Автор ![]() Глава 12. Губернатор Анри Лемье Сразу после завтрака Женька, взяв Марианж под руку, отправился в мэрию – оштукатуренный и выбеленный двухэтажный дом в центре города. В приемной раскладывала на компьютере пасьянс секретарша – угольно-черная красотка с фигурой фотомодели, жгучими глазами и ярко накрашенными губами. Делать ей явно было нечего. Женька положил на стол удостоверения личности: свое и подруги. - Вы на запись к господину Лемье, губернатору Сен-Филибера? Или к Жан-Марку Мерсье, мэру Сент-Мари? – участливо спросила она. – По какому вопросу? - Раз мы в приемной губернатора, то, наверное, и пришли к губернатору. По вопросу… гм… безопасности города, - ответил Женька, слегка обнаглев. - Я запишу вас на… послезавтра. - Может быть, как-то можно устроить нашу встречу сегодня, немедленно? – мягко спросила Марианж. – Дело серьезное. Не терпит отлагательств. - Подождите в приемной. Я доложу. Секретарша скрылась за дверью с золоченой табличкой «Анри Лемье, губернатор». Спустя пять минут она вернулась и с очаровательной улыбкой произнесла: - Вам повезло. У господина Лемье нашлось немного свободного времени. Проходите, пожалуйста. В кабинете губернатора Женька испытал жестокое разочарование: он ожидал увидеть роскошную отделку: инкрустированные золотом панели красного дерева, пушистый ковер, массивный старинный стол. Но все было обставлено банально и просто: обшитые пластиком стены, выбеленный потолок, безвкусная дорожка на паркетном полу. Сам губернатор восседал в компьютерном кресле за современным столом с отсеком для системного блока и подставкой для монитора. Анри Лемье выглядел единственной старинной деталью интерьера. Губернатор – начинающий лысеть худой мужчина в овальных металлических очках, словно явился из девятнадцатого века. Никто никогда не сомневался, что одежду он шил у лучших портных Франции, но фасон его двубортного пиджака устарел как минимум сто лет назад. Зато говорил он вполне по-современному. - Здравствуйте, молодые люди, присаживайтесь… куда хотите. У меня есть конфеты и шоколад, угощайтесь, - любезность губернатора не знала границ. – Марианж де Бюсси, верно? Я знаю вашу маму. Она когда-то приходила ко мне с ходатайством… не важно, с каким. Ну, что у вас? Я весь внимание. Женька выложил на стол несколько отпечатанных на принтере фотографий, сделанных во время авиаразведки. - Монтань-Руж собирается взорваться, - начал он без вступления. – Видите, лава выпирает, лезет наверх? Но она вязкая, тут же застывает и закупоривает кратер. Внутри горы нарастает давление. Она сейчас как огромный котел. Когда-нибудь крышку сорвет, и тогда Сент-Мари… в общем, ничего хорошего с городом не будет. |
|
![]() Автор ![]() Действие 1, Действие 2 Действие 3, Действие 4 Действие 5 Дейстие 6 Утро следующего дня. Столовая. Петя, Варя, Вишняков и Лопахин завтракают. Заглядывает Дуняша. Дуняша. Господа, не надо ли чего? Лопахин. Дуняша, мы в прихожей две корзины оставили, скажи Епиходову, пусть принесёт. Дуняша. Как изволите! (Выходит.) Вишняков. Удивил ты нас, Петя! Первый, кто после фильмов не пытался на себя руки наложить. Петя краснеет, Варя бледнеет. Петя (потупив взор, с трудом выговаривает). Пы-тал-ся. Варечка милая остановила. (Нежно кладёт руку на руку Варе.) Варя (проминутно меняясь в лице). А я вчера было в церковь собралась, на икону в углу глянула, а у Богородицы такой лик скорбный! (Всплеснула руками.) Думаю, ну что это я на пустом месте дёргать буду? А сердце-то гложет. Чтоб совсем дуррой не выглядеть, компоту налила и пошла, а там .. (Голос её дрогнул, затем справляется с собой.) Стоит мой Петечка у зеркала с револьвером и говорит, отойди, мол, кровью забрызгает. Я и сказала, чтоб нас сперва с ребёночком. (Испуганно прикрывает рот руками.) Петя (виновато). Вазу разбили. Лопахин. Эту синюю-то, да и Бог с ней. Никогда мне не нравилась. (Подмигивает Варе.) А ты молодец! И учуяла, и повод придумала. Все улыбаются. Входит Епиходов с корзиной, зацепляется за порог, роняет. Из корзины выпадает и разбивается огромный арбуз. Все. Епиходов! Лопахин. Ну, как всегда! Последний арбуз их Харькова привёз. И где теперь ещё достать? (Машет рукой.) Иди уже с глаз моих! Петя (желая разрядить обстановку). А на что спорили, Ермолай Алексеич, коли не тайна? Лопахин (ухмыляется). Да, на ваше обрученье. Я говорил, что не можно так быстро, а вы уже и пополнение себе готовите. Варя и Петя смущены, Лопахин и Вишняков ободрительно улыбаются. В дверь без стука входят Епиходов и Пищик. Пищик в новой шубе и шапке, лицо довольное. Пищик. Здравия вам, господа! Как отлично, что я всех тут застал! Ехал себе, дай, думаю заеду. Варя (ворча). Ну и ехал бы себе мимо! Лопахин. Денег не дам! Пищик (торжествующе). А я не к тебе, я к Владимиру Васильевичу. Вишняков порывается встать, но Епиходов и Пищик выхватывают из-за пазух револьверы. Пищик (резко). Всем сидеть! Лопахин. Грабить пришёл? Пищик (раздражённо). Молчи! Не до тебя сейчас. Лопахин (игнорируя). Епиходов, а ты как же? Епиходов (виновато). Прости, растратился я! Не умею деньгам счёт вести. Лопахин (растроенно). Так ведь можно ж было поговорить, разобраться. Пищик (сердито). Хватит болтать! (Достаёт из потайного кармана папиросу.) Епиходов, спичку! Епиходов (суетливо). Сейчас-сейчас! |
|
