик (раздражённо). Молчи! Не до тебя сейчас. Лопахин (игнорируя). Епиходов, а ты как же? Епиходов (виновато). Прости, растратился я! Не умею деньгам счёт вести. Лопахин (растроенно). Так ведь можно ж было поговорить, разобраться. Пищик (сердито). Хватит болтать! (Достаёт из потайного кармана папиросу.) Епиходов, спичку! Епиходов (суетливо). Сейчас-сейчас! |
|
![]() Автор ![]() (Одержимый, пара офицеров, доктор, экзорцизм, море сарказма и... тссссс! Охотники!) Снаружи раздался пронзительный, нетерпеливый сигнал автомобиля и распахнув створку ворот из листа простого гофрированного железа, майор федеральной службы безопасности Олег Журавлёв уставился на девушку, нет, скорее всё-таки женщину, сидевшую за рулём потрёпанного «Фольксвагена Нью Битла» двухтысячного года выпуска, ярко-красного цвета с треснутой правой фарой и длинной глубокой царапиной на бампере. Автоледи… кхм, это было что-то с чем-то. На секунду офицер даже засмотрелся на это чудо. Заправленные под тёмно-малиновый берет с ворсом короткие волнистые волосы, выкрашенные в ядовитый розовый цвет, очки в тонкой оправе за которыми сияют серого-голубые глаза, ярко-красная помада на губах, обтягивающая костлявые плечи, покрытые крупными веснушками майка-алкоголичка в бело-красную полоску без лифчика. Дополняли картину какие-то разноцветные верёвочки-браслетики на запястьях. «Красный цвет явно обожает. Вон и салон у её жука тоже красный. Неформалка какая-то», - нахмурившись подумал майор, пропуская мимо автомобиль и стряхнувшую пепел с сигареты ему под ноги наглую особу. - Здравствуй Искра, - сказал Игорь – тоже майор ФСБ выходя из одноэтажного домика со стеклянной верандой, во двор. - Здравствуй Евгений. Закрывая ворота Журавлёв резко обернувшись застыл как соляной столп, оказывается в автомобиле вместе с неформалкой ехал ещё мужчина. Да как так-то?! Почему он его раньше не заметил, машинёнка-то малюсенькая?! Среднего роста русак, с короткой стрижкой, в сером костюме-тройке, вытащив из салона саквояж (с такими ходят частные доктора) осторожно прикрыл за собой дверь. Не пижон, хоть костюмчик и пару штук баксов стоит, сразу видно наш брат военный – осаночка, скупые, экономные движения, взгляд цепкий, но весьма доброжелательный. Хлопнув дверью, словно всю жизнь работала на Камазе, подросток-переросток выдохнула облачко плотного табачного дыма, а окурок щелчком отправила в стену дома. Ну что за свинья… |
|
Автор ![]()
|
|
Автор ![]() Встреча восьмая. Шалаш в раю Здесь тоже был океан, но настоящий. Лазурный, ультрамариновый, покрытый барашками пены и бликами солнца, восхитительно пахнущий солью и йодом. Лиза выронила Мяусея из рук и пошла к берегу, разбрасывая кроссовки и предметы одежды. – Мы здесь одни, – запоздало сообщил Виктор, но Лиза успела раздеться догола. Ей даже в голову не пришло, что её может увидеть кто-то, кроме мужа. После месяцев в компании Марата и многих недель в Некрополе богов нагота стала для Лизы естественна и незаметна. Есть на ней что-то или нет, какая разница? Разве может это хоть на что-то повлиять? Волна лизнула её икры, потом, осмелев, игриво погладила бёдра. Лиза решила не ждать, пока вода проберётся ещё выше и дальше, засмеялась и упала в океан. Почему человек, живущий на берегу реки или озера, всё равно едет к морю? Чем солёная вода лучше пресной? Генетическая память заставляет вспоминать о соли в нашей крови, о тех временах, когда мы обитали в океане, не сознавали себя и не страдали вопросами, жили единым мигом – и потому были счастливы! Лиза позволила себе несколько минут не думать вообще ни о чём и отдалась воде и солнцу. Потом вынырнула, встала во весь рост и разрешила ветру слизывать капельки воды с её кожи. Светило жарко грело сквозь веки. – Осторожнее, – сказал Вик. – Солнце тут злое. Не заметишь, как обгоришь. – Как обгорю, так и