![(420x306, 41Kb)](//img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0//52/420/52420040_1260733846.jpg)
Елена Георгиевна Боннэр (15 февраля 1923(19230215), город Мерв (совр. туркм. Mary, русск. Мары), Туркестанская АССР) — советский и российский общественный деятель, правозащитник, диссидент, публицист. Вдова академика Андрея Сахарова.
Биография
Изначально носила имя Лусик Алиханова. Отец[1][2] , армянин по национальности, Алиханян Геворк Саркисович, работник Коминтерна, расстрелян 13 февраля 1938 года. Мать, еврейка Боннэр Руфь Григорьевна, тоже коммунистка, арестована 10 декабря 1937 года, а 22 марта 1938 года приговорена к 8-ми годам ссылки. Родители Боннэр были реабилитированы в 1954 году.
После ареста обоих родителей в 1937 году переехала в Ленинград. В 1940 году окончила школу и поступила на вечернее отделение факультета русского языка и литературы Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена.
В годы Великой Отечественной войны служила добровольцем в Красной Армии медсестрой и получила тяжёлое ранение и контузию, после чего работала сначала обычной медсестрой, а позднее с 1943 старшей медсестрой в военно-санитарном поезде № 122. В 1971 году была признана инвалидом Великой Отечественной войны второй группы.
С 1947 по 1953 год Боннэр обучалась в 1-м Ленинградском медицинском институте. После учёбы работала сначала участковым врачом, затем врачом-педиатром родильного дома, преподавала детские болезни. Отличник здравоохранения СССР.
У Боннэр двое детей — дочь Татьяна (1950) и сын Алексей (1956). С их отцом, Семёновым Иваном Васильевичем, в разводе с 1965 года.
В 1965, после ХХII съезда партии, вступила в КПСС (кандидат с 1964 года). Однако после событий 1968 года сочла свою позицию неправильной и в 1972 году вышла из КПСС в связи со своими убеждениями.
В 1972 году вышла замуж за академика Сахарова. Представляла его в 1975 на церемонии вручения Нобелевской премии в Осло. Вместе с Сахаровым поехала в ссылку в город Горький (1980 г.).
С момента активного участия Елены Боннэр в правозащитной деятельности она подвергалась многочисленным обыскам и задержаниям, её часто шантажировали. Дочь и сын были исключены из ВУЗов и в конце семидесятых годов были вынуждены эмигрировать. Невесте сына Алексеевой было отказано в разрешении выехать к нему, что стало причиной первой голодовки супругов Сахаровых в Горьком (22 ноября — 9 декабря 1981 года). Голодовка увенчалась успехом: Е. Алексееву выпустили в США.
Работа в журналах
Елена Боннэр печаталась в журналах «Нева», «Юность», в «Литературной газете», в газете «Медработник», участвовала в сборнике «Актёры, погибшие на фронтах Отечественной войны», была одним из составителей книги «Всеволод Багрицкий, дневники, письма, стихи» (1964).
Правозащитная деятельность
В 1972 году вышла из КПСС. Основательница Фонда помощи детям политзаключенных (1974). Одна из основателей московской Хельсинкской группы. Она активно выступала против судебных преследований диссидентов, распространяла информацию об истинных причинах судебных процессов.
В августе 1984 года Горьковским областным судом признана виновной по ст. 190-1 УК РСФСР, «так как она систематически распространяла в устной форме заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, а равно изготовляла в письменной форме произведения такого же содержания». По приговору суда была сослана на 5 лет в Горький.
По возвращении в Москву в 1987 году вместе с А. Д. Сахаровым принимает непосредственное участие при зарождении таких общественных объединений и клубов, как «Мемориал», «Московская трибуна», с 1997 года является членом Инициативной группы «Общее действие», созданной участниками демократического движения 1960-70-х годов и представителями активно действующих правозащитных организаций.
Председатель неправительственной международной организации «Общественной комиссии по увековечению памяти Андрея Сахарова — Фонда Сахарова».
Елена Георгиевна была членом комиссии по правам человека при президенте России с её основания и до 28 декабря 1994 года. Вышла из состава комиссии, не считая для себя возможным сотрудничество с администрацией президента, развязавшей российско-чеченскую войну.
Елена Боннэр — одна из героинь документального фильма «Они выбирали свободу» (телекомпания RTVi, 2005). В августе 2008 года осудила действия России в Южной Осетии в период вооружённого конфликта.
Награды и премии
Награда «За свободу Прессы» за 1993 года;
Звание почётного доктора права ряда американских и европейских университетов;
Лауреат премии Международного фонда им. Рауля Валленберга;
Лауреат премии памяти профессора Торолфа Рафто (1991)
Библиография
Постскриптум. Книга о горьковской ссылке. (1988 год, издана на многих языках, в том числе русском — М.: СП «Интербук», 1990)
Звонит колокол… Год без Андрея Сахарова. — М.: ПИК, 1991.
