Это случилось десятого марта, ближе к утру. Никакой неожиданности. В том смысле, что я ждал этого дня давно. А наступил он всё равно неожиданно. Это как будто ожидаешь телефонного звонка – ожидаешь, то есть, не слоняешься из комнаты в комнату, зажав в руке кофе и разбрасывая крошки от бутерброда по всей квартире, нет, нет, ожидание другого рода, трепетное ожидание; звонок точно будет, ты сидишь на краешке кресла у раскрытой книжки, уставившись в белую стену, с которой накануне содрал обои или же сидишь прямо на полу, подперев эту самую стену спиной; или нет, пусть будет другой пример; пусть будет звонок в дверь, лучше - стук; потому что у нее есть адрес твоей квартирки, более того, она записала его не где-то на клочке, а в своём блокноте или даже ты собственноручно вписал его туда, и она придёт, она улыбалась и обещала и улыбка, ох, эта её загадочная улыбка и глаза… она придёт; ты не выходишь из дома день, неделю, месяц или всего несколько часов; алло, ещё одну пиццу, да-да, вегетарианскую, с двойным сыром, и вот раздаётся заветное «дзинь» или «тук-тук-тук» (в груди что-то замирает, а затем вырывается, оставляя следы), - словом, то, что произошло десятого марта, вполне могло произойти два года назад или через столетие. Я ждал. Я не был готов. Я не хотел.
Настал конец света.
Ну, то есть, это не просто метафора. Нет. Предельно конкретно. Конец света. Жизнь до и жизнь после – два разных явления.
Вещи вокруг меня выходят из строя. Что-то внутри поломалось, и во внутренности мои забралась пустота. Днём всё так же накрапывает дождь. Или солнце отбрасывает тени беззубых ветвей на кирпичные коробки. Люди всё так же запрограммировано спешат по улицам – маршрутам, стараясь сделать как можно более серьёзный вид и не выбиться из расписания. Ночью в окна светит картонная луна, нарисованная каким-то фанатиком. Картонный мир, не имеющие материи. На самом деле.
- Что происходит?
- Ничего необычного. Так… Просто катастрофа
(Я всё никак не могу выкинуть её из головы. Потому что влюблён. Вот она стучит в дверь. Вот я медленно всплываю на поверхность. Книжка слетает на пол и захлопывается. Я бреду по тёмному коридору, стены которого сжимаются, пытаясь меня раздавить. Снова: тук – тук – тук. Коротко, не громко и не настойчиво. Прислоняю голову к двери, закрываю глаза. Это я так справляюсь с волнением. И готовлю слова, а слова эти я никогда не репетировал. Потому что думал – придёт день, и слова сами собою найдут гортань. И вот я /тук – тук – тук/ отпираю замок.
- Здравствуйте. Я из Т-Телеком. Скажите, а вам нужен быстрый интернет и сто двадцать телевизионных каналов бесплатно.
Я дальше не слушаю.
- Всё рушится. Всё вокруг тебя выходит из строя.
Говорит кто-то.)