вылечусь, – ответила Лиза и открыла глаза. – Ты почему не купаешься? Виктор, сжав колени, сидел на камне и смотрел на неё с непонятным выражением. – Не хочу пока, – ответил Виктор. – Накупался уже, скоро из ушей вода польётся. Наплескалась? Вылезай, покажу нашу усадьбу. Светило как в линзах дробилось в каплях воды и уже покусывало плечи. Лиза вышла из воды, сотворила себе нечто вроде сари и впервые посмотрела по сторонам. Океан лежал сзади и по бокам, впереди, за полосой белого песка поднимался зелёный холм. У его подножия Лиза увидела крытый пальмовыми листьями двухэтажный дом на сваях, с широкой верандой, опоясывающей его вокруг. Справа океан плескался совсем близко, и веранда переходила в крытый пирс. У пирса покачивался на волне большой катер и несколько лодок. – Листья для красоты, – сказал Виктор, упреждая её вопрос. – Я меняю их каждые два дня. Они приятно пахнут, когда подсохнут на солнце… Лиза улыбнулась. Она любила запах свежего сена, и Виктор знал об этом. Интересно, почему он так старается ей угодить? Дорожка, по которой они шли, была вымощена плиткой из ракушечника. Горячий шершавый камень ласкал босые ступни. Ближе к дому ракушечник сменился на гладкий прохладный мрамор. Чёрные и кремовые плиты чередовались в шахматном порядке. Слева у дома сверкал на солнце небольшой овальный бассейн, рядом стояли шезлонги. Бассейн и шезлонги напомнили Лизе дом Ивана Иваныча и охранника Серёжу. Настроение испортилось, на душе сразу стало ненастно и слякотно. Что она скажет Вику? Как объяснит свои измены? Она шла за мужем, повесив голову, и совсем не смотрела по сторонам. Интерьер? Картины на стенах и богатая мебель? После дома Ивана Иваныча её трудно чем-то удивить, да и дома они с Виком не бедствовали. – Столовая, – показывал Виктор. – Ванные и душ, бильярдная, наверху, – он остановился у кованой спиральной лестницы, – оранжерея и ещё одна маленькая гостиная. – Да, да, как это здорово, – бормотала Лиза и кивала, стараясь выглядеть заинтересованной и довольной. Получалось плохо, потому что Вик тоже поскучнел и сбавил тон. – Спальня, – наконец объявил он. |
|
Автор. Юлия Шутова. ![]() Перед нами Москва 2050 года. Летний день. Приятели Жорик и Чайник отправились на день рождения к Жоркиной бабушке. Начали они тортиком, а закончили в глубоком подземелье. И чуть не стали спасителями человечества. А может стали. Рассказ Ю_ШУТОВОЙ "Бабушкина днюха" — Слушай, Чайник, у меня классная бабушка. У нее днюха, восемьдесят лет стукануло, юбилей, я всяко должен прийти. Пошли со мной, а? Она тортик, наверняка выставит. У нее знаешь какие тортики?! Жорик уговаривал приятеля, а сам быстро одевался, выхватывал пакеты из жерла пневмопочты, с хрустом разрывал оберточную бумагу, крутил тряпки перед носом, чуть ли не нюхал. Штаны кримплен-винтаж ядовито-зеленого цвета, писк последней недели. Препоясать (что они там в прошлом веке препоясывали? — а, черт, забыл, слово такое смешное), короче, вот он ремень, шириной почти в ладонь, мощный, толстенная синткожа, весу в килограмм почти. Шик! Пиджачок Moskvoshveya, самый моднючий бренд сезона. Экошелк, оттенок Ессентуки 4, плечи в разлет, лацканы мехом синтезированного камчатского калана отделаны. — Ну ты, Обжорик, красапета! — Женька Чайников улыбался, глядя на преображение приятеля. Но не поймешь, что там в его выцветших голубых глазенапах плещется: восторг и зависть или, наоборот, насмешка. Никогда Жорик Веснянский не мог определить выражение Женькиных глаз, а ведь столько лет дружат. Еще в школе в одном классе сидели, плевали на уроках друг в друга жеванными бумажками через трубочки от шариковых ручек. Во, ты вспомнил, — шариковые ручки! Ты б еще карандаши помянул. Ими уж лет десять никто не пишет. Да. А они писали до восьмого класса. По бумаге, прикинь. Потом уж все на электронное стило перешли. Парты