О Смуте XVII века |
Валерий Шамбаров
что мы празднуем
День Казанской иконы Божьей Матери стал сейчас государственным праздником, Днем национального согласия и примирения. Хотя стоит расспросить граждан и окажется – далеко не все представляют, что же это за дата. Некоторые вспомнят об освобождении Москвы от поляков, об окончании Смуты. Но даже историки путаются! - как же понимать катастрофу Смуты? Ее пытаются объяснить с точки зрения классовой борьбы, экономических и психологических факторов, но удовлетворительного ответа не находят…
Картина оказывается куда более определенной, если искать корни Смуты за полвека до событий 1612 г. В правление Ивана Грозного Россия стала вырастать в великую «сверхдержаву». Расширялась на восток, в Сибирь, пробила дороги на запад, на Балтику. Но эти успехи крайне встревожили Европу. Против русских поднялись все соседи – Литва, Польша, Швеция, Крым, Турция, внутри России подпитывались боярские заговоры. Правда, неприятели были разрознены, царские рати били их по очереди. Однако на Западе уже существовали силы, способные вывести борьбу против России на иной уровень. Католицизм находился в пике своего могущества и активности. За Ватиканом стояли крупнейшие банковские дома Европы: Фуггеры, Медичи, Сакетти, Барберини и др. С 1540 г. наращивал свою деятельность орден иезуитов, первая в мире профессиональная международная спецслужба, раскинувшая сети на разные континенты. На Россию обращалось особое внимание. Ведь она являлась оплотом Православия, главным препятствием к распространению власти Рима на Восточную Европу.
События в нашей стране внимательно отслеживались, строились проекты – при сильной власти московского государя достаточно обратить в католицизм его самого, а народ подчинится. Подобные попытки предпринимались в отношении деда и отца Ивана Грозного. Их отвергали, но в Риме не теряли надежд. В 1577 г. там открылась коллегия св. Афанасия, предназначенная готовить проповедников для православных народов. В Польше и Литве готовились внедрить унию. А Россию следовало заставить подчиниться папе, когда поляки и литовцы поставят ее на колени. Для координации действий против нашей страны был определен высокопоставленный иерарх ордена иезуитов Антонио Поссевино.
Операции развернулись по нескольким направлениям. Польша в войне плохо поддерживала Литву, эти государства оставались разными. Их связывал только общий король. Причем в Польше пост короля был выборным, а великого князя Литвы наследственным. До сих пор единство обеспечивалось тем, что польские паны выбирали на свой престол литовских властителей из династии Ягеллонов. В Ватикане наметили объединить государства. Католическая Польша должна была поглотить Литву, где большинство жителей были православными. Для этого требовалось подчинить литовцев польским законам, прервать династию Ягеллонов.
Жена короля Сигизмунда II Барбара была отравлена. А рядом с ним появился безвестный проходимец Юрий Мнишек. Чтобы король не задумывался о новой женитьбе, Мнишек принялся непрерывно таскать ему на забаву самых красивых девиц, даже похищал монахинь. От излишеств Сигизмунд быстро изнашивался, но Мнишек подогревал его страсть, приводил для этого знахарей, колдуний. Кстати, католические прелаты и инквизиция почему-то упорно не замечали вопиющих безобразий во дворце. Себя Мнишек тоже не забывал, получал щедрые награды и стал одним из богатейших панов. Но цель была достигнута. Сигизмунд подорвал здоровье чрезмерным блудом, остался бездетным, и в 1569 г. поляки и Рим добились слияния двух держав в одну, Речь Посполитую.
Шведы с поляками враждовали. Но против короля Эрика, склонившегося к союзу с русскими, был организован заговор, его свергли и уморили в темнице. На трон возвели его брата Юхана III. В Стокгольм поехал из Рима сам Поссевино, добился обращения Юхана в католицизм и заключения союза с Польшей. Ну а в самой Польше папские агенты щедро подкупали панов, поили шляхту, и на выборах протолкнули на трон Стефана Батория, мелкого трансильванского князька, но блестящего полководца. Помогать ему взялась чуть ли не вся Европа! Швеция, Крымское ханство, Германская империя, Бранденбург, Дания, Венгрия. Из Рима потоком лилось золото, позволившее нанимать сколько угодно немецких и венгерских солдат. Итальянские инженеры предоставили Баторию новейшее секретное оружие, мортиры, способные стрелять зажигательными бомбами и воспламенять деревянные русские крепости.