![]() Автор ![]() (Одержимый, пара офицеров, доктор, экзорцизм, море сарказма и... тссссс! Охотники!) Снаружи раздался пронзительный, нетерпеливый сигнал автомобиля и распахнув створку ворот из листа простого гофрированного железа, майор федеральной службы безопасности Олег Журавлёв уставился на девушку, нет, скорее всё-таки женщину, сидевшую за рулём потрёпанного «Фольксвагена Нью Битла» двухтысячного года выпуска, ярко-красного цвета с треснутой правой фарой и длинной глубокой царапиной на бампере. Автоледи… кхм, это было что-то с чем-то. На секунду офицер даже засмотрелся на это чудо. Заправленные под тёмно-малиновый берет с ворсом короткие волнистые волосы, выкрашенные в ядовитый розовый цвет, очки в тонкой оправе за которыми сияют серого-голубые глаза, ярко-красная помада на губах, обтягивающая костлявые плечи, покрытые крупными веснушками майка-алкоголичка в бело-красную полоску без лифчика. Дополняли картину какие-то разноцветные верёвочки-браслетики на запястьях. «Красный цвет явно обожает. Вон и салон у её жука тоже красный. Неформалка какая-то», - нахмурившись подумал майор, пропуская мимо автомобиль и стряхнувшую пепел с сигареты ему под ноги наглую особу. - Здравствуй Искра, - сказал Игорь – тоже майор ФСБ выходя из одноэтажного домика со стеклянной верандой, во двор. - Здравствуй Евгений. Закрывая ворота Журавлёв резко обернувшись застыл как соляной столп, оказывается в автомобиле вместе с неформалкой ехал ещё мужчина. Да как так-то?! Почему он его раньше не заметил, машинёнка-то малюсенькая?! Среднего роста русак, с короткой стрижкой, в сером костюме-тройке, вытащив из салона саквояж (с такими ходят частные доктора) осторожно прикрыл за собой дверь. Не пижон, хоть костюмчик и пару штук баксов стоит, сразу видно наш брат военный – осаночка, скупые, экономные движения, взгляд цепкий, но весьма доброжелательный. Хлопнув дверью, словно всю жизнь работала на Камазе, подросток-переросток выдохнула облачко плотного табачного дыма, а окурок щелчком отправила в стену дома. Ну что за свинья… |
|
Автор ![]()
|
|
Автор ![]() Встреча восьмая. Шалаш в раю Здесь тоже был океан, но настоящий. Лазурный, ультрамариновый, покрытый барашками пены и бликами солнца, восхитительно пахнущий солью и йодом. Лиза выронила Мяусея из рук и пошла к берегу, разбрасывая кроссовки и предметы одежды. – Мы здесь одни, – запоздало сообщил Виктор, но Лиза успела раздеться догола. Ей даже в голову не пришло, что её может увидеть кто-то, кроме мужа. После месяцев в компании Марата и многих недель в Некрополе богов нагота стала для Лизы естественна и незаметна. Есть на ней что-то или нет, какая разница? Разве может это хоть на что-то повлиять? Волна лизнула её икры, потом, осмелев, игриво погладила бёдра. Лиза решила не ждать, пока вода проберётся ещё выше и дальше, засмеялась и упала в океан. Почему человек, живущий на берегу реки или озера, всё равно едет к морю? Чем солёная вода лучше пресной? Генетическая память заставляет вспоминать о соли в нашей крови, о тех временах, когда мы обитали в океане, не сознавали себя и не страдали вопросами, жили единым мигом – и потому были счастливы! Лиза позволила себе несколько минут не думать вообще ни о чём и отдалась воде и солнцу. Потом вынырнула, встала во весь рост и разрешила ветру слизывать капельки воды с её кожи. Светило жарко грело сквозь веки. – Осторожнее, – сказал Вик. – Солнце тут злое. Не заметишь, как обгоришь. – Как обгорю, так и вылечусь, – ответила Лиза и открыла глаза. – Ты почему не купаешься? Виктор, сжав колени, сидел на камне и смотрел на неё с непонятным выражением. – Не хочу пока, – ответил Виктор. – Накупался уже, скоро из ушей вода польётся. Наплескалась? Вылезай, покажу нашу усадьбу. Светило как в линзах дробилось в каплях воды и уже покусывало плечи. Лиза вышла из воды, сотворила себе нечто вроде сари и впервые посмотрела по сторонам. Океан лежал сзади и по бокам, впереди, за полосой белого песка поднимался зелёный холм. У его подножия Лиза увидела крытый пальмовыми листьями двухэтажный дом на сваях, с широкой верандой, опоясывающей его вокруг. Справа океан плескался совсем близко, и веранда переходила в крытый пирс. У пирса покачивался на волне большой катер и несколько лодок. – Листья для красоты, – сказал Виктор, упреждая её вопрос. – Я меняю их каждые два дня. Они приятно пахнут, когда подсохнут на солнце… Лиза улыбнулась. Она любила запах свежего сена, и Виктор знал об этом. Интересно, почему он так старается ей угодить? Дорожка, по которой они шли, была вымощена плиткой из ракушечника. Горячий шершавый камень ласкал босые ступни. Ближе к дому ракушечник сменился на гладкий прохладный мрамор. Чёрные и кремовые плиты чередовались в шахматном порядке. Слева у дома сверкал на солнце небольшой овальный бассейн, рядом стояли шезлонги. Бассейн и шезлонги напомнили Лизе дом Ивана Иваныча и охранника Серёжу. Настроение испортилось, на душе сразу стало ненастно и слякотно. Что она скажет Вику? Как объяснит свои измены? Она шла за мужем, повесив голову, и совсем не смотрела по сторонам. Интерьер? Картины на стенах и богатая мебель? После дома Ивана Иваныча её трудно чем-то удивить, да и дома они с Виком не бедствовали. – Столовая, – показывал Виктор. – Ванные и душ, бильярдная, наверху, – он остановился у кованой спиральной лестницы, – оранжерея и ещё одна маленькая гостиная. – Да, да, как это здорово, – бормотала Лиза и кивала, стараясь выглядеть заинтересованной и довольной. Получалось плохо, потому что Вик тоже поскучнел и сбавил тон. – Спальня, – наконец объявил он. |
|
Автор. Юлия Шутова. ![]() Перед нами Москва 2050 года. Летний день. Приятели Жорик и Чайник отправились на день рождения к Жоркиной бабушке. Начали они тортиком, а закончили в глубоком подземелье. И чуть не стали спасителями человечества. А может стали. Рассказ Ю_ШУТОВОЙ "Бабушкина днюха" — Слушай, Чайник, у меня классная бабушка. У нее днюха, восемьдесят лет стукануло, юбилей, я всяко должен прийти. Пошли со мной, а? Она тортик, наверняка выставит. У нее знаешь какие тортики?! Жорик уговаривал приятеля, а сам быстро одевался, выхватывал пакеты из жерла пневмопочты, с хрустом разрывал оберточную бумагу, крутил тряпки перед носом, чуть ли не нюхал. Штаны кримплен-винтаж ядовито-зеленого цвета, писк последней недели. Препоясать (что они там в прошлом веке препоясывали? — а, черт, забыл, слово такое смешное), короче, вот он ремень, шириной почти в ладонь, мощный, толстенная синткожа, весу в килограмм почти. Шик! Пиджачок Moskvoshveya, самый моднючий бренд сезона. Экошелк, оттенок Ессентуки 4, плечи в разлет, лацканы мехом синтезированного камчатского калана отделаны. — Ну ты, Обжорик, красапета! — Женька Чайников улыбался, глядя на преображение приятеля. Но не поймешь, что там в его выцветших голубых глазенапах плещется: восторг и зависть или, наоборот, насмешка. Никогда Жорик Веснянский не мог определить выражение Женькиных глаз, а ведь столько лет дружат. Еще в школе в одном классе сидели, плевали на уроках друг в друга жеванными бумажками