друг от друга далеко стояли, метрах в двух, поди доплюнь. Чайник, он меткий был, все в ухо приятелю норовил попасть, паскудник. — Ну дак чего? Пойдешь со мной? Или я побежал... — Ну не знаю... А чё за тортик обещан? — Да без разницы. У нее любой – супер. У бабки знаешь какая самоварка? Обалдеть. Безумных денег стоит. Родоки, как узнали, что она купила, разговаривать с ней перестали. Модель «Хозяюшка», золотая серия, капсульная коллекция декабря 2049 года. Хитроумная моя бабуленция на нее кредит на 50 лет оформила. С возможностью завещания кредита без согласия наследников. Плюс еще страховка от их отказа. Чудо техники — совмещает холодильник, микроволновку, духовку, молекулярный синтезатор, дезинтегратор отходов и все остальное. Выход в вирт через спутник, если 5G вдруг схлопнется, заказ и оплата продуктов. Доставка пневмопочтой. Встроенный модуль загрузки продуктов. Ставишь меню на неделю, она сама заказывает, получает продукты и готовит. Только карту к ней подключи для оплаты. Охрененная фиговина. Мне б такую. Я б тогда... — Ты б тогда в дверь пролезать перестал бы. Ты можешь не про еду думать? — Могу. Когда наемся. Я тогда про фитнес думаю. — И чего ты про него думаешь? — Думаю: ну его на хрен. Ну идешь? — Ага. Камик возьмем или на моей Ладе метнемся? |
|
![]() Автор Игорь Маранин ![]() Глава 8. Человек, которого не видно Сто лет назад вдоль узких морских заливов располагались портовые склады. У причалов теснились тяжёлые грузовые лодки, скрипели уключины, бранились докеры и ржали лошади, а с моря, со стороны большого порта, ветер приносил запахи смолы и дыма. Солёные туманы укрывали каменные стены от посторонних глаз, и тогда на плоских крышах зажигались жёлтые газовые фонари. Когда туманы таяли, на камнях после них оставались белые пятна, солоноватые на вкус. Лошади подходили и лизали их широкими и длинными языками. Потом море отступило, заливы стали оврагами, а склады закрылись. Сорок лет назад их обнесли высокими забором и переделали в тюрьмы: первую для обычных заключенных, вторую для особо опасных, изолятор для подследственных и пересыльный блок, где содержались перевозимые через Мус каторжане. Они находились здесь в ожидании корабля, с которым отправятся на работу в рудники. В первый раз Фонбора пришла сюда с профессором Блезом. Он водил её по обшарпанным тюремным коридорам, и она училась читать “портреты” преступников за толстыми дверями камер. – В преступниках всё ярче, контрастнее, – говорил Блез. – На них легко учиться. Люди на воле гораздо тусклее. В тот раз Фонбора удивилась такому заявлению, сейчас она бы усмехнулась: люди на воле казались Блезу тусклыми потому, что способности его были намного скромнее. Возможно, насмешка вышла бы не надменной, а горькой: во многих способностях многие печали. Блез даже в собственной любовнице не разглядел предательства, а Мусса ни с одним мужчиной не забылась настолько, чтобы перестать видеть любовника насквозь. В личной жизни это было проклятием, а не даром. Те тренировки многому научили Фонбору. Каждый раз, попадая в эти тесные коридоры, она снова и снова заставляла себя выкладываться на все сто. Профессор Блез ей не нравился, но это была своего рода благодарность ему за учёбу. Да, и чего уж там говорить: ей просто нравилось поражать тюремных надзирателей. Они были простыми мужиками – не очень честными, не очень умными, не очень порядочными, часто трусоватыми и завистливыми, но демонстрировать свои способности в тюремных коридорах было безопаснее, чем в коридорах университета. Работа надзирателей была однообразна и по-своему скучна, оттого они тоже любили, когда приходила “госпожа из университета”. Если бы Мусса хоть раз услышала, какие истории они рассказывают про неё друг другу, то схватилась бы за голову. |
|