Международный «крестовый поход» начался в июле 1579 г. Целью ставилось не просто победить, а уничтожить Россию. Баторий объявлял на сейме: «Судьба предает вам, кажется, все государство Московское!… Дотоле нет для нас мира!» Сейм воспринял подобную программу с чрезвычайным воодушевлением. Под ударами вражеских полчищ пали Полоцк, Сокол, Великие Луки, Заволочье, Невель, Холм, Себеж, Остров, Красный, Изборск, Старая Русса, Гдов, Нарва, Ям, Копорье, погибли несколько русских корпусов. Ну а Поссевино в разгар боев появился в России с делегацией иезуитов. Он изображал из себя миротворца, но на переговорах подыгрывал полякам, а главное, Рим загорелся надеждами, что поражения вынудят Ивана Грозного к уступкам, он согласится подчинить папе Православную церковь. Однако русские все-таки выдержали массированный удар западных держав. Неприятели захлебнулись кровью под стенами Пскова, Печерского монастыря, Ржева, Орешка. А на предложения церковной унии Ватикан получил твердый отказ.
Что ж, в арсенале врагов имелись иные методы. Вокруг Грозного вызрел очередной заговор. Возглавил его ближайший доверенный царя, Богдан Бельский, подключил государева родственника Бориса Годунова. Два брата Бельского изменили, Давыд перебежал к полякам, Афанасий к шведам, установили связи. Тем не менее, Грозный (которого принято изображать очень подозрительным) не удалил «верного слугу», он отвечал даже за лечение царя. Был оклеветан и казнен придворный врач царя Елисей Бомелий, и вместо него Бельский ввел ко двору Иоганна Эйлофа. Он представлялся врачом, голландцем-протестантом. Хотя современные исследования установили - среди выпускников медицинских факультетов европейских университетов Эйлоф не значился. И по крайней мере, трижды, зафиксированы его близкие контакты с иезуитами. Общался с ним и Поссевино во время визита в Россию.
Сперва скоропостижно скончался старший сын и наследник престола Иван Иванович. В историю внедрилась версия, будто его убил отец. На самом деле в те дни, когда царевичу стало худо, они… находились в разных городах, Грозный в Старице, а сын – в Александровской Слободе. Единственный автор, запустивший версию о сыноубийстве, известен. Это Поссевино. Все летописи и прочие источники XVI – начала XVII в. (в том числе иностранные) никакой вины на царя не возлагают. Они утверждают, что наследник умер от болезни. Но известны и придворные, лечившие его. Эйлоф и Бельский. Документы, подтверждающие это, уцелели и дошли до нас. А в ХХ в. был проведен химический анализ останков, показавший, что Ивана Ивановича отравили. Содержание мышьяка в останках втрое выше предельно допустимого уровня, ртути — в 30 раз.
После него пришел черед отца. Схема была аналогичной. Болезнь, лечение – и в марте 1584 г. Грозного не стало. Химический анализ свитетельствует, что его отравили по такой же методике, как сына. Мышьяка в 2 раза больше максимально допустимого уровня, ртути — в 32 раза. Ртуть накапливается в организме, действует медленно, мышьяк — быстро. Подобная схема позволяла вызвать картину тяжелой болезни, а потом добить другим ядом. И подозрений нет: человек умер от естественного недуга. Кстати, сразу после смерти царя загадочный врач Эйлоф покинул Россию, он свое дело сделал.
План заговорщиков и их зарубежных покровителей выглядит очевидным. Возвести на престол второго сына Грозного, Федора Иоанновича – слабого, болезненного. Он был женат на сестре Годунова. Через супругу и шурина царя можно было регулировать. Какой сценарий предполагался после убийства Грозного, мы можем судить по событиям 1585 г. Баторий начал приготовления к новой войне, деньги на нее выделил папа. Но одновременно Польша вдруг предложила русским избежать войны и заключить «вечный мир» на условиях… объединения. Если первым умрет Баторий, пускай общим королем будет Федор, а если первым умрет Федор — пусть царствует Баторий. Неплохо, правда? Если даже допустить, что Федору после подписания договора позволили бы пережить короля, Россия в любом случае погибала. В нее хлынули бы католики, иезуиты, панские «свободы». Разрабатывал план не кто иной, как Поссевино, он в 1585 г. осуществлял связи между Римом и Польшей.
Но западные режиссеры допустили просчет. Бельскому Годунов требовался позарез — чтобы через его сестру контролировать царя. А вот Годунову Бельский был абсолютно не нужен. Бориса влекла только власть. Почти сразу после смерти Грозного он избавился от союзника. В Москве был спровоцирован мятеж, и Годунов, как бы по требования населения, отправил Бельского в ссылку. Царь Федор Иоаннович оказался таким же ревностным поборником Православия, как его отец, и Россия ничуть не ослабела, готова была дать отпор любым захватчикам. Всерьез воевать с ней поляки уже не рискнули. Да и Годунову не нужны были ни паны, ни иезуиты, ни уния. Зачем было отдавать кому-то державу, шедшую к нему в руки?
