Первая и самая внятная глава последней, оставшейся, мягко говоря, не завершённой книги Набокова “Лаура” описывает любовный эпизод, ненадолго соединивший героиню книги Флору-Лауру с ее любовником в чужом доме на одолженной постели. Эту, казалось бы, скабрезную сцену Набоков насыщает теургической энергией. Входя в силовое поле акта, материальный мир наделяется жизненной — животной — силой. Автор постепенно, незаметно и сладострастно одушевляет вещи, дотрагивающиеся до женщины. Ее ридикюль становится «слепым черным щенком», в бауле лежат «сафьяновые ночные туфли, свернувшись, как в утробе», «все полотенца в ванной были из толстой, сыроватого вида рыхлой материи», у часов на запястье открывается «ониксовое око». Страсти оплодотворяют натюрморт, делая мертвую природу живой, а живую — мертвой. В центральный момент герой (и автор) овеществляет объект своего желания, создавая и тут же разнимая возлюбленную на части, как анатомическую куклу. «Ее худенькое послушное тело, ежели его перевернуть рукой, обнаруживало новые диковины — подвижные лопатки купаемого в ванне ребенка, балериний изгиб спины, узкие ягодицы двусмысленной неотразимой прелести». А чтобы у читателя не осталось сомнений при виде знакомого набоковского фетиша, в ход идет арифметика. «Груди этой двадцатичетырехлетней нетерпеливой красавицы... казались лет на десять моложе ее самой»: 24 — 10 = 14.
Построив книгу вокруг новой нимфетки, Набоков с неожиданной ясностью отвечает на проклятый вопрос. Что бы ни говорили интерпретаторы о символическом характере его эротики, для Набокова она — не средство, а цель. В литературе, объясняет он, не находится «выражение тому, что так редко удается передать современным описаниям соития, потому что они новорожденны и оттого обобщены, являясь как бы первичным организмом искусства».
У секса — не любви! — нет языка, ибо он лишен культурного контекста. Нам нечем описать то, что происходит за порогом (спальни), потому что в ней открывается целостный, нерасчленимый, невоспроизводимый в слове опыт. Пытаясь вновь изобразить его, Набоков писал эту книгу до последнего дня.