Автор ![]() «Мне не интересно, ни с кем не тесно… Отойди, не стой со мной, я злой, я больной. Я хочу съ…ться, чтобы потеряться, Отойди, не стой со мной, я злой, я больной…» Найк Борзов Михаил весь в поту сидел на лавке и зло смотрел в экран смартфона, только что он получил жёсткий выговор от начальника. Самое неприятное в этом разговоре было одно, хотелось во весь голос выкрикнуть шефу, что он бессердечный козёл, а получилось только заискивающее блеяние и жалкое поддакивание. Сорвалась сделка на несколько миллионов, и Михаил на встрече с потенциальным покупателем был не виноват в этом провале. От слова - совсем не виноват! В момент подписания договора позвонила жена клиента и сообщила об автомобильной аварии, где погибли мать и отец оного. Покупатель весь побледнел, схватился за сердце и свалился без сознания. Как говорится – когда пришла беда, отворяй ворота. Пришлось вызывать «скорую», делать искусственное дыхание «рот в рот» и массаж сердца до прибытия медперсонала – совсем не на такое завершение вечера Михаил сегодня рассчитывал. Шёлковая рубашка за пятьсот долларов промокла насквозь и разошлась на спине, костюм в тёмных разводах от пролитого гранатового сока, которым они охлаждались за столом во время встречи в ресторане. – Держи, бро, похмелись! – под ноги упала сторублёвая купюра, рядом прошаркал парень, особо не всматриваясь в сидящего. – Урод! – тихо пробубнил Михаил, неужели не видно по одежде, что он не из «этих»? – Расселся, бессовестный, – старушечка в аккуратных очочках остановилась перед лавкой и со злобой посмотрела на него, – молодой человек, как вам не стыдно! Тут дети ходють а вы тут пьяный… куда мир катится?! – Не пьяный я! – психанул Михаил, резко вскакивая с лавки. – Батюшки мои! – испугалась бабушка и быстро засеменила по своим делам, настороженно оглядываясь на молодого человека. Тот, слегка пошатываясь, стал искать что-то в кармане. – Блядь, блядь… – портмоне, в котором лежали двадцать тысяч и с десяток кредитных карт, куда-то делся. Видимо в этой суете в ресторане он выпал на пол, вернуться бы, но вряд ли отдадут – народ такой, не честный «на руку». Миша с горечью сплюнул и пошёл к машине, припаркованной метрах в двухстах, у более-менее свободного бордюра. Сегодня солнышко ярко и весело светило на небе, но увы, настроение было пасмурное и тревожное. И только сейчас он увидел знак запрета парковки в том месте, где его «мазда» по идее должна была бы стоять. – Нее, реально? – сам себе задал вопрос, на который он уже знал ответ. То этих служителей закона не дождёшься, когда надо, а когда идёт «чёрная полоса» - они тут как тут. Ехать в офис совсем не хотелось, что-то объяснять шефу бессмысленно, и так уже «наобъяснялся» по телефону. Открыв приложение в смартфоне, Михаил вызвал такси по местоположению. |
|
![]() Автор ![]() Мертвый город Это место не отличается от джунглей вокруг - если смотреть из космоса. Да и с пролетающих изредка над ним валькирий придется вглядываться. Только с земли очевидно, что заросшие лианами неровности - это полуразвалившиеся здания. Но здесь уже давно никто не ходит, кроме разведгрупп пятьсот одиннадцатого Катачанского. Уж очень удобно делать в бывших подвалах схроны и тайники. Когда-то здесь стоял городок. Обычный шахтерский городок, один из миллиардов в Империи. Но именно сюда пришла смерть в черных шипастых доспехах. Отсюда в полдень ушла колонна рабов, погоняемая кнутами темных эльдар. Ушла пешком – групка шахтеров с ножами и взрывчаткой сумела прорваться к технике рейдеров и уничтожить ее. Они дорого заплатили за эту маленькую победу, но только это дало войскам самообороны возможность перехватить чужих. Тогда первые лианы заплели дома на окраине города. Многое произошло после. Перехват чужих и их дикий вой, когда солдаты планетарной обороны выкидывали тех, кого взяли живыми, в толпу. Вопли довезенных до столицы