Но сам же Годунов собствовал накоплению горючего материала. Был зарезан царевич Дмитрий, обрушились репрессии на аристократов, способных стать соперниками Бориса в борьбе за власть. А в 1598 г. скончался Федор Иоаннович, и его шурин получил вожделенную корону. На всех теплых местах очутились родственники и клевреты нового царя, безоглядно хищничали, кабалили людей. По убеждениям Годунов был «западником», начал реформы по европейским образцам. Закрепостил крестьян, налоги по сравнению с временами Грозного выросли в 20 раз. Опасаясь очагов вольности, Борис вознамерился ликвидировать казачество, направлял на Дон карательные экспедиции. А для стонущего народа он открыл отдушину – кабаки. До него свободная продажа спиртного на Руси строго воспрещалась (варить пиво, пить вино и водку дозволялось лишь на праздники и по особым разрешениям воевод – на свадьбу, поминки и т.п.). Кабаки оказались очень выгодными. Они позволяли выкачивать прибыли для казны, а заодно выявлять недовольных, проболтавшихся в пьяном виде, их тащили в тюрьмы и на пытки.
И в эту пороховую бочку попала «спичка» - Лжедмитрий. Был ли он Гришкой Отпепьевым или кем-то иным, представляется не суть важным. Гораздо более показательными служат факты, что вокруг него обнаруживаются те же самые личности, которые и раньше были задействованы в тайных операциях Рима! «Первооткрывателем» и главным покровителем Лжедмитрия выступил Юрий Мнишек. Протащил к королевскому двору, даже подсуетился сосватать «царевичу» собственную дочь – настолько был уверен в успехе. Психологический расчет диверсии был точным. У Лжедмитрия собралось лишь 5 тыс. всякого брода. Но русские были сбиты с толку, сочли Самозванца сыном Грозного, а значит и продолжателем его курса, защитником справедливости. Весь юг полыхнул восстанием.
Хотя рядом с «царевичем» постоянно находилась группа иезуитов. Они явно прошли заблаговременную подготовку, свободно говорили по-русски, досконально знали православное богослужение, успели отрастить длинные бороды и маскировались под русских священников. И в это же время, когда Самозванец одерживал успехи, в Венеции вышла книга «Повествование о замечательном, почти чудесном завоевании отцовской империи юношей Дмитрием». Она в точности, буквально слово в слово, пересказывала легенду о «спасении царевича», которую повсюду озвучивал сам Лжедмитрий. В самые рекордные сроки это сочинение было переведено с итальянского языка на немецкий, французский, испанский, латынь, стало распространяться по Европе баснословными для того времени тиражами. Автором книги оказался… Поссевино. Впрочем, пропагандистская кампания на Западе была развернута вообще беспрецедентная. Даже великий испанский драматург Лопе де Вега получил заказ на пьесу «Великий князь Московский», о «чудесном спасении царевича Дмитрия» и его триумфе.
Пока Борис Годунов был жив, он еще удерживал ситуацию под контролем. Однако 15 апреля 1605 г. он умер. Повиноваться его родственникам не желали ни знать, ни народ. Войска переходили на сторону Самозванца. Сын и наследник Бориса, Федор, силился организовать оборону, но мятеж вспыхнул и в Москве. Возглавил его еще один наш «знакомый» - Богдан Бельский. Как вы считаете, не слишком ли много совпадений? Бельский, Мнишек, Поссевино…
Правда, торжествовал Самозванец недолго. Он слишком откровенно проявил себя в Москве. Окружил себя поляками и проходимцами, ударился в разгул и разврат, за полгода разбазарил из казны 7,5 млн руб. (при доходной части годового бюджета 1,5 млн). В мае 1606 г. Василий Шуйский устроил переворот. Пришел конец и Лжедмитрию, и попавшим под горячую руку наглым иноземцам. Но страна была уже взбудоражена, и подпитывать начавшуюся Смуту не составило особого труда. Появились фигуры Болотникова, Лжедмитрия II. Авторы диверсии добились своего. Россия соблазнилась. Дворяне и бояре изменяли, ради наград и пожалований перелетали то на одну, то на другую сторону. Города и волости ради собственных выгод присягали самозванцам. Казаки, крестьяне, холопы ошалели от возможности погулять и грабить.
Но междоусобицы открыли дорогу для интервенции. На Россию двинулись уже не банды сброда, а профессиональные армии. Рухнули структуры государственной власти. Города лежали в руинах, по разным оценкам, было истреблено от четверти до трети населения. В Москве и Смоленске хозяйничали поляки, в Новгороде шведы, а в Риме пышно, с карнавалами и фейерверками праздновались победы над «еретиками». При варшавском дворе открыто провозглашалось, что Россия должна стать «польским Новым Светом». То есть, покорение нашей земли приравнивалось к испанскому завоеванию Америки. Соответственно, русским отводилась судьба индейцев. Их требовалось перекрещивать и обращать в рабов.