через трубочки от шариковых ручек. Во, ты вспомнил, — шариковые ручки! Ты б еще карандаши помянул. Ими уж лет десять никто не пишет. Да. А они писали до восьмого класса. По бумаге, прикинь. Потом уж все на электронное стило перешли. Парты друг от друга далеко стояли, метрах в двух, поди доплюнь. Чайник, он меткий был, все в ухо приятелю норовил попасть, паскудник. — Ну дак чего? Пойдешь со мной? Или я побежал... — Ну не знаю... А чё за тортик обещан? — Да без разницы. У нее любой – супер. У бабки знаешь какая самоварка? Обалдеть. Безумных денег стоит. Родоки, как узнали, что она купила, разговаривать с ней перестали. Модель «Хозяюшка», золотая серия, капсульная коллекция декабря 2049 года. Хитроумная моя бабуленция на нее кредит на 50 лет оформила. С возможностью завещания кредита без согласия наследников. Плюс еще страховка от их отказа. Чудо техники — совмещает холодильник, микроволновку, духовку, молекулярный синтезатор, дезинтегратор отходов и все остальное. Выход в вирт через спутник, если 5G вдруг схлопнется, заказ и оплата продуктов. Доставка пневмопочтой. Встроенный модуль загрузки продуктов. Ставишь меню на неделю, она сама заказывает, получает продукты и готовит. Только карту к ней подключи для оплаты. Охрененная фиговина. Мне б такую. Я б тогда... — Ты б тогда в дверь пролезать перестал бы. Ты можешь не про еду думать? — Могу. Когда наемся. Я тогда про фитнес думаю. — И чего ты про него думаешь? — Думаю: ну его на хрен. Ну идешь? — Ага. Камик возьмем или на моей Ладе метнемся? |
|
![]() Автор Игорь Маранин ![]() Глава 8. Человек, которого не видно Сто лет назад вдоль узких морских заливов располагались портовые склады. У причалов теснились тяжёлые грузовые лодки, скрипели уключины, бранились докеры и ржали лошади, а с моря, со стороны большого порта, ветер приносил запахи смолы и дыма. Солёные туманы укрывали каменные стены от посторонних глаз, и тогда на плоских крышах зажигались жёлтые газовые фонари. Когда туманы таяли, на камнях после них оставались белые пятна, солоноватые на вкус. Лошади подходили и лизали их широкими и длинными языками. Потом море отступило, заливы стали оврагами, а склады закрылись. Сорок лет назад их обнесли высокими забором и переделали в тюрьмы: первую для обычных заключенных, вторую для особо опасных, изолятор для подследственных и пересыльный блок, где содержались перевозимые через Мус каторжане. Они находились здесь в ожидании корабля, с которым отправятся на работу в рудники. В первый раз Фонбора пришла сюда с профессором Блезом. Он водил её по обшарпанным тюремным коридорам, и она училась читать “портреты” преступников за толстыми дверями камер. – В преступниках всё ярче, контрастнее, – говорил Блез. – На них легко учиться. Люди на воле гораздо тусклее. В тот раз Фонбора удивилась такому заявлению, сейчас она бы усмехнулась: люди на воле казались Блезу тусклыми потому, что способности его были намного скромнее. Возможно, насмешка вышла бы не надменной, а горькой: во многих способностях многие печали. Блез даже в собственной любовнице не разглядел предательства, а Мусса ни с одним мужчиной не забылась настолько, чтобы перестать видеть любовника насквозь. В личной жизни это было проклятием, а не даром. Те тренировки многому научили Фонбору. Каждый раз, попадая в эти тесные коридоры, она снова и снова заставляла себя выкладываться на все сто. Профессор Блез ей не нравился, но это была своего рода благодарность ему за учёбу. Да, и чего уж там говорить: ей просто нравилось поражать тюремных надзирателей. Они были простыми мужиками – не очень честными, не очень умными, не очень порядочными, часто трусоватыми и завистливыми, но демонстрировать свои способности в тюремных коридорах было безопаснее, чем в коридорах университета. Работа надзирателей была однообразна и по-своему скучна, оттого они тоже любили, когда приходила “госпожа из университета”. Если бы Мусса хоть раз услышала, какие истории они рассказывают про неё друг другу, то схватилась бы за голову. |
|
Автор ![]() «Мне не интересно, ни с кем не тесно… Отойди, не стой со мной, я злой, я больной. Я хочу съ…ться, чтобы потеряться, Отойди, не стой со мной, я злой, я больной…» Найк Борзов Михаил весь в поту сидел на лавке и зло смотрел в экран смартфона, только что он получил жёсткий выговор от начальника. Самое неприятное в этом разговоре было одно, хотелось во весь голос выкрикнуть шефу, что он бессердечный козёл, а получилось только заискивающее блеяние и жалкое поддакивание. Сорвалась сделка на несколько миллионов, и Михаил на встрече с потенциальным покупателем был не виноват в этом провале. От слова - совсем не виноват! В момент подписания договора позвонила жена клиента и сообщила об автомобильной аварии, где погибли мать и отец оного. Покупатель весь побледнел, схватился за сердце и свалился без сознания. Как говорится – когда пришла беда, отворяй ворота. Пришлось вызывать «скорую», делать искусственное дыхание «рот в рот» и массаж сердца до прибытия медперсонала – совсем не на такое завершение вечера Михаил сегодня рассчитывал. Шёлковая рубашка за пятьсот долларов промокла насквозь и разошлась на спине, костюм в тёмных разводах от пролитого гранатового сока, которым они охлаждались за столом во время встречи в ресторане. – Держи, бро, похмелись! – под ноги упала сторублёвая купюра, рядом прошаркал парень, особо не всматриваясь в сидящего. – Урод! – тихо пробубнил Михаил, неужели не видно по одежде, что он не из «этих»? – Расселся, бессовестный, – старушечка в аккуратных очочках остановилась перед лавкой и со злобой посмотрела на него, – молодой человек, как вам не стыдно! Тут дети ходють а вы тут пьяный… куда мир катится?! – Не пьяный я! – психанул Михаил, резко вскакивая с лавки. – Батюшки мои! – испугалась бабушка и быстро засеменила по своим делам, настороженно оглядываясь на молодого человека. Тот, слегка пошатываясь, стал искать что-то в кармане. – Блядь, блядь… – портмоне, в котором лежали двадцать тысяч и с десяток кредитных карт, куда-то делся. Видимо в этой суете в ресторане он выпал на пол, вернуться бы, но вряд ли отдадут – народ такой, не честный «на руку». Миша с горечью сплюнул и пошёл к машине, припаркованной метрах в двухстах, у более-менее свободного бордюра. Сегодня солнышко ярко и весело светило на небе, но увы, настроение было пасмурное и тревожное. И только сейчас он увидел знак запрета парковки в том месте, где его «мазда» по идее должна была бы стоять. – Нее, реально? – сам себе задал вопрос, на который он уже знал ответ. То этих служителей закона не дождёшься, когда надо, а когда идёт «чёрная полоса» - они тут как тут. Ехать в офис совсем не хотелось, что-то объяснять шефу бессмысленно, и так уже «наобъяснялся» по телефону. Открыв приложение в смартфоне, Михаил вызвал такси по местоположению. |