ксенов - на главной площади. Доклад разведывательной группы о поселениях проклятых тварей в джунглях и организация ксеноцидальной кампании. Приход помощи к чужим из древних развалин, которые считались мертвыми. А город умирал. Лианы оплетали здания. Деревья и кусты пробивались сквозь бетон дорог, обрушивались кровли под тяжестью лиан и травы, и в утренних туманах виднелось все больше и больше странных плотных столбов, которые рассеивались чуть позже остального тумана. Никто не пытался сопоставить это с умирающими бывшими пленными темных эльдар, да никто и не знал, что творилось в мертвом городе. Не до того - надо было организовывать отпор налетам ксенов из джунглей. Спи спокойно, мертвый город - мягкий шаг катачанской разведгруппы не побеспокоит твоего сна. Они возьмут боекомплекты и сухие пайки и пойдут дальше. Они не оглянутся, исчезая в джунглях. И они не увидят странные туманные столбы, стоящие на окраине города - словно благословляющие их. https://author.today/work/63462 Бойцы грядущей войны Человек. Просто человек Экзодит Высший дар человечеств Серое небо Черный страж Щенок |
|
Заказал я недавно фаленопсис "Goldstaff" с озона. Полазив в группах вк я по фото определил название того сорта, который был у меня много лет назад. Думаю "Круто, а то авито всё равно предлагает поехать в подмосковье", заказываю, жду. Листва по цвету вроде такая же. Есть несколько подгнивших корней, но это не страшно. Главное - ах целых два цветоноса. |
Метки: фотографии |
![]() Автор ![]() Рассказ занял на конкурсе авантюрной прозы пятое место... Благородный хорид Гутеро Паласиос де ла Ковальда нетерпеливо грыз длинный чёрный ус и внимательно вглядывался вдаль сквозь дубовую листву. Конь чувствовал нервозность хозяина и мелко вздрагивал. Гутеро погладил его по бархатной шее и пробормотал: – Нет, Ферини, они поедут этой дорогой. Только она ведёт в соседнее графство. Так что, ждём… Конь дёрнул ухом и послушно замер. – Да и карета по другим тропкам не проедет, – продолжал размышлять хорид. – А мне, Ферини, позарез нужна эта почтовая карета. Может, там моя судьба в благоухающем розовом конверте… Конь кивнул, словно всё понял. Ковальда оставил в покое левый ус и принялся за правый: – Что-то долго не показывается эта «Чарочка». Гутеро припомнил разговор с трактирщиком и вздохнул. Хорид привык жить красиво и не любил считать деньги. Сын благородных родителей, он рано остался сиротой. На богатый фамильный замок стали заглядываться жадные соседи, поэтому шестнадцатилетний юноша «не дожидаясь войны» продал его по дешёвке и подался на поиски приключений. Приключения затянулись на долгие двадцать лет. Гутеро успел послужить в армии, попробовал себя в роли купца, походил по морям вольным капером, и наконец, записался в реестр охотников за головами, которых в этих местах называли коротким словом «казадор». Знакомый трактирщик, получив от щедрого хорида золотой дублон, принялся перечислять местных разбойников, за которых назначена награда. – Да это же не деньги, а крохи! – возмутился казадор. – Где ваши знаменитые головорезы, Красная рука, Лысая жаба, Чёрный вепрь? – Утекли в соседнее графство. Здесь их здорово обложили. Остались только Дуремар и Чарочка… – Что за Дуремар? – Угонщик скота. За него пять дублонов дають… – Издеваешься? – начал свирепеть Гутеро. – Ты спросил – я ответил, – пожал плечами трактирщик. – Понял. Дуремара отметаем. Лови Чарочку. За этого коротышку аж пятьдесят дублонов платят. Но только за живого. – Почему только за живого? – Распоряжение барона. За мёртвого, говорит, фигу с маслом. Наверное, бандит сильно ему насолил. Сам хочет кишки выпустить. – И чем промышляет разбойник, сколько народу в банде? – Банда небольшая. Не более пяти человек. Крупных дел за Чарочкой не замечено. Любит кареты грабить. Небось, уже грабанул почтовую… Ковальда вздрогнул: – Почтовую?! – Ну да, она в полдень к нам приезжает. Уже полчаса прошло. Гутеро сорвался с места и бросился к выходу, по пути сбивая местных пьяниц. Трактирщик с удивлением глядел ему вслед и бормотал: – Во как побёг. Хотя, пятьдесят золотых хорошие деньги, конечно… * * * |
