Долго не мог подступиться к этой теме: в начале СВО было просто нельзя выносить ее на публику, а сейчас не хочется. Противно вспоминать. Но есть проблема, которая может коснуться семьи каждого мобилизованного. И родителей солдат-срочников осеннего призыва тоже.
Лучше чтобы вы знали о ней и были готовы.
Сейчас много говорят о предателях: если верить интернету, нас сдали с потрохами генералы, политики, чиновники, буржуи... Ничего об этом не знаю. Насколько известно мне, настоящие предатели и реальные враги народа ближе, чем кажется. Совсем рядом. Среди нас.
В начале СВО они сдали врагу личные данные матерей наших солдат.
***
Я давно говорю, что настоящие герои СВО, для которых надо придумать специальную медаль — солдатские мамы. Но если по совести, тому, что им довелось вынести, и вынести с честью, нет адекватной награды. Просто склоните перед ними головы, люди добрые.
И, повторяю, будьте готовы.
***
Поздней осенью 2021 года в дивизии N все шло нормально, если не считать ковидных ограничений. Потом обстановка в Донбассе накалилась, и дивизия уехала наращивать собой нашу группировку, на юго-запад, к самой границе. В пункте постоянной дислокации осталась лишь малая толика личного состава. Эти бедняги перешли в режим «через день на ремень» и люто завидовали товарищам, которые писали, как здорово устроились «в поле», и не особо там напрягаются. А ты тут один за всех. По идее, кто остался в ППД, мог зато хоть изредка общаться с родителями, но это нетривиальная задача, если ты через сутки в наряде, да еще и карантин.
Так прошло несколько месяцев, началась СВО, и буквально через три-четыре дня разверзся ад.
Матерям солдат-срочников посыпались эсэмэски, звонки и сообщения через мессенджеры: «Не верьте Путину, он сказал, что срочников в зоне СВО нет, а на самом деле гонит ваших детей в мясорубку, спасайте мальчишек, любой ценой забирайте их из армии, пока безумный диктатор не погубил всех».
Обращались по именам, точно зная, с кем говорят, и, главное, в какой части служит срочник.
И следом вторая волна: «Ваш ребенок у нас в плену, он в госпитале, ему оторвало ногу/руку/обе ноги/у него ожоги половины тела, благодарите за это Путина, вернуть мальчика домой будет стоить столько-то».
Напоминаю: первая неделя СВО. Люди еще в шоке, никто не понимает, что творится. Про какое-то хохляцкое ципсо слыхом не слыхивали. О том, что информационная война может быть адресной, думают только специалисты. О том, что украинцы скоты, рискуют говорить единицы: ведь сам Президент заявил, что мы один народ. И даже самым циничным информационщикам не снилось в кошмаре, что украинцы настолько скоты.
Как можно бить по матерям солдат — русским не понять. Для нас солдатская мама неприкосновенна, будь ее сын сто раз фашистом.
И вдруг у русской мамы в телефоне — такие, извините за выражение, горячие новости. Ей сообщают, что ребенок в плену и тяжело ранен. Давайте, примерьте это на себя. Ваши ощущения? Ваши действия?
По счастью, у нормальной солдатской матери есть доступ в «мам-чат».
Это та сторона жизни, о которой народ ничего не знает, так что расскажу подробнее.
Мам-чатом давно обзавелась каждая уважающая себя воинская часть, начиная с полка/бригады и выше. Это действительно чат. Там солдатские матери получают ответы на свои вопросы, делятся информацией, решают проблемы, ну и просто болтают, а то и собираются в реале хлопнуть чайку с тортиком. Чатом рулит «старшая мама» — неформальный лидер, имеющий право доступа на территорию части и к ее командованию в любое время по любой теме. Именно так: она приходит, смотрит, расспрашивает, ее не обманешь, да никто и не пытается. Это всем удобно, командирам в первую очередь: мы не бомбардируем штаб звонками стотысяч раз, а обговорили нашу позицию в чате и отправили старшую маму все порешать. Узнали, что детям надо чего-то неуставного, но допустимого — достали, привезли, старшая мама им закинет это даже в карантин. Получили тревожную информацию — старшая мама знает, кого дернуть, чтобы все узнать четко и быстро.
