18 июня народный артист СССР, художественный руководитель Государственного академического Малого театра, лауреат Госпремии РФ, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» Юрий Соломин отметил 85-летний юбилей.
Стоит ли говорить о том, какой неоценимый вклад в культуру сделал за свою долгую творческую жизнь Юрий Мефодьевич.
Продолжаю приводить цитаты из интервью различным изданиям в разные периоды Юрия Соломина о современном искусстве, кинематографе, актёрах, классике и многом другом.
О современной «элите»
— Я ненавижу слово «элитный».
Те люди, которые сегодня считают себя элитой,
учились в Советском Союзе, где элитных школ не было.
Они выучились за госсчёт, заняли своё место в жизни!
А потом: не было ни копейки – и вдруг алтын.
Был обычным человеком, а стал миллионером в одночасье.
Как такое возможно?
И сразу человек меняется, становится «элитой».
И дети его учатся в «элитных» школах.
Почему сегодня в нашей стране одним достаётся всё, а другим ничего? Кто-то особняки себе в Лондоне прикупает, а другие копейки считают. Мне больно на бабушек смотреть, которые милостыню просят.
Это оскорбительно: человек всю жизнь проработал,
а пенсия у него такая, что её хватает только на хлеб и лекарства.
Именно восстановлением социальной справедливости должно заниматься руководство страны, чтобы у народа была гордость за Россию.
Но здесь, конечно, не надо обвинять одних только руководителей. Важно и каждому из нас заниматься делом.
Больше всего меня раздражает, когда человек критикует всё и вся,
а сам ничего не делает.
Что бы я сделал, чтобы изменить ситуацию?
Я бы кое-кого урезонил.
Нет, не тюрьмой, а скорее экономически, нравственно.
Не хочешь в России жить – уезжай.
Но сначала верни то, что тут взял.
О провинции
— Я люблю провинцию – сам оттуда.
В Москве я учился в институте, а до этого вся жизнь была в Забайкалье.
Там меня всему и научили – как жить, как уважать, как презирать кого-то, как ненавидеть даже.
Слово это – «провинция» – употребляю с любовью и болью за тех людей, которые живут там.
И если могу чем-то отдать дань моей родине – это привезти туда настоящий театр, наших актёров.
В Читу мы возили премьерные спектакли.
Если бы вы видели, как там реагируют зрители!
О классике
— Что значит «современное решение классики»,
кто-нибудь может мне ответить?!
А что такое «по-новому сыграть любовь», кто-то знает?!
Нет. Потому что это невозможно.
В классике есть всё, что присутствует и сегодня в человеке: доверие и недоверие, любовь, предательство, скандалы, интриги.
Вот взять Островского.
Любое название – это тема!
«Волки и овцы» о чём?
О людях, естественно! Есть в любом обществе волки и есть овцы.
Классика – она о людях, и неважно, в каком веке живут.
Важно, что ими движет.
И боли у всех одинаковые.
И никуда ты от этого не денешься!
Вспомните Шекспира:
«Быть или не быть, вот в чём вопрос».
Вот вам и всё «современное решение»!
Разве создано в драматургии что-то лучше классики?
Ну напишите хорошую современную пьесу, будем играть.
Но ведь пока что это всё поддавки!
О современном кино
— Я очень люблю старые советские киноленты.
А вот новые практически не смотрю.
Или же включаю телевизор, когда знаю, что там играют мои ученики.
Что такое детектив?
Очень интересное, серьёзное произведение – а не просто ударил, побежал, стрельнул, догнали…
Так много бессмысленной стрельбы, убийств в современном кино, постоянные драки, кровь.
Мне и правда это неинтересно.
Но молодёжь смотрит всё это и копирует.
Вот у этих героев теперь учатся дети?!
К тому же сейчас актёры гораздо слабее тех, с кем снимался я. Сравниваю старые фильмы и новые – небо и земля.
В современном кино, к сожалению, всё решают продюсеры.
С духовной пищей туго сейчас в кинематографе.
То же самое и с музыкой.
Я уже стал думать, что потерял слух, – не могу запомнить современные песни!
А тут как-то послушал песни давние. «Как у Волги у реки, у реки»,
«Три танкиста, три весёлых друга».
Сразу всё вспомнил. Когда пересматривал фильм «Небесный тихоход», сидел и вместе с героями пел: «Ну а девушки, а девушки потом».
Петь я с детства люблю – у нас хор был в мужской школе,
физик играл на аккордеоне.
Мы всегда получали первый приз.
Но современные песни разве напоёшь?
В них ни мелодии, ни смысла.
А мультфильмы сегодняшние?
Иногда по телевизору вижу мультики и не могу своим правнукам объяснить, что это за звери в них такие.
Уроды какие-то! Я не против нового, но я – за старое.
Помню диснеевского «Бэмби».
Этот мультик учил прекрасному.
А чему учит современная мультипликация, наводнённая монстрами, даже боюсь предположить.
О войне
— Меня волнует, что некоторые страны доходят до абсурда, говоря об итогах Второй мировой войны.
Перевирается буквально всё.
Уже Россия стала агрессором, а не фашистская Германия.
Неужели непонятно, что они несут ахинею?