|
![]() Автор ![]() Мертвый город Это место не отличается от джунглей вокруг - если смотреть из космоса. Да и с пролетающих изредка над ним валькирий придется вглядываться. Только с земли очевидно, что заросшие лианами неровности - это полуразвалившиеся здания. Но здесь уже давно никто не ходит, кроме разведгрупп пятьсот одиннадцатого Катачанского. Уж очень удобно делать в бывших подвалах схроны и тайники. Когда-то здесь стоял городок. Обычный шахтерский городок, один из миллиардов в Империи. Но именно сюда пришла смерть в черных шипастых доспехах. Отсюда в полдень ушла колонна рабов, погоняемая кнутами темных эльдар. Ушла пешком – групка шахтеров с ножами и взрывчаткой сумела прорваться к технике рейдеров и уничтожить ее. Они дорого заплатили за эту маленькую победу, но только это дало войскам самообороны возможность перехватить чужих. Тогда первые лианы заплели дома на окраине города. Многое произошло после. Перехват чужих и их дикий вой, когда солдаты планетарной обороны выкидывали тех, кого взяли живыми, в толпу. Вопли довезенных до столицы ксенов - на главной площади. Доклад разведывательной группы о поселениях проклятых тварей в джунглях и организация ксеноцидальной кампании. Приход помощи к чужим из древних развалин, которые считались мертвыми. А город умирал. Лианы оплетали здания. Деревья и кусты пробивались сквозь бетон дорог, обрушивались кровли под тяжестью лиан и травы, и в утренних туманах виднелось все больше и больше странных плотных столбов, которые рассеивались чуть позже остального тумана. Никто не пытался сопоставить это с умирающими бывшими пленными темных эльдар, да никто и не знал, что творилось в мертвом городе. Не до того - надо было организовывать отпор налетам ксенов из джунглей. Спи спокойно, мертвый город - мягкий шаг катачанской разведгруппы не побеспокоит твоего сна. Они возьмут боекомплекты и сухие пайки и пойдут дальше. Они не оглянутся, исчезая в джунглях. И они не увидят странные туманные столбы, стоящие на окраине города - словно благословляющие их. https://author.today/work/63462 Бойцы грядущей войны Человек. Просто человек Экзодит Высший дар человечеств Серое небо Черный страж Щенок |
|
![]() Автор ![]() Рассказ занял на конкурсе авантюрной прозы пятое место... Благородный хорид Гутеро Паласиос де ла Ковальда нетерпеливо грыз длинный чёрный ус и внимательно вглядывался вдаль сквозь дубовую листву. Конь чувствовал нервозность хозяина и мелко вздрагивал. Гутеро погладил его по бархатной шее и пробормотал: – Нет, Ферини, они поедут этой дорогой. Только она ведёт в соседнее графство. Так что, ждём… Конь дёрнул ухом и послушно замер. – Да и карета по другим тропкам не проедет, – продолжал размышлять хорид. – А мне, Ферини, позарез нужна эта почтовая карета. Может, там моя судьба в благоухающем розовом конверте… Конь кивнул, словно всё понял. Ковальда оставил в покое левый ус и принялся за правый: – Что-то долго не показывается эта «Чарочка». Гутеро припомнил разговор с трактирщиком и вздохнул. Хорид привык жить красиво и не любил считать деньги. Сын благородных родителей, он рано остался сиротой. На богатый фамильный замок стали заглядываться жадные соседи, поэтому шестнадцатилетний юноша «не дожидаясь войны» продал его по дешёвке и подался на поиски приключений. Приключения затянулись на долгие двадцать лет. Гутеро успел послужить в армии, попробовал себя в роли купца, походил по морям вольным капером, и наконец, записался в реестр охотников за головами, которых в этих местах называли коротким словом «казадор». Знакомый трактирщик, получив от щедрого хорида золотой дублон, принялся перечислять местных разбойников, за которых назначена награда. – Да это же не деньги, а крохи! – возмутился казадор. – Где ваши знаменитые головорезы, Красная рука, Лысая жаба, Чёрный вепрь? – Утекли в соседнее графство. Здесь их здорово обложили. Остались только Дуремар и Чарочка… – Что за Дуремар? – Угонщик скота. За него пять дублонов дають… – Издеваешься? – начал свирепеть Гутеро. – Ты спросил – я ответил, – пожал плечами трактирщик. – Понял. Дуремара отметаем. Лови Чарочку. За этого коротышку аж пятьдесят дублонов платят. Но только за живого. – Почему только за живого? – Распоряжение барона. За мёртвого, говорит, фигу с маслом. Наверное, бандит сильно ему насолил. Сам хочет кишки выпустить. – И чем промышляет разбойник, сколько народу в банде? – Банда небольшая. Не более пяти человек. Крупных дел за Чарочкой не замечено. Любит кареты грабить. Небось, уже грабанул почтовую… Ковальда вздрогнул: – Почтовую?! – Ну да, она в полдень к нам приезжает. Уже полчаса прошло. Гутеро сорвался с места и бросился к выходу, по пути сбивая местных пьяниц. Трактирщик с удивлением глядел ему вслед и бормотал: – Во как побёг. Хотя, пятьдесят золотых хорошие деньги, конечно… * * * |
|
Автор ![]() Однажды я отправился в очередной раз порыбачить на любимое озеро Долгое в пойме Иртыша (дело происходило на северо-востоке Казахстана, в селе Пятерыжск, где прожил много лет). Обычно я уходил засветло, а тут немного припозднился, и солнце уже не просто застенчиво выглядывало из-за краешка горизонта, а уже смело встало во весь свой круглый рост и щедро испускало теплые и ласковые лучи. И вот, когда я стал подходить к известному среди пятерыжцев месту озера, именуемому Красненьким песочком (бьющий в этом месте из крутого склона особенно мощный ключ натаскал на берег озера много железистого и оттого красноватого песка, образовавшего очень удобный для ныряния с него мыс), то еще издалека заметил, что вся округлая кромка песчаного мыса выглядит необычайно темной, почти черной. Ничего не понимая, я даже бросил недокуренную сигарету и ускорил шаг, стараясь все же при этом не шуметь. И когда тропинка уже сворачивала к Красненькому песочку, до которого оставалось, может быть, метров пятнадцать, я своим, тогда еще молодым и цепким взором, выхватил вот такую картину: все полукружие обширного песчаного мыса у самой воды было плотно, как мухами, облеплено… раками! Выложив свои клешни на песок, они смирненько сидели, если можно так сказать, плечо к плечу на мелководье и грелись в ласковых лучах еще нежаркого с утра солнца. И раков этих было, по меньшей мере, штук сто-сто пятьдесят. Конечно, если бы они мне позволили, я бы их пересчитал. Но при виде такой поразительной картины я от неожиданности уронил пустое ведро, с которым всегда ходил на рыбалку (и нередко возвращался домой с наполненным!). Чертово ведро, гремя, покатилось вниз, к той самой клешнястой темной кайме. И песчаный мыс мгновенно взорвался: десятки раков одновременно шлепнули по воде перепончатыми хвостами и тут же стремительно исчезли в глубине озера. Лишь помутившаяся и вспенившаяся у берега вода свидетельствовала, что мне все это не привиделось: только что здесь сидели десятки раков и принимали солнечную ванну. А может, они не просто грелись, а обсуждали на бережку какой-то очень важный для них вопрос? Больше ничего подобного я в своей жизни не видел. И это незабываемое и загадочное зрелище, которое до сих пор стоит у меня перед глазами, мне подарило мое любимое озеро Долгое. ![]() |
Метки: Марат_Валеев |
Автор ![]() Кто-нибудь знает, что такое быть неудачником? Нет, не тем, "которого бросила девушка, потерял работу, обнаружили рак, а теперь еще и какой-то придурок яд выпил...", совсем не тем. Простым, обычным, заурядным неудачником, у которого не хватило сил дождаться нужного автобуса, не хватило уверенности подойти к девушке или уйти, прикрыв за собой плотно дверь? Не знаете, нет? А я вот знаю. Потому что вижу такого каждый божий день, когда чищу зубы. Или брею свои три волосинки на подбородке, из которых две - уже седые. Нет, было у меня и по другому - я рвался изо всех жил, прощал и прощался, уходил вежливо и культурно, не говорил о людях плохого за глаза и вообще - только время от времени ныл под душем, чтобы никто не видел. А никто и не смотрел. Никто не смотрел... За то время, что я играл в благородство, то задерживаясь на работе, то исправляя чужие косяки, то выбивая нож, чтобы человек не собрал себе на срок, люди просто жили. Им было удобно, что рядом есть некто, кому не все равно. Кто подставит плечо, выбьет нож, подменит на работе. Простота убивала-убивала меня, да и убила. Осталась оболочка, которая очень быстро набрала вес, лишилась здоровья, волос и веры в будущее. Друзья стали частью истории, любовь покрылась пылью, а отношения из счастливых и крепких, обратились в одноразовые и ни к чему не обязывающие. Любовь к пиву сменилась любовью к коньяку и виски без колы, а любовь к шоколаду переросла в любовь к безвкусным и унылым пенопластовым слайсам, приятно хрустящим, но и не более того. Быть может, у меня еще оставалось что-то впереди, но в этот раз, наблюдая как несется по гололеду масштабный и тонированный в "ночь" "Крузак", отбрасывающий массивным кенгурятником легковушки со своего пути, осознал, что ничего "дальше" и "впереди" уже не остается. Увы, даже тут я так и остался все тем же неудачником и вместо черного "Крузака" меня сбило маленькой, красненько машинкой, с ресничками над фарами и буковкой "У" в красном треугольнике! Не было ни тоннеля, ни света. Больно - было. Темно было. А света, труб или ангельского пения - не было. |
Метки: Дэйв Макара |
Автор ![]() Первым Хоттабыча заметил Паша. В очередную ночную смену он увидел около ростовой установки, где набирался сил очередной оптический кристалл, высокого худого мужика в тёмном халате. - Эй, ты кто такой? – крикнул Павел. Мужик словно бы дёрнулся, но ничего не ответил. Постоял и исчез. Павел протёр глаза, потянулся к почти пустой бутылке, допил благословенную жидкость и решил никому ничего не рассказывать, признают ведь, что до белочки допился. Наутро выяснилось, что во всех трёх установках кристаллы вышли на выброс. Где скособочились, где потеряли прозрачность, и все при анализе давали совершенно неприличные параметры. Паше погрозили пальцем, списав всё на скачок напряжения. Второй была Наталья. Тоже в ночную смену. Она налила себе чаю и потянулась к сахарнице, стоявшей посередине стола. Посередине зала обнаружился незнакомый мужик, который вертел головой, осматриваясь. Наталья попробовала взвизгнуть. Получилось плохо, вернее, совсем не получилось, голос повиноваться отказался, пришлось откашляться. Мужик повернулся к ней и начал таять в воздухе. Наутро снова кристаллы оказались перекорёжены как снаружи, так и внутри, непригодными для целевого применения. Наталья о странном происшествии тоже промолчала, побоявшись насмешек над её всем известным темпераментом. Вызвали электриков, они долго проверяли установки, заменили кое-где кабель, ворча при этом, что ничего такого не сыскалось, из-за чего стоило бучу поднимать. Затем было затишье. Мужик не появлялся вовсе, Паша и Наталья свои видения благополучно списали на усталость, кристаллы росли как обычно, показывая нужные характеристики в анализах и на спектрах. Наступил февраль с метелями и морозами. На установке в ночные смены включали электрокамин, притащенный кем-то из дома. В одну далеко не прекрасную ночь Ксюша, третий аппаратчик, проверив напряжение на установках и протирая глаза, вернулась в уголок отдыха и плюхнулась в кресло напротив камина. Вернее, попыталась плюхнуться. На кресле явно что-то было, какая-то упругая субстанция, которая Ксюшино плюхание заметно притормозила. Ксения выпрыгнула перевёрнутой ласточкой вверх и заорала. По залу, где стояли установки, пронеслось эхо. Отскочив за камин, Ксюша обернулась и заорала снова - на кресле оказался странный посетитель. Сидел он расслабленно, полулежал даже, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. |
Метки: Суанта |
Автор ![]() ![]() Фильм вышел недавно. Минималистичный и очень нервный (кому хочется отвлечься от новостей, но не потерять при этом эмоциональную форму). ![]() |
|
Автор ![]() Глава 11. Выволочка Утром Женьку разбудил отец. Глаза его светились холодной яростью, лицо окаменело от еле сдерживаемого гнева. - Просыпайся, - сказал он. – Пороть буду. Морально. Жаль, что телесные наказания для детей запрещены. А то бы я тебя так отходил: неделю бы сидеть не мог. Женька изумленно моргал: отец же никогда не был против гостей. Тем более что и Марианж, и Луиза остались ночевать в его доме по суровой необходимости. Лишь спустя минуту Женька сообразил, что отец вышел из себя из-за поломанного самолета. - Мистер Белл накляузничал? - Мистер Белл молчал, как партизан, пока я его не припер к стенке! Мне вежливо звякнул владелец яхты. - Откуда он-то узнал, кто его зацепил? – вырвалось у Женьки. Ему хотелось с головой завернуться в одеяло, и ничего не видеть и не слышать. Отец сел на стул. Похоже, он немного остыл. - Дурак ты, Евген, и уши у тебя холодные. Номер самолета написан на борту. И на крыле сверху и снизу. Капитан яхты его, естественно, срисовал. А уж узнать владельца самолета по номеру – дело пяти минут. Мы все-таки живем в информационном обществе. Но все это ерунда. Мистер Белл обещал отремонтировать мачты. Не знаю, чем ты ему так угодил. Видать, в нем проснулись отцовские чувства. Своих-то детей у него нет. - Тогда… в чем вопрос? - Не в том, что ты чего-то поломал. Такое бывает. В конце концов, если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а дополнительные расходы. Вопрос в том, что ты мне соврал. И соврал по-крупному. Значит, я больше не могу тебе доверять. Ты можешь подвести меня в любую минуту. - Извини… - пролепетал Женька. - Здесь нечего извинять. Ты накосячил и скрыл свои ошибки. Придется немедленно отправить тебя к матери в Ванкувер. Врунов у себя в доме я не потерплю. Собирайся. Женька опустил голову. Он капитулировал без боя: знал, что с отцом спорить бесполезно. Особенно в таких случаях. Но помощь пришла, оттуда, откуда ждать ее можно было меньше всего. - Нет! – тихо произнесла Марианж. – Это я во всем виновата. Я… как бы это сказать… подстрекала Эжена к преступлению. Никто не заметил, когда она, непричесанная и неумытая, без косметики, в наспех надетом легком платье, вошла в комнату. - Это еще что за адвокат? – отец нахмурил брови, принимая суровый вид. Впрочем, у него это получилось не сильно убедительно. Марианж вошла и села на стул, глядя прямо на Женькиного отца. В глазах ее светилась мольба, способная растрогать даже великана-людоеда. - Не отсылайте Эжена. Пожалуйста. Мы с ним очень дружим. Отец ответил, глядя в сторону: - А в наглой, беспардонной лжи, ты тоже виновата? Нет, девочка, Евгению Михайловичу здесь не место! |
|
![]() Автор ![]() Рассказ участвовал в конкурсе "Буйная фантазия-4" https://author.today/post/216043?c=11221855&th=11221855 21 мая ...И мы решили – пусть это будет нашим приключением. Мы – это тощий Зики и коротконожка Лил. Честно говоря, коротконожка Лил – это я. Хотя не такая уж я и толстая. Пусть только кто-нибудь скажет, например, очкарик Мум или рыжая Чет. Они-то побоялись с нами пойти. Ко-неч-но... Приключение в Городе-за-Дамбой – это вам не для слабонервненьких. И вовсе не из-за патрулей. Рыжая Чет миллион раз ходила со мной за синими грибами в Горелый лес. Другое дело пойти в Город-за-Дамбой. Боится даже Мышка, который учится в Школе для Защитников Дела и приезжает на каникулы жить у Мумовой бабки. Такая уж это штука – Город-за-Дамбой. Зики тоже очень трусил, хотя это он рассказал мне, будто бы в Городе никто уже не был лет двести. Ну, вы сами понимаете, не могла же я туда не пойти. Ну и Зики тоже, сами понимаете, почему. 22 мая Итак, мы пошли. В целях маскировки на нас были серые комбинезончики. Если увидят патрульные, можно будет притвориться, будто мы Потерянные Дети. Такого кто угодно испугается. Но, слава глупости, нас никто не заметил. На всякий случай мы до самых Серых Камней молчали. Зики, дурак, за этот час совсем отвык разговаривать. Когда мы сели, чтобы сделать первый привал, он долго заикался и только потом тихонько прошипел: «И кто бы подумал, что мы идём к Городу?». Я тем временем разглядывала дорогу, которую перерисовала со старой карты, и ничего там не узнавала. Во-первых, сразу за остановкой был нарисован маленький мост, но там росла только трава по колено и никакого моста. Зики прошипел, что это важный ориентир, и мы стали его искать. Зики раздвигал траву длинными ногами, а я – просто ладошкой. Вдруг прямо из-под Зики выскочило что-то серое, как крыса, но не бросилось на нас, а понеслось прочь. Я чуть не заорала, но Зики сказал, что это не крыса, а древний пракролик. Вот уж не думала, что зауважаю его за знания по биологии. Я села на траву, сделала восемь вдохов и выдохов, чтобы избавиться от стресса, и мы пошли дальше. Травы было жутко много. А Зики, нет – помочь, шёл и рассуждал, что трава, наверно, такая от рождения... Нет, от радона. Хотя разве это не одно и то же? Взрослые говорят, что все мы произошли от радона... Или от урана? В общем, я запуталась немного, а тут и трава неожиданно кончилась. И пошли камни – наверно, этот самый радон. Вдруг Зики как дёрнет меня за руку. Я как заору. А он спокойненько так говорит: «Смотри, мне липники рассказывали, что отсюда уже должно быть видно». Я как заору: «Что видно?!» Зики смотрит и тоже ничего не видит. Вернее, видит, как и я, – старую насыпь на пересохшей речке, два облезлых земляничных дерева... |
|
Автор Игорь Каганцев ![]() В США полицейские — достаточно доброжелательные ребята. У них всегда можно спросить дорогу или узнать, где поесть. Но лучше их не злить. Дело было в Детройте, и ехали мы с Яной в казино, хотя азартные игры не любим оба. Большинство людей уверены, что игорный бизнес в США разрешен только в Лас-Вегасе, и потому-то туда народ со всей страны и рвется до запретного. Так вот нет, сейчас это удовольствие доступно почти во всех штатах. И, чтоб поиграть, далеко летать не нужно. Но казино в Детройте?.. В этом городе мертвых домов, заброшенных улиц и кварталов на такое заведение точно стоило посмотреть! На одной из центральных улиц я увидел за собой полицейскую машину с включенными мигалками и сиреной. Останавливаюсь, жду. Полицейская машина тоже стоит. Мигалки крутятся, но уже без сирены. Опять жду. Потом до меня дошло — так это ведь не по нашу душу: на противоположной стороне стоит машина, а в ней латиносы. И тоже сидят, не шевелятся. Ну, раз такое дело, так я и поехал! Ага, полицейская машина тут же с сиреной срывается с места! Ладно, сидим, ждем дальше. Слушай, может, он ждет, чтоб я подошел? Ну, по фильмам делать такое не рекомендуется. Но это ж Детройт! Может, у них по-другому принято. Ладно, в случае чего скажу, что иностранец и не в курсе про их порядки. И вышел наружу. |
Метки: NEMOES |
![]() Автор ![]() (Рассказ за пивом, 1915 год, схватка в небе Западного фронта, нежить и ловкий поручик с кортиком) Полуподвальное помещение пивной было почти пустым. Четыре-пять человек завсегдатаев, не более. Где-то в углу тихо играло старенькое радио. Пышнотелая, высокая тётка с копной рыжих волос протирала белым полотенцем один из столов над которым находилось маленькое зарешётчатое оконце. - Ты уверен, что можно? - А почему нет? Механики наши на прошлой неделе ходили. Хвалили местное пиво. Неужели попробовать не хочешь? Сравнить? - С чем сравнивать-то? Я на фронт в шестнадцать сбежал. Не пробовал я вашего пива. Не особо надо было, я же боксёр… - Ну ты даёшь, Стёпа! Вот и попробуешь. Старший лейтенант Рожков и капитан Зорькин были «товарищами по несчастью». Из одной эскадрильи, лежали в одном госпитале в Складно, даже ранены были в один день. - Что господа офицеры желают? – взглянув на чистую, выглаженную форму и лихо заломленные пилотки спросила рыжая тётка, сложив на груди руки. По-русски она говорила на удивление хорошо. Почти без акцента, принятого у местных чехов. - Товарищи офицеры, - поправил её коренастый, голубоглазый шатен Зорькин пошевелив пальцами нывшей от боли руки удерживаемой при помощи повязки на груди. Трактирщица скривилась, хотела сказать что-то едкое, но в последний момент будто передумала. - Хорошо, что желают товарищи офицеры? - Пива и закуски. На ваше усмотрение, - подмигнул женщине капитан. – Да Стёпа? - Ага! – без особого энтузиазма кивнул головой сероглазый Рожков осторожно вытянув ногу, а трость, на которую опирался при ходьбе прислонил к столу. В противоположном углу пивной прямо под чучелом головы оленя, раскинувшего рога до самого потолка, сидел крепкий хмурый седой мужик с курительной трубкой. Не мигая он пялился на советских лётчиков. Взгляд у незнакомца был тяжёлый под стать полковому особисту майору Евдокимову, который только при помощи сморщенного лба добивался немедленного и исчерпывающего доклада от подчинённых. - Светлое для господ… пардон, товарищей офицеров, а это закусочки: утопленники и завинач, - на столе появилось пару тарелок и две высокие, прозрачные кружки с пивом. Старлей удивлённо, по-мальчишески (коим на самом деле он и был даже несмотря на Орден Красной Звезды на груди) уставился на диковинную посуду. - Вот это дело! – обрадовался Зорькин потирая ладонями. – Красавица, а откуда ты так хорошо русский знаешь? Слова были обращены к трактирщице и она, лениво взглянув на расплывшегося в улыбке капитана-донжуана, ответила: - Муж русский. Вон он сидит! – указала пальцем женщина на хмурого мужчину с трубкой махнув на прощание лётчикам юбкой. - Русский значит! – вскинулся Гена и подхватив одну из тарелок и кружку пива ринулся к незнакомцу. – Старлей за мной! |
|
Автор ![]() Встреча седьмая. Зверь с востока Варшава показалась Збыславу Копляку слишком холодной и слякотной. Будь он сам себе хозяин, отдыхал бы не только на Рождество и Новый год, но и весь январь с февралём в придачу и даже кусочек марта. Да, для начала января стояла отличная погода, но разве можно сравнить её с тайским солнцем и океаном? Требовалось немного подождать, пропитаться родным воздухом, а пока… помогут бойлер и хорошая порция пива. По дороге из аэропорта Збыслав заскочил в супермаркет, взял упаковку «Тыски» и большую пачку чипсов. За время работы в России он привык к тарани и купил бы её, но разве найдёшь в Варшаве настоящую, правильную тараньку? Евросоюз, будь неладен он и его стандарты качества, длина огурцов и всё такое. Придётся давиться чипсами. Дома Збыслав оставил баул в холле, скинул туфли, которые надоели ему за перелёт безумно, и босиком – замечательное изобретение полы с подогревом, не зря их так любят русские! – прошлёпал в залу. Упал в кресло перед ТиВи, ноги водрузил на журнальный столик. Пробежался по каналам, выбрал какой-то голливудский боевик, из тех, которые можно смотреть с любого места, открыл первую бутылку «Тыски» и… Заквакал мобильник в кармане рубашки. Звонил главный редактор. Честно выждав семь гудков – вдруг в кровопивце пане Сокольском проснётся совесть? – Збыслав мазнул пальцем по экрану: – Рад вас слышать, пан главный редактор. – Ты не можешь себе представить, насколько рад я! – пророкотал в трубке голос главного. – Я ведь пока в отпуске, пан Сокольски, – попытался усовестить главного Збыслав. – Знаю, пан Копляк, – сокрушённо сказал Сокольски. – Но, поверь, тема уж больно горячая, и лучше тебя никто с ней не справится. Ему бы в оперные артисты идти, думал Збыслав, слушая начальственные раскаты. Ишь, как голосом-то играет! Некоторым и лицом так не сыграть. – Босс, я потребую надбавку за внеурочный труд, – обречённо сказал он. – Обязательно! – обрадовался Сокольски. – А я потребую процент от твоей пулитцеровской премии. Если ты поторопишься и сделаешь хороший репортаж, то обязательно её получишь. Мне связаться с твоим юристом? – Заинтриговали, босс, – сказал Збыслав. – Вряд ли янки дадут премию иностранцу, но ладно. Что у вас такого случилось, что мне нельзя даже выпить пива? – Это другое дело, – деловым тоном, без ёрничества и шуток, ответил Сокольски. – Ты в курсе шумихи по поводу русской знахарки? – Я отдыхал в Таиланде, а не на Луне, – сказал Збыслав. – Там тоже есть интернет. Имеется в виду знаменитая Лиза, которую схватили, – добавил он пафоса, – злобные чекисты и томят в застенках КГБ? – Она самая, – подтвердил главный редактор. – Так вот, русские убоялись общественного мнения и освободили её. Мало того, она уже приехала в Польшу, а через два часа ожидается её пресс-конференция для свободной прессы. Я выбил для нас, для тебя, Збышек, место. Единственное на всю Польшу. Не посрами мои седины! Пан Сокольски был чёрен как ворон, фраза про седины была обыкновенным кокетством, но, надо признать, эффектным – мало кто после шестидесяти мог похвастать такой шевелюрой. – Да, – признал Збыслав, – это может быть убойный материал. Но почему они её выпустили, тем более так быстро? – Ты имеешь шанс задать ей этот вопрос, – сказал босс. – Ну, что? Едешь? – Да, босс, убедили, босс, – отрапортовал Збыслав. – Где будет проходить это эпохальное мероприятие? – Варшавская цитадель, – ответил Сокольски. – Сначала загляни ко мне, за аккредитацией. Тебе, насколько я помню, как раз по пути. …Какого пёсьего сына, размышлял Копляк, выворачивая на Гданьскую набережную, они решили устроить пресс-конференцию именно здесь? Он бросил взгляд на Жолиборский холм, где за голыми деревьями вставали стены Цитадели. В столице полно мест, современных, светлых и, главное, удобных. Берёт ли там интернет? Збыслав давно не был в Цитадели, может быть, даже с детства. Ну и ладно, освежит память о временах царизма. Слава Иисусу, сейчас можно действовать без оглядки на медведя. Оказалось даже, на него можно прикрикнуть, и медведь встанет на задние лапы и спляшет. |
|
![]() Автор Игорь Маранин ![]() Глава 7. Вести из-за Барьера Мусса растерялась настолько, что несколько секунду сидела и хлопала глазами, пытаясь связать ворох мыслей единой ниткой. – Мои братья замолчали десять лет назад! – воскликнула она. С самого начала разговора Мусса чувствовала тёмные области тайн, скрытых в сознании этого человека, но только теперь поняла, что одна из этих тайн связана лично с ней. – Общаться с Тором было довольно сложно, – принялась объяснять Фонбора, – у него закрытый тип разума, идеальный щит, как говорил профессор Блез. Но Цик орал так, что его слышали не только мы, но и сам профессор. Когда связь оборвалась… Представьте, что у вас в комнате висит несколько телефонов – жёлтый, синий, зелёный. Даже, когда никто по ним не звонит, вы видите, что они есть. А потом вдруг заходите в комнату, а там – ни одного аппарата. Связь не просто оборвалась, Тор и Цик пропали из моего сознания. Она замолчала, поджав губы, то ли вспоминая о тех днях, то ли решая, рассказывать ли дальше. – Первые дни я пыталась связаться с братьями по сотне раз за день. Бродила как сомнамбула по университету и бормотала: “Цик, отзовись!”, “Тор, услышь меня!” – сначала мысленно, а потом уже и вслух. От меня студенты шарахались! Я просыпалась среди ночи и мысленно орала: “Тоооор!”. Я могла замолкнуть среди лекции, уставиться в одну точку и по очереди вызывать братьев, пока меня кто-нибудь не окликал. Через месяц я пошла к профессору Блезу – он был другом Данте де ла Муссона, одного из капитанов экспедиции. Орден крови, как вам, наверное, известно, связал с Данте специальным обрядом своего послушника. Если капитан погибал, этот человек наследовал его память. Но Блез отказал мне и заявил, что не знает ни о каком послушнике. То же самое заявил Орден, когда я обратилась к ним напрямую. – А вы мстительны! – заметил Беренгар. – Вот почему вы отказываетесь сотрудничать с Орденом. Даже, когда вас лично просит об этом ректор. – Да, я мстительна! – отрезала Фонбора. – Имейте это ввиду. – О послушнике я могу вам рассказать: он погиб в тот же день, когда вы потеряли связь со своими братьями. Шёл по улице, живой и здоровый, как вдруг схватился за голову и мгновенно отдал концы. Врачи уверены, что упал он уже мёртвым. – Что вы знаете о моих братьях? – напрямую спросила Мусса. – Увы, госпожа Фонбора, о судьбе ваших братьях мне ничего неизвестно. Но вы сможете это узнать сами, я обещаю. Агент Беренгар сделал паузу и многозначительно посмотрел на собеседницу. – Продолжайте... – голос Муссы дрогнул. – Есть дела, в которые Тайная канцелярия не посвящает даже Бризов, не говоря уже о других кланах. – И тем более островитян. Я понимаю. – И это одно из таких дел. – Да не тяните же вы! – не выдержала Фонбора. – Что от меня нужно? Принести магическую клятву? Подписаться кровью? – Само собой, – усмехнулся гость. – И клятву, и подписаться. Нам нужно, чтобы вы согласились сотрудничать с нами. Только в этом деле, разумеется. Это был неприкрытый шантаж, прямой и грубый. Стоило увязнуть коготку, и его из тисков Тайной Канцелярии уже не вытащишь. Мусса в силу своего дара знала нескольких стукачей, работавших в университете. И Беренгар знал – ему по должности было положено. Но те – всего лишь мелкая сошка, а вот заполучить человека с её даром, стало бы для агента огромной удачей. Первым порывом Муссы было отказаться, но она сдержала себя: откажешься – никогда не узнаешь, что стало с братьями. Фонбора повернула к себе портрет Тора и заглянула в его глаза. Они показались ей смеющимися. Всегда, всегда были раздражёнными, а сегодня оказались весёлыми. “А ведь он смеялся тогда надо мной, – подумала Мусса. – И над собой смеялся. Большой добрый Тор…”. – Они могут быть живы? – спросила она. – Мы этого не знаем, – не задумываясь, ответил Беренгар. – Но у нас есть человек, который может это знать. Только он ничего не рассказывает. – А вы его пытайте, – подначила службиста Мусса. Агент поморщился. – У вас превратное представление о нашей службе. Этот человек не контролирует себя. Мы подозреваем, что его контролирует кто-то другой. Раньше мы бы обратились к другому специалисту, но сейчас самый лучший вариант – это вы. “К Блезу бы они обратились”, – с неожиданной неприязнью подумала о покойном Мусса. – Что это за человек? Каким образом он может быть причастен к экспедиции? Ответ заставил хозяйку кабинета впиться взглядом в холёное лицо Беренгара дель Бриза. – Это один из членов экспедиции. – И он жив?! – Да. Мусса прижала сложенные ладошки к лицу и жадно втянула воздух, пытаясь успокоиться. – Как его зовут? – спросила она. – А договор о сотрудничестве? – ухмыльнулся дель Бриз. – Я согласна! |
|