Дочки-матери. (1991 год, издана на многих языках, в том числе
На Международная конференция «Идеи Сахарова сегодня»
Москва, 14-15 декабря 2009 года было
зачитано обращение Елены Георгиевны Боннэр вот его текст......
Я сожалею, что меня сегодня нет в этом зале. Я надеюсь, что дискуссии на всех трех панелях будут интересны участникам и гостям конференции. А возможно, будут и плодотворными, хотя я, в прошлом участник многих подобных мероприятий, так и не знаю, что в данном случае означает это слово.
За двадцать лет, что Сахарова нет с нами, ушли из жизни Евгений Львович Фейнберг и Виталий Лазаревич Гинзбург, рядом с которыми прошла вся профессиональная жизнь Сахарова–физика. Ушли из жизни и многие из тех, кто был близок Сахарову, составляя вместе с ним малочисленную, но нравственно и духовно сильную когорту диссидентов, тех, кто воплощал свое служение народу и стране единственно по призванию своей совести. Он не был их вождем, но они были вместе. Я не могу перечислить всех поименно и назову только пять: нашего большого друга Лидию Kорнеевну Чуковскую, светлых женщин Таню Великанову, Лару Богораз, Зою Крахмальникову и бессменного почти с мальчишечьих лет помощника и доверенное лицо Андрея Дмитриевича - Ефрема Янкелевича, так преждевременно в этом году ушедшего из жизни.
Сегодня на смену ушедшим или отошедшим по возрасту пришло новое поколение. Очень хочется приветствовать его словами поэта: "Здравствуй, племя младое, незнакомое!". Но одолевают сомнения. Помнит ли это новое племя, что они работают на поле, которое было очищено и распахано для них теми, кого в советской печати называли "жалкой кучкой отщепенцев"? Понимает ли оно, что правозащита это не просто работа, но еще и нравственное служение?
Сегодня в России более 140 тысяч зарегистрированных, признанных государством правозащитных организаций. В каждой из них работают несколько человек (а зачастую и десятки людей). Это не менее миллиона профессионалов-правозащитников. Но влияние их на жизнь страны ничтожно мало по сравнению с тем, каково было моральное влияние их предшественников.
Трудно ответить на вопрос, почему так получилось. Почему слово "демократ" воплотилось в свою противоположность – в "дерьмократа"? Ведь не только потому, что известные стране люди, публично на телевидении рвавшие свои партбилеты, и бывшие комсомольские вожаки внезапно превратились в миллиардеров, в нефте- и газомагнатов.
Почему неформальные, незарегистрированные объединения – та же "Солидарность" - вызывают зачастую раздражение у зарегистрированных государством правозащитников? Не проявляется ли в этом стремлении к сотрудничеству с государством их политизированность и так называемая политкорректность?
Государство лжет своим гражданам ежедневно, ежечасно и по любому поводу. Государство фактически отняло у страны основной инструмент демократии – право выборов, отказалось от своей главной задачи – защиты населения от воров (само ворует), от убийц (само убивает), вконец разрушило судебную систему. Социальная и экономическая политика государства привела к резкому росту числа людей, живущих за чертой бедности. А беспризорных детей сейчас в стране больше, чем было после войны. Но правозащитники считают возможным сотрудничество с этим государством.
Так правозащитники пусть неформально, но стали частью государственного аппарата, чиновниками от правозащиты. Это зачеркнуло их моральную правоту и отторгло от них почти все население страны. И только очень небольшая часть правозащитников смогла удержаться от такой пагубной трансформации. Но это беда и грех не только российских правозащитников, а и большинства их западных коллег. В России стали возможными два суда над организаторами выставок в музее Сахарова и осуждение людей, исповедующих нетрадиционные для страны религии. А в, казалось бы, уже столетия интеллектуально свободной Европе - осуждение (хорошо хоть не судебное) редактора и художника за карикатуры, кому-то показавшиеся оскорбительными.
Приведу два примера для меня очень значимых, и уверена, что и для Сахарова они были бы такими же. Первый – это суды над Ходорковским, Лебедевым, Пичугиным и их подельниками, неправые, бездоказательные, лживые, с бесчисленными процессуальными нарушениями. Но Amnesty International, когда-то незапятнанная и уважаемая организация, не признает их узниками совести.