Но… весьма наглядной представляется еще одна цепочка совпадений. Как мы видели, Смута стала лишь продолжением западного «крестового похода» на Россию. Начинался этот поход гораздо раньше, наступлением Батория в июле 1579 г. Однако в этом же году (и в эти же дни!) в Казани случился большой пожар. На пепелище, по сновидению девочки Матроны, была явлена Казанская икона Божьей Матери. Та самая икона, которая освятит русскую победу, освобождение Москвы! А обрел Казанскую икону и правил перед ней первую службу священник Ермолай. Тот самый священник, который сменит имя при пострижении и станет патриархом Гермогеном. Не склонится перед оккупантами, примет мученический венец, умерщвленный голодом, но успеет из заточения призвать народ на подвиг, подниматься на защиту своей земли и веры.
В этом же самом году, по русскому летоисчислению 7088 от сотворения мира, в семье князя Пожарского родился сын Дмитрий. И в этом же 1579 г. в Ростовском Борисоглебском монастыре принял постриг крестьянин Илья, будущий преподобный Иринарх Затворник. Тот самый святой, который прославится в годину Смуты, будет предупреждать царя Василия Шуйского о грядущих бедствиях, благословит воеводу Михаила Скопина-Шуйского на разгром Лжедмитрия II. А в 1612 году именно он благословит Дмитрия Пожарского и Козьму Минина идти на врагов, вызволять столицу!
И опять же, правомочно задаться вопросом, возможно ли такое количество совпадений? Те, кто владеет теорией вероятностей, могут на досуге посчитать… Несмотря на все грехи, Господь не оставил Русь. Знал, что она падет, но знал и о том, что она сможет покаяться и подняться. На страну надвигалась разрушительная буря – и одновременно уже расставлялись ключевые фигуры, которым предназначено будет спасти Россию и Православную Церковь. Разве это не чудо?
А покаяться наша страна и в самом деле сумела. В возрождении России воинский подвиг сыграл все-таки не определяющую роль. Главным стал подвиг покаяния и единения! В данном отношении наши предки проявили себя куда более мудрыми, чем мы с вами. Почему? А вы сопоставьте. Со времени революции и гражданской войны миновал почти век, а мы до сих пор враждуем и готовы вцепиться друг другу в глотки, выясняя, кто был прав, а кто виноват – белые, красные, зеленые? Для героев 1612 г. гражданская война была не далеким прошлым, а реальностью. Они дрались между собой уже 8 лет.
Первое ополчение князя Дмитрия Трубецкого, стоявшее под Москвой с весны 1611 г., можно сопоставить с «красными». Это были казаки и голытьба, успевшие повоевать под знаменами Болотникова, Тушинского вора. А потом подошло Второе ополчение Пожарского и Минина – условно говоря, тогдашние «белые». Не их деды и прадеды сражались друг с другом, а они сами! Сами резались, брали и жгли друг у друга города, у них в усобице погибли родные, друзья. Но что стало бы, начни они выяснять отношения? Конец. Россия исчезла бы с карты мира, превратившись в чужеземные колонии. Нет, воины сумели преодолеть взаимные счеты! Сумели объединиться – и победили интервентов. Два понятия перевесили любые счеты, Вера Православная и Отечество. Все прочее по сравнению с этим ничего не стоило, оказывалось мелочью!
А если бы после освобождения Москвы русские люди начали разбираться, кто прав, а кто виноват в разыгравшейся трагедии? Закрутился бы новый виток Смуты, и страна окончательно рушилась в хаос… Нет, и этого не сделали наши предки. Разногласия не разбирали, не обсуждали. Их просто отбросили! Сразу, одним махом. Признали – все были виноваты. Без исключения. А кто больше, кто меньше, это только Господу дано знать. Все признали себя виноватыми, все покаялись друг перед другом и перед Богом. Ну а если друг другу простили, то и Бог, наверное, простит.
Простили, покаялись, и снова стали одним целым, одним народом. Сумели созвать Земский Собор и в 1613 году вместе, всей землей, выбрали нового царя, Михаила Федоровича Романова. Но одновременно приняли и другое решение. Если кто-нибудь не подчиняется, намеревается дальше мутить воду, он тем самым отсекает себя от «всей земли». Подавлять таких, нераскаявшихся, постановили тоже вместе. Именно эти решения ознаменовали собой выход из Смуты, выход из ада, куда скатилась Россия.
Как мы видим, в освобождении и спасении России не воинский подвиг сыграл главную роль. Главным был подвиг покаяния и единения. Да будет нам в научение сей исторический урок!
Рубрики: | История России и мира. |
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |