Novicova все записи автора
![(525x700, 243Kb)](//img1.liveinternet.ru/images/attach/b/2/24/714/24714279_Kareliya0.jpg)
График нашей августовской поездки был довольно напряженным. Это было что-то вроде коктейля из археологической разведки и автопробега по бездорожью. Хотя разные участники поездки ставили перед собой несколько различные цели, общий результат я считаю весьма позитивным. В результате мы успели посетить чуть ли не все Карельские возвышенности прославленные расположенными на них культовыми мегалитическими комплексами. Это каменные выкладки в форме лабиринтов и спиралей, дольмены, культовые захоронения в виде больших каменных насыпей, священные для местного угро-финского населения отдельностоящие камни-сейды.
Подчиняясь составленному еще в Москве плотному графику, на каждом месте мы ночевали, за редким исключением, не более одного раза, перемещаясь в среднем километров на 150. В первый день, выехав из Москвы на двух автомобилях, мы покрыли расстояние до Петрозаводска и заночевали в гостинице. На утро, выехав на трассу в направлении Мурманска, мы проделали по ней еще около 100 км. Свернув на второстепенную дорогу, ведущую в западном направлении, мы недолго наслаждались последним асфальтированным участком.
До окончания запланированного на этот день этапа оставалось еще 150 км, когда неожиданно (а это всегда неожиданно), мы увидели, как асфальт исчез под песчаными барханами, укатанными тяжелой лесовозной техникой. Если для внедорожника эта дорога не представляла никаких затруднений, то для второго нашего автомобиля – Жигулей дорога явилась первым испытанием. Скорость упала до 15 км/ч, и до вечера мы все с неудовольствием успели смириться с местными условиями передвижения. Вторая ночь застала нас в палатках намокших от мелкого, но навязчивого дождя у самого подножия горы Воттаваары – одной из самых высоких возвышенностей Карелии.
Гора эта привлекла наше внимание своими археологическими памятниками. По свидетельству местного краеведа-исследователя Симоняна, впервые открывшего мегалитические памятники Воттаваары в 1975 году, вершина этой 450 метровой возвышенности была увенчана великим множеством крупных валунов воздвигнутых на ножки из более мелких камней. Размер этих сооружений - сейдов, варьировался от одного до пяти-шести метров в высоту. Особенно поражали воображение огромные камни, практически висящие в воздухе над крутыми уступами в таких положениях, что казалось, они противоречили здравому смыслу и законам физики. Словно древние строители демонстрировали своим потомкам недостаточность и слабость современной строительной техники не способной и сегодня расставить многотонные глыбы в таких труднодоступных и нелогичных местах. Общее количество таких композиций составляло несколько сотен. К сожалению, при освоении района в конце семидесятых годов, при лесозаготовках многие из наиболее величественных сейдов были разрушены несознательными рабочими, причем без особой на то нужды, просто из досужего любопытства.
Не смотря на это, культовый комплекс Воттаваары поражает воображение и сегодня. И не только археологическими достопримечательностями, но и своим необычным геологическим строением. Воттаваара состоит из пород подвергшихся воздействию высоких температур и давлению свойственных нижним слоям земной коры еще в доисторический период первого горообразования на планете. Не исключено что выдвижение таких плотных пород на поверхность было вызвано рождением древнего вулкана. И действительно, на отвесных стенах тут и там видны вздыбленные пласты слоеного пирога из гранита и кварца. Центральная часть вершины представляет собой кратер, на дне которого каменная поверхность рассечена длинными и широкими, до метра, трещинами. В глубине каменных торосов между циклопическими кирпичами просматривается темная и неприветливая водная поверхность. Такие трещины местные жители почему-то называют колодцами. Буйство стихии, оставившей эти каменные руины, кажется, как-то проявляется и сегодня – практически все деревья, растущие на вершине, принимают пугающе искаженные формы, мутируя под воздействием неизвестных науке энергий. На вершине горы между камней мы неожиданно увидели человека в мокром дождевике. Им оказался Сергей Валганов – исследователь из Москвы, автора сайта
www.megalith.ru, а также книги «Дольмены Кавказа». Он также изучал памятники Воттаваары, проводя в этом неуютном климате отпуск вместе с женой и дочкой.
На следующий день промокшие до нитки под проливным дождем, во время похода на вершину горы, мы с наслаждением погружаемся в теплые салоны автомобилей и двигаемся к следующему пункту маршрута.
Город Кемь – столица прославленной в Гайдаевской комедии «Кэмской волости» является традиционным для туристов перевалочным пунктом, где можно сесть на катер, курсирующий по Белому морю между материком и Соловецкими островами. Наш автотранспорт оставлен отдыхать на стоянке в Кемьском порту, а мы на двое суток становимся мореплавателями. Остров Большой Соловецкий привлек наше внимание не традиционными туристическими достопримечательностями в виде монастыря и музея, а каменной спиралью выложенной на морском берегу безвестными друидами. Эта спираль, как ни странно до сих пор не попала в сферу внимания Соловецких этнографов. Нам необходимо было подтвердить и документально зафиксировать обнаружение ее, одним из московских туристов. Действительно, буквально в сотне метров от указателя туристического маршрута к так называемому Переговорному камню, невдалеке от кромки воды мы обнаруживаем искомую спираль. Если вокруг знаменитого Соловецкого лабиринта невдалеке от поселка земля буквально спрессована под ногами сотен туристов, то здесь, каменная кладка укрыта зарослями стелющейся полярной березы. Как необычно осознавать себя открывателем археологического памятника в таком популярном и посещаемом месте. Сколько же подобных сооружений может быть спрятано от глаз исследователей на бесчисленных мысах и бухтах изрезанной береговой линии Белого моря?
Переночевав на острове, на рассвете мы вновь садимся на катер, чтобы осмотреть Кузова – архипелаг из небольших и вовсе мельчайших островов к югу от Соловков. Кузова заметно отличаются от Соловков по геологическому строению. Если недра острова, на котором построен монастырь, представляют собой груды окатанных ледником круглых валунов, то каждый из островков архипелага Кузовов, представляет из себя обломок единой некогда скалы, розоватыми гранитными боками уходящей под воду. Поверхность их конечно также окатана и выглажена толщей ледника и бесчисленными штормами. На округлых четырехсотметровых вершинах островов мы находим уже знакомые нам очертания ритуальных площадок – множество камней-сейдов расставленных на плоской поверхности следуя неизвестной логике. Здесь же встречаем и довольно редкое для северных территорий явление – дольмен, каменный ящик, составленный из огромных плоских камней. Если на Кавказском побережье Черного моря дольмены многочисленны и материалом для них служит податливый песчаник, то северные ящики, конечно не столь величественны и красивы, ведь изготовлены они из местного гранита. Однако даже эта работа кажется непомерной и титанической, если вспомнить, что у древних строителей в ту эпоху не было металлических орудий для обработки камня. Зафиксировав особенности святилищ Кузовов, мы держим курс к большой земле, где мы оставили свой транспорт.
Преодолев за этот день еще пару сотен километров лесовозных дорог, мы въезжаем на территорию Карельского национального парка Паанаярве. Здесь нам предстоит посещение еще двух вершин считающихся у карело-финского населения священными. Это Нуорунен и Кивака – невысокие пятисотметровые горы с непривычно ложащимися на язык финскими названиями. Несмотря на европейскую обустроенность национального парка, на обилие деревянных указателей и туристических троп, проложенных от автодорог до подножия священных гор, обнаружить ритуальные площадки не так просто. Проводник заповедника, обаятельная дама бальзаковского возраста в камуфляжной форме и с рацией на плече, с широким финским лицом и характерным певучим выговором – без сомнения неофициальный хранитель шаманских святилищ. Услышав, что мы распознали в неровных рядах округлых валунов расставленных на склонах горы священное место, уже как своим, а не досужим туристам, рассказывает о маленьком подвохе. Каждый раз, подводя туристическую группу к вершине горы, проходя поблизости от ритуальной площадки, она интересуется – а как чувствуют себя экскурсанты? Не болит ли у кого голова? Оказывается у многих, тех, кто и не знает о местонахождении культового комплекса, наблюдаются необычные реакции организма на концентрацию неизвестных энергий. У кого кружится или болит голова, у кого напротив ощущается необычный подъем и эйфория. Так можно узнать подходит ли человек для посещения заповедного места. Ведь в древние времена лишь шаманам разрешалось подниматься к ритуальным площадкам, сооруженным неизвестными предшественниками на некоторых вершинах карельских гор. Посетив за одну поездку множество таких ритуальных площадок, нам начинает казаться, что секрет выбора места для храмов под открытым небом нами уже приоткрыт. Прочувствовав на себе благостность атмосферы мегалитических комплексов, наша группа выезжает в северном направлении к следующей точке поставленной на карте еще в Москве.
Это полуостров Красной Луды, где мы должны найти точное местоположение еще одного беломорского лабиринта. Лабиринт. Это самое сложное из мегалитических сооружений. Сложное, не по трудоемкости исполнения, а по эволюции формы. Назначение лабиринтов, несмотря на многочисленность гипотез, остается для археологов загадкой и поныне. Распространение лабиринтных знаков чрезвычайно широко. Их можно встретить и на критских монетах, и в узорах североамериканских индейцев, и на могильных плитах Дагестана в каменных кладках вдоль береговой линии всей Европы. Однако за исключением индейских орнаментов, можно сделать утверждение, что лабиринт – знак свойственный лишь для Европейских народов. Причем, разумеется «прикладное», ритуальное значение лабиринт сохраняет лишь у народов-мореходов. Этим объясняется наличие лабиринтных выкладок лишь в береговой зоне морей омывающих европейский континент. Размышляя подобным образом, используя возможности внедорожника, мы объезжаем полузаброшенные деревни вблизи устья реки Кереть, надеясь при этом на рассказы местных жителей. Живущие в основном рыбацким промыслом, ежедневно вытягивающие свои моторки на безлюдные островки, они единственные кто может знать о подобных сооружениях. И здесь нам улыбнулась удача. Одни из старых рыбаков рассказал нам даже не об одном, а сразу о двух лабиринтах. Причем оба действительно расположены на крошечных островках в пару сотен метров диаметром. Кто как не мореплаватели в таких же маленьких легких суденышках могли приставать к таким островам?
Последним, самым сложным участком в нашей экспедиции остается отрезок пути от Мурманска до горы Кучинтундра. Поскольку наша поездка планировалась, как комплексная этнографическая экспедиция с широким спектром задач, мы не могли обойти вниманием предложение известного исследователя Севера профессора МГУ В. Н. Демина посетить эту гору для проверки свидетельства о существовании на ней древнейших искусственных сооружений. Расположенная у самой финской границы, Кучинтундра оставалась самым труднодоступным этапом, ведь здесь кончаются всякие, в том числе лесовозные дороги и последний участок маршрута нам предстояло проделать буквально по первозданной тундре. Конечно, Жигули здесь нас сопровождать уже не сможет. На этом этапе к нам присоединились энтузиасты мурманского клуба оффрода. Их внедорожник, собранный на базе УАЗа по проходимости показал себя хорошо, а опыт пилота и штурмана, в условиях заполярной целины, обеспечил нам необходимую уверенность. Как оказалось, дороги в тундре были пробиты. Точнее дорогами, они если и были, то шестьдесят лет назад, когда эти места были оккупированы немецкими горнострелковыми подразделениями, остававшимися здесь до конца 1944 года. Горные стрелки вермахта за годы оккупации успели построить на территории Мурманской области каменные укрепления и даже проложили между своими позициями дороги, со свойственной немцам педантичностью вымостив некоторые их участки плоскими булыжниками. Однако за прошедшие десятилетия, этими дорогами, похоже, пользовались лишь советские танкисты, использовавшие эту территорию под полигон. Для колесного транспорта передвижение по таким направлениям превращалось в заполярное Кэмел-Трофи. От целины такие дороги отличаются лишь следом от гусениц, содравших некогда дерновой слой с голых камней разного калибра. Плюс к этому колея постепенно покрывалась зарослями упругой как проволока стелющейся полярной растительности. В этом месиве древесных стеблей и каменных глыб то и дело попадались достаточно крупные обломки, чтобы с тяжелым стуком оставлять глубокие вмятины в защитном титановом кожухе подвески нашего автомобиля. Двое суток нам понадобилось, чтобы пробиться сквозь лабиринт заброшенных и никому не известных дорог у конечной цели нашего путешествия – Кучинтундре. К сожалению, исследование склонов горы не дал результата, на который надеялся профессор Демин – искусственных сооружений нами обнаружено не было. Однако, можно с полной уверенность утверждать, что мы еще одна ритуальная площадка с Сейда-камнями нами может быть засчитана в нашу копилку.
Обратная дорога до Москвы заняла еще двое суток и прошла в рабочем режиме.
Особая благодарность моим спутникам –
Сергею, Анастасии, Максиму Голубеву (
www.xfiles.ru)
Источник текста и фото
http://www.groupneman.ru/neman.htm