Дело "ЮКОСа" является прямым отказом от Всеобщей Декларации прав человека, ее разрушением. Такими же вопиющими являются суды над учеными, якобы "шпионами", и убийство в тюрьме путем отказа в медицинской помощи еще не осужденного, а значит невиновного, человека. А содержание всех, абсолютно всех арестованных и тех, кто ждет суда, и тех, кто уже осужден, таково, что по сравнению с российскими тюрьмами Гуантанамо является раем. И если некоторые российские правозащитники пытаются защитить этих людей, то их западные коллеги в основном отстранились от этого.
Второй пример – жизнь и судьба Гилада Шалита. Как солдат и как раненый, он должен находиться под защитой Женевской конвенции о пленных солдатах. И не должен иметь место этот торг по обмену на тысячу или больше палестинцев, напоминающий рабовладельческий рынок.
Я считаю, что жизнь и свобода Гилада должна стать первейшей задачей не Израиля только, но Ближневосточного квартета и ООН, а также всех правозащитных организации демократических стран. И до его освобождения никакие мирные переговоры не должны вестись.
Если в первом моем примере мы защищаем Всеобщую декларацию прав человека, то во втором мы защищаем все Женевские конвенции, принятые Объединенными Нациями после Второй мировой войны.
У Сахарова по многим проблемам современности было свое, как теперь принято говорить, "особое мнение". И это особое мнение не воплотилось в реальность при его жизни. Не воплотилось и теперь – спустя двадцать лет. Я перечислю некоторые из его основных идей.
1. Идея конвергенции, при которой должны объединиться все лучшие черты капитализма и социализма.
2. Развитие ядерной энергетики, без которой страны Запада не смогут достичь энергетической независимости и потеряют свою свободу и без которой невозможно поднять уровень жизни в странах третьего мира, преодолеть в них голод и нищету.
3. Сахаров считал и неоднократно писал, что США после челночной дипломатии Киссинджера взяли на себя обязательство по поддержанию безопасности Израиля и не имеют права отказаться от этого.
4. Сахаров считал, что ООН, созданная в ореоле победы над Германией и отражающая в своей структуре сильное давление сталинской дипломатии, должна быть реорганизована. А в идеале он поддерживал идею, высказанную ранее Эйнштейном, Бором, Силардом и другими учеными, о роспуске ООН и создании Мирового правительства. Он также с сожалением писал о том, что страны арабского Востока и страны третьего мира часто безответственно голосуют в ООН.
5. Сахаров утверждал, что ядерное оружие должно быть только оружием сдерживания и никогда войны. Оно подлежит постепенному сокращению вплоть до 5-10 процентов от уровня 90-х годов. А полное его уничтожение возможно при благоприятном развитии человечества не раньше середины ХХI века или к его концу. Он также с большим сомнением относился к ПРО как к оружию возможной защиты.
7. Политика может и должна быть нравственна. Без моральной основы она становится политиканством. Кредо Сахарова в личной и общественной жизни укладывалось в две короткие фразы – "Делай что надо и будь что будет" и "В конечном итоге нравственный выбор является самым прагматичным". Я думаю, что весь смысл данной конференции в этих словах.
Я понимаю, что этот мой текст мало похож на приветствие, которое от меня просили организаторы конференции. Но я вообще не уверена, что в день двадцатилетия со дня смерти уместны приветствия, и мне не нравится традиция отмечать ежегодно уход человека из жизни. Совсем девчонкой я со всей страной в 1937-м радостно переживала "пушкинские торжества". Но уже тогда меня подспудно одолевала мысль: собственно говоря – а что мы празднуем? Дуэль и смерть?
И я хочу надеяться, что отныне отмечаться будет только день рождения Сахарова. Скоро – в мае 2011 года – будет его 90-летие. Это и должен быть праздник. Но чтобы он состоялся, правозащитникам надо суметь защитить его имя, его интеллектуальное и моральное наследие от приватизации нынешним насквозь лживым и антидемократическим государством. И надо своей повседневной, будничной работой не дать стране забыть, что был у нее такой гражданин Андрей Дмитриевич Сахаров – москвич по рождению, физик и гуманист по умственному и душевному складу.
28 лет назад я в Москве 16 мая отмечала шестидесятилетие Сахарова. А после праздника уехала в Горький, чтобы вместе с ним встретить 21 мая. Гостей в нашей двухкомнатной квартире на улице Чкалова было много – почти 100 человек, так что они выплеснулись на лестничную клетку. Я тогда пустила по рукам небольшую тетрадку, и каждый из присутствующих (в этом зале есть некоторые из них) мог что-то написать юбиляру. Володя Корнилов, наш друг и прекрасный поэт, тоже уже ушедший из жизни, написал в ней стихи, копию автографа которых я сегодня дарю музею. И я прошу Таню (текст Елены Боннэр зачитывает Татьяна Янкелевич, директор Сахаровской программы по правам человека в Гарвардском университете. - Ред.) сейчас их прочесть.
Елена Боннэр