Старшая мама всегда на связи и в курсе дела. Всегда объяснит и успокоит. Всегда добьется от командира того, что тот может сделать, и еще немножко сверху. Естественно, это по умолчанию женщина незаурядная. Ей нужны крепкие нервы и большая выдержка.
И крайне желателен опыт госслужбы или управления процессами типа «решить задачу наличными силами и средствами». Иначе мама просто не сможет понять военных, которые другой жизни не знают. Потому что в армии вечно чего-то не хватает и приходится извращаться с тем, что есть. Или посылать людей непонятно куда чтобы они там нашли чего нам надо непонятно каким образом.
Справедливости ради, в дивизии N всего хватало. Но это не значит, что там было вот прямо все.
Если вы поняли, что я сказал, вы поймете армию, будь она неладна.
Но вернемся к мам-чату.
Естественно, все, кого укропы достали, первым делом позвонили детям. И конечно же, основная масса детей не отозвалась, потому что с началом СВО телефоны у них отняли и выдавали строго дозированно. А из тех солдат, кто остался в ППД, свежими данными по состоянию личного состава владели два штабных писаря... но им никто не позвонил.
Все на нервах, матери побежали в чат и устроили там сами догадываетесь, что. Разумеется, каждой маме (в скобках прописью: КАЖДОЙ) при зачислении ребенка в часть был передан номер горячей линии дивизии N, по которому тебе ответят, жив-здоров ребенок или нет. И разумеется, мало у кого (очень мало у кого) такой важный номер оказался забит в телефон. Ну действительно, зачем. Кому он нужен.
Примерно неделю в чате творилось невообразимое, поскольку далеко не все сидят там безвылазно, да и провокации шли волнами, и поэтому день ото дня прибывали новые пострадавшие, вполне ошалелые, поддерживая накал страстей на уровне кипения.
То, что сделали в те дни старшая мама дивизии N и еще несколько самых опытных женщин — поклон им низкий, — укладывается в уже озвученную тут армейскую парадигму «справляться наличными силами и средствами». Мягко, но уверенно, чисто на личном авторитете, они сбили волну паники.
Местонахождение детей установили, все выдохнули. Сообщество дружно взяло себя в руки. Мамы поздравили друг друга с тем, что могло быть и хуже. Некоторые извинялись за истерику, некоторые нет.
Дети отреагировали на тревогу матерей без должного пиетета. Скорее всего, они не поняли, зачем трепать себе нервы попусту: мама, если со мной что-то случится, тебе позвонят наши, это же элементарно.
Мальчишки, чего с них взять, пока сами не родят, не осознают.
В общем, все успокоились. И задались вопросом: а откуда у тех, кто звонил и писал, наши телефоны? Напомню: мерзавцам были известны не только имена родителей, но и номера частей до полка включительно; работали адресно.
Разгадка в общем лежала на поверхности. Но тут всем стало не до нее.
Стряслось то, что должно было, ведь армия не может иначе: ей чего ни дай, она это потеряет армейским способом. Сколько-то срочников вдруг оказалось «за ленточкой» и угодило там в крутой замес. И информация прошла в СМИ.
Помните, что творилось в интернете? «Путин нас предал» кричали даже те, кто раньше казался вменяемым. Многим в те дни крышку сорвало.
Можете себе представить, как эта массовая истерика отразилась на уже истрепанных нервах солдатских матерей.
В мам-чате дивизии N началась вторая серия паники, которую не надо было подогревать звонками с Украины. То есть, звонки, смс и письма сыпались градом, но и без того было не скучно.
Пункт постоянной дислокации дивизии N, заподозрив неладное, объявил усиление карантина по ковиду — и закрылся от гражданского мира наглухо. Это было мудрое решение. В дивизии N ничего страшного не произошло, но чем черт не шутит: известно несколько случаев, когда окончательно сбрендившие от страха родители пытались выкрасть из армии своих детей. Приехали повидаться, ребенка посадили в машину — и по газам. Не понимая, что тем самым подведут парня под уголовную статью.