Я всегда хорошо относился – и сейчас так отношусь – к полякам. Простые люди не виноваты в том, что делают политики.
И культура у них всегда была на уровне – польские театр и кинематограф, бывало, занимали одно из ведущих мест в Европе.
Но то, что теперь говорят их руководители о Второй мировой, – это уму непостижимо.
Во время войны там, в Польше, погибло столько людей: русских, украинцев, белорусов, киргизов, казахов, таджиков. Тысячи могил!
Но тех, кто сносит могилы солдат, Бог накажет.
Он есть.
То же самое могу сказать и о наших отношениях с Болгарией, Чехией. Как они относятся к нашим памятникам!
Мне больно.
Я же всё-таки не вчера родился.
Я помню, какой вклад внесла наша страна в победу над фашизмом.
О душе
— Я думаю, что человек – это самое сложное существо в нашем мире. Потому что он обладает душой.
Душу можно воспитывать, как и вкус.
Причём воспитывать её надо со школьной скамьи.
Душа у человека реагирует в любом возрасте, но реагирует только на настоящее.
Великая актриса Вера Николаевна Пашенная, у которой я учился в Щепкинском театральном училище, говорила:
«Уходя со сцены, оставляйте кусочек своего сердца».
И я всегда повторяю её слова своим студентам,
это как «Отче наш» для меня.
Только тогда ты сможешь затронуть душу человека в зале.
Об искусстве
— Сейчас, считаю, очень много новшеств вводится, будь то в образовании или в искусстве.
А про сердце не все помнят.
Разве можно делать из Островского, Гоголя, Пушкина то, что делается порой с их произведениями, и называть это новым словом?
Мы недавно выпустили два спектакля по Пушкину – «Сказка о царе Салтане» и «Метель». И билетов не купить. Зрители приходят – благодарят.
Классика ведь не устаревает.
В ней, может быть, даже больше современного, чем в иных новых пьесах сейчас.
Знаете, нашу премьеру по Островскому приходил смотреть патриарх Кирилл.
После спектакля благодарил.
Потом я говорил своим студентам, чтобы они ходили в храм,
где он служит, слушали русскую речь, вникали в смысл его фраз.
Это именно то, чему учат у нас в училище.
(Напомню, с 1961 года профессор Соломин преподаёт в своей альма-матер – Высшем театральном училище им. Щепкина. — прим. Моё кино).
О братьях наших меньших
— Я к братьям нашим меньшим с большой нежностью отношусь.
У меня 3 собаки и 4 кошки. Я у своих собак учусь.
Когда уезжаю от них, закрываю на ключ калитку, а в горле – ком. Скучаю по ним. Недавно прочёл одну книгу о животных,
узнал, что во время войны много собак погибло.
Они же тоже воевали. Одной даже дали медаль «За отвагу».
Вот о чём надо говорить и снимать – надо нашему подрастающему поколению прививать любовь!
А закон о защите животных Дума наша так и не поддерживает.
(Это из интервью 2018 года, до принятия поправок в Конституцию. Теперь есть надежда, что ситуация изменится.
— прим. Моё кино)
Об общей культуре и образовании
— Ещё более остро меня беспокоит то, что происходит с нашей культурой, образованием, медициной.
Это три кита, на которых стоит нация, будущее страны и нового поколения.
Я до сих пор не понимаю, как можно было так преступно сокращать часы русского языка и литературы в школе и натаскивать детей на сдачу бестолкового ЕГЭ.
Сейчас вроде спохватились: «Да, вышли перегибы, нужно что-то менять, корректировать».
А что корректировать?!
Уберите вы ЕГЭ! Верните экзамены в том виде, в каком они существовали в нашей школе испокон веков!
Моё поколение, ваше поколение как-то выросли без этого ЕГЭ.
И выросли достаточно образованными.
А поколение нынешних выпускников оказалось потерянным в плане образования.
Оно не ваше, не наше — ничьё…
Я не первый год вижу выпускников и их уровень образованности, поскольку регулярно набираю курс в Щепкинское училище.
Вот вам свежий пример: на прослушивание приходит девочка и начинает читать «Евгения Онегина».
Прошу её начать сначала и автора назвать.
Jна объявляет: «Евгений Онегин» Пушкин А.С…
Я перебиваю: «Что значит “А.С.”?»
Она: «Имя и отчество».
Прошу расшифровать инициалы, она не знает, как звали Пушкина!
Я не выдумал это!
И это не какой-то исключительный случай безграмотности.
Если бы я записывал их все — у меня бы уже огромный том получился.
Или вот жена недавно рассказывала.
Также на прослушивание приходит девушка и на вопрос, что она будет читать, отвечает:
«Нину из Чехова». — «Из какого Чехова?»
— «Ну, писатель такой был»,— уточняет абитуриентка.
Вы понимаете уровень образования?!
Поступая в театральный, она знаменитую пьесу Чехова «Чайка» назвать не может.
Я преподаю с 1960 года и могу сравнивать.
С введением ЕГЭ один год из четырёх лет обучения мы вынуждены тратить только на то, чтобы образовать студентов в плане каких-то элементарных, как это казалось раньше, литературных вещей.
Выпускники приходят совершенно не начитанными.
Они ни писателей, ни драматургов не знают.