Картина называется "Рея Сильвия и Анто. Легенда об Авентинской розе" В нашем, стремительно дичающем, мире - уже мало кто знает, что Рея Сильвия (дочь царя Нумитора), это земная подруга бога Марса, которая родила его человеческих детей - близнецов Ромула и Рема, основателей Рима. Анто - её двоюродная сестра, княжна города Альба-Лонги. Это она была свидетельницей того, как Рея Сильвия своим прикосновением оживила увядшую розу: "И роза, что увяла полностью - вновь полностью расцвела, когда Рея коснулась её. Все же прочие розы на том кусте завяли и потемнели". Так проявилась в Рее Сильвии божественная кровь, которую она унаследовала от своей прапрабабки - богини Венеры, матери Энея, принца погибшей Трои.
Дополнительные материалы - история о проявлении этого божественного признака в роду Юлиев, другой ветви потомков Энея:
https://vk.com/@km72ru-ulii-cezar-i-britanskaya-romashka-vers-2022
![](https://ic.pics.livejournal.com/keburga/22676050/217782/217782_original.jpg)
Отец Реи Сильвии, царь города Альба-Лонги Нумитор, увидел сон, о том, как белый олень со стрелой в боку пробежал вдоль всей Альба-Лонги («Длинный Белый Город» состоял из одной протяжённой улицы, начинавшейся и заканчивавшейся городскими воротами) и скрылся в направлении Авентинского холма. Нумитор решил, что это некий знак, данный ему богиней Дианой. Жрец Пророчеств (
os thrower, «метатель костей») сказал ему: «Тебе указали на холм. Взойди и жди». Нумитор вместе со свитой отправляется на Авентинский холм, разбивает там огороженный укреплённый лагерь и начинает ждать дальнейших указаний богини. Свою дочь, принцессу Рею Сильвию он взял с собой. Последовал за ним и его младший брат Амулий со своей дочерью Анто, двоюродной сестрой Реи".
( Свернуть )
"....Поэтому, я просто представляю себе день, которой выдался особенно знойным, и Анто со служанкой решили укрыться в тени сосен, возле камня из-под которого бил небольшой родник. Он служил источником воды для царской ставки и был истоком лесного ручья, сбегавшего вниз за ограду лагеря по пологому склону Авентина. Тогда-то Анто и увидела, что розовый куст, росший на поляне возле родника, расцвёл. Конечно, ей и раньше доводилось видеть цветение роз, но цветы именно этого куста необыкновенно очаровали её своей красотой. Изумрудные жуки и золотые пчёлы слетались к кусту, привлечённые запахом цветов, их жужжание смешивалось с журчанием воды и шумом ветра в кронах сосен.
«Пораженная красотой этих роз, Анто недолго ими любовалась. Она велела служанке бдить возле родника, а сама побежала и нашла своего отца - Амулия. Она стала просить его, чтобы родник огородили и чтобы был наложен запрет на посещение этого места кем-либо кроме членов царской семьи. Ибо она боялась, что розы будут сорваны и красота всего растения утратится. Амулий поначалу счёл это желание пустым капризом, но его дочь была настолько настойчива, что он всё же внял ей и передал её просьбу брату-царю»
Что же касается Нумитора, то его реакция была предсказуема. Он уже много дней жил в ожидание знака богов и, видимо, он сразу воспринял необычайную красоту цветения обычной розы как такой знак. Он идёт к роднику, чтобы убедиться самолично: «И как и все, кто видел цветение той розы, он (т. е. Нумитор) не усомнился в том, что это дело богов, о чём и сказал (спутникам своим) - «Я увидел сам и говорю сам — истинно! Эта роза из тех вещей, коими боги привлекают внимание смертных к своим желаниям»
Однако, он колебался в том, чтобы отдать приказ о возведении алтаря богини Дианы возле родника. Возможно, что причиной этой неуверенности стали слова служанки, сопровождавшей Анто к роднику (есть версия, что эта служанка — гречанка по происхождению и была настоящей матерью Анто):
«Ахеянка-рабыня, ходившая с Анто, сказала, говоря в небо (т. е. ни к кому конкретно не обращаясь) — «А может ли такое быть, что одна богиня просит алтаря для другой? Такие знаки, как этот, более пристали Флоре». Нумитор обратил сей вопрос к весталкам и они стали спорить меж собой, какой знак важнее для исполнения — знак ли богини Дианы (олень) или же знак богини Флоры (роза).
Послушав эти споры, Амулий сказал брату - «Пусть весталок угомонят авгуры». Но в тот день ни одна птица не пролетела над Авентином, а авгуры не гадают без птиц. Так вопрос царя остался без ответа. Потому и к закату даже, царь не отдал приказа начать возведение алтаря, но он велел обозначить помериум (т. е. «священную границу») вокруг родника и розы. Стена для помериума была символически насыпана пеплом, взятым из очага локального вестибула (т. е. лагерного алтаря богини Весты, где постоянно поддерживался посвящённый ей огонь) и четыре весталки сделали это до темноты, и четыре воина с копьями встали в углах квадрата на ночь». Кроме того, был отдан приказ брать воду для лагеря из другого родника, что находился за пределами ограды и выше по склону холма".
Через день после этого эпизода, Анто заболевает. "Не лихорадка поразила её, но печаль. Анто стала тихой тенью самой себя, лицо её было в слезах, а руки в крови, которая сочилась из ран - не слишком глубоких, но незаживающих."
Анто никому не говорит о происхождении этих ран. И только когда Рея Сильвия пришла навестить умирающую сестру-подругу, Анто ей рассказала о том, что произошло. Оказывается, на следующее утро ("в конце четвёртой стражи", т. е. на рассвете) после установки помериума, Анто пошла к роднику, чтобы вновь увидеть розу.
"Ибо желание увидеть розу было столь сильно, что лишило девушку сна" - говорит тот кто рассказывает эту историю.
"И она увидела куст, но облик цветущей розы был повреждён, поскольку один из цветов увял"
Зрелище повреждённой красоты было столь невыносимо для Анто, что она пересекла помериум (как член царской семьи, она могла сделать это беспрепятственно) и попыталась "выломить повреждённый бутон из куста", но иглы розы растерзали ей руки "с такой болью, что она отступила".
С той поры она и заболела, ибо - "один цветок из множества, увяв, лишает красоты цветущий куст" - говорит тот кто рассказывает эту историю.
Услышав всё это, Рея Сильвия принимает решение помочь подруге. Они вместе идут к розе (Рея поддерживает Анто, которая едва передвигает ноги) и Рея, усадив сестру на траву, протягивает руку к увядшему цветку, который "уже потемнел и уронил часть лепестков", чтобы "сломить его и вырвать из куста".
Но едва она касается цветка, как он внезапно расцветает, причём все прочие цветы на розовом кусте, столь же мгновенно засыхают.
"Но словно бы вся красота их собралась в тот цветок, который возродился и остался теперь единственным. И увидев его Анто исцелилась прямо там. Обратно в регию вернулась она уже без поддержки".