В те дни было трудно всем. Но, слава богу, мам-чат дивизии N уже сделал кое-какие выводы, и там сложилась группа поддержки старшей мамы: несколько женщин посменно контролировали обстановку в чате, не давая сорваться в истерику вновь пришедшим и поддерживая старых знакомых. Объясняли, утешали, снова объясняли... Опять разобрались, опять нашли своих, опять успокоились. Но лучше бы без этого. Им и первого раза хватило.
Как так вышло со срочниками, я еще тогда сказал: уверен, ими заткнули нехватку людей на направлении, которое считали не очень опасным. Почему нарушили распоряжение Верховного, подставив его лично? А иначе надо было признать: людей нет, задачу выполнить не можем. Но... Задачу можно решить тем, что есть. Мы же всегда так делаем! Нас так приучили.
Потом и звездочки летели с погон, и кое-кто полетел из высокого кабинета на улицу — жаль, не через окно, — а мальчишек не вернешь. Потери убитыми невелики, четыре процента. Но ведь их не должно было случиться.
И от того, что я сразу правильно угадал причину, мне как-то не легче.
А у наших мам все оказались живы-здоровы, и чат пришел в норму.
Правда, старшая мама во время очередного визита в ППД вдруг потеряла сознание, заставив побегать медслужбу, но пока они-таки добежали, успела прийти в себя. Ничего страшного. Наверное. Подумаешь, обморок.
Заметьте, в этой истории уже десять тысяч знаков и ни единого нецензурного слова. Хотя тут было самое место выругаться.
Остался нерешенным вопрос: по какой адресной базе вычислили родителей срочников? Кто предал солдатских матерей дивизии N, если не Путин и не его генералы, полковники и так далее? Как информация попала к укропам? Одной из мам пришло в голову, что надо выяснить, кому не позвонили. Кто остался не охвачен провокаторами.
Все оказалось проще простого. Хохлы полностью игнорировали тех, чьи дети по болезни принимали присягу в госпитале.
Их не было в общем строю на плацу. Из-за ковидных ограничений на эту церемонию не пригласили родителей солдат, им только разослали фотографии и видео. Личные данные для рассылки собирала частная фирма, допущенная в дивизию N ради съемки.
Простенькое такое обыкновенное бытовое предательство.
Неважно, продали они эту базу украинцам, потеряли ее или дали себя взломать (кому положено, разберется). С такой информацией нельзя быть небрежным в принципе. Вообще с любой информацией, даже косвенно относящейся к актуальному состоянию Вооруженных Сил, нельзя вести себя небрежно. И чтобы знать это, не обязательно носить погоны даже один год. «Измена Родине» не только уголовная статья. Это очень важное понятие. Есть вещи, которых делать не надо. Просто не надо. Мое поколение такую прививку получило еще в детстве. По молодости мы смеялись над нелепой советской гиперсекретностью. Потом выросли и задумались, так ли она была нелепа.
И если случай в дивизии N не навел вас на размышления — ну, ваш бог вам судья.
Просто учтите: Россия большая, в ней всего много, и людей много, и таких, кто предает Родину каждый день мысленно, предостаточно. Конечно, они не считают себя предателями. Они борцы за правду, или справедливость, или против тирании, или против войн в принципе, или просто самые честные на свете люди... Они и не заметят, как предадут вас наяву.
Одна радость, что и золотых женских сердец у нас хватает.
Наверное солдатским мамам действительно надо придумать медаль.
Что они пережили, не сломавшись, не согнувшись в конечном счете, вы только подумайте.
И это благодаря им, если вам завтра скажут, что ваш сын или муж уже месяц в украинском плену, весь израненный, но его можно выкупить, а сам он взять трубку не в состоянии потому что без сознания, — вы знаете, как ответить.
Вы готовы теперь, я надеюсь.
И нам есть, с кого брать пример.
Oleg Divov: https://vk.com/@olegdivov-pogovorim-o-predatelyah