|
Этот цветок всегда будоражил человеческие умы. Такая себе комнатная роза без шипов. Вот и мы с мамой однажды захотели попробовать вырастить такую красавицу из семян. Но первые попытки были вообще неудачными: единственный выживший сеянец начинал знатно вытягиваться, давая знак о том, что его вроде как пора пересадить. Но это было ошибкой, потому что в большем горшке ему возможно было слишком влажно и он потом поникал навечно. На этот раз выбор пал на сорт "ABC Мисти Блю". |
|
Автор ![]() Однажды я отправился в очередной раз порыбачить на любимое озеро Долгое в пойме Иртыша (дело происходило на северо-востоке Казахстана, в селе Пятерыжск, где прожил много лет). Обычно я уходил засветло, а тут немного припозднился, и солнце уже не просто застенчиво выглядывало из-за краешка горизонта, а уже смело встало во весь свой круглый рост и щедро испускало теплые и ласковые лучи. И вот, когда я стал подходить к известному среди пятерыжцев месту озера, именуемому Красненьким песочком (бьющий в этом месте из крутого склона особенно мощный ключ натаскал на берег озера много железистого и оттого красноватого песка, образовавшего очень удобный для ныряния с него мыс), то еще издалека заметил, что вся округлая кромка песчаного мыса выглядит необычайно темной, почти черной. Ничего не понимая, я даже бросил недокуренную сигарету и ускорил шаг, стараясь все же при этом не шуметь. И когда тропинка уже сворачивала к Красненькому песочку, до которого оставалось, может быть, метров пятнадцать, я своим, тогда еще молодым и цепким взором, выхватил вот такую картину: все полукружие обширного песчаного мыса у самой воды было плотно, как мухами, облеплено… раками! Выложив свои клешни на песок, они смирненько сидели, если можно так сказать, плечо к плечу на мелководье и грелись в ласковых лучах еще нежаркого с утра солнца. И раков этих было, по меньшей мере, штук сто-сто пятьдесят. Конечно, если бы они мне позволили, я бы их пересчитал. Но при виде такой поразительной картины я от неожиданности уронил пустое ведро, с которым всегда ходил на рыбалку (и нередко возвращался домой с наполненным!). Чертово ведро, гремя, покатилось вниз, к той самой клешнястой темной кайме. И песчаный мыс мгновенно взорвался: десятки раков одновременно шлепнули по воде перепончатыми хвостами и тут же стремительно исчезли в глубине озера. Лишь помутившаяся и вспенившаяся у берега вода свидетельствовала, что мне все это не привиделось: только что здесь сидели десятки раков и принимали солнечную ванну. А может, они не просто грелись, а обсуждали на бережку какой-то очень важный для них вопрос? Больше ничего подобного я в своей жизни не видел. И это незабываемое и загадочное зрелище, которое до сих пор стоит у меня перед глазами, мне подарило мое любимое озеро Долгое. ![]() |
Метки: Марат_Валеев |
Автор ![]() Кто-нибудь знает, что такое быть неудачником? Нет, не тем, "которого бросила девушка, потерял работу, обнаружили рак, а теперь еще и какой-то придурок яд выпил...", совсем не тем. Простым, обычным, заурядным неудачником, у которого не хватило сил дождаться нужного автобуса, не хватило уверенности подойти к девушке или уйти, прикрыв за собой плотно дверь? Не знаете, нет? А я вот знаю. Потому что вижу такого каждый божий день, когда чищу зубы. Или брею свои три волосинки на подбородке, из которых две - уже седые. Нет, было у меня и по другому - я рвался изо всех жил, прощал и прощался, уходил вежливо и культурно, не говорил о людях плохого за глаза и вообще - только время от времени ныл под душем, чтобы никто не видел. А никто и не смотрел. Никто не смотрел... За то время, что я играл в благородство, то задерживаясь на работе, то исправляя чужие косяки, то выбивая нож, чтобы человек не собрал себе на срок, люди просто жили. Им было удобно, что рядом есть некто, кому не все равно. Кто подставит плечо, выбьет нож, подменит на работе. Простота убивала-убивала меня, да и убила. Осталась оболочка, которая очень быстро набрала вес, лишилась здоровья, волос и веры в будущее. Друзья стали частью истории, любовь покрылась пылью, а отношения из счастливых и крепких, обратились в одноразовые и ни к чему не обязывающие. Любовь к пиву сменилась любовью к коньяку и виски без колы, а любовь к шоколаду переросла в любовь к безвкусным и унылым пенопластовым слайсам, приятно хрустящим, но и не более того. Быть может, у меня еще оставалось что-то впереди, но в этот раз, наблюдая как несется по гололеду масштабный и тонированный в "ночь" "Крузак", отбрасывающий массивным кенгурятником легковушки со своего пути, осознал, что ничего "дальше" и "впереди" уже не остается. Увы, даже тут я так и остался все тем же неудачником и вместо черного "Крузака" меня сбило маленькой, красненько машинкой, с ресничками над фарами и буковкой "У" в красном треугольнике! Не было ни тоннеля, ни света. Больно - было. Темно было. А света, труб или ангельского пения - не было. |
Метки: Дэйв Макара |
Автор ![]() Первым Хоттабыча заметил Паша. В очередную ночную смену он увидел около ростовой установки, где набирался сил очередной оптический кристалл, высокого худого мужика в тёмном халате. - Эй, ты кто такой? – крикнул Павел. Мужик словно бы дёрнулся, но ничего не ответил. Постоял и исчез. Павел протёр глаза, потянулся к почти пустой бутылке, допил благословенную жидкость и решил никому ничего не рассказывать, признают ведь, что до белочки допился. Наутро выяснилось, что во всех трёх установках кристаллы вышли на выброс. Где скособочились, где потеряли прозрачность, и все при анализе давали совершенно неприличные параметры. Паше погрозили пальцем, списав всё на скачок напряжения. Второй была Наталья. Тоже в ночную смену. Она налила себе чаю и потянулась к сахарнице, стоявшей посередине стола. Посередине зала обнаружился незнакомый мужик, который вертел головой, осматриваясь. Наталья попробовала взвизгнуть. Получилось плохо, вернее, совсем не получилось, голос повиноваться отказался, пришлось откашляться. Мужик повернулся к ней и начал таять в воздухе. Наутро снова кристаллы оказались перекорёжены как снаружи, так и внутри, непригодными для целевого применения. Наталья о странном происшествии тоже промолчала, побоявшись насмешек над её всем известным темпераментом. Вызвали электриков, они долго проверяли установки, заменили кое-где кабель, ворча при этом, что ничего такого не сыскалось, из-за чего стоило бучу поднимать. Затем было затишье. Мужик не появлялся вовсе, Паша и Наталья свои видения благополучно списали на усталость, кристаллы росли как обычно, показывая нужные характеристики в анализах и на спектрах. Наступил февраль с метелями и морозами. На установке в ночные смены включали электрокамин, притащенный кем-то из дома. В одну далеко не прекрасную ночь Ксюша, третий аппаратчик, проверив напряжение на установках и протирая глаза, вернулась в уголок отдыха и плюхнулась в кресло напротив камина. Вернее, попыталась плюхнуться. На кресле явно что-то было, какая-то упругая субстанция, которая Ксюшино плюхание заметно притормозила. Ксения выпрыгнула перевёрнутой ласточкой вверх и заорала. По залу, где стояли установки, пронеслось эхо. Отскочив за камин, Ксюша обернулась и заорала снова - на кресле оказался странный посетитель. Сидел он расслабленно, полулежал даже, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. |
Метки: Суанта |