Топ 6 исчерпаемых ресурсов, о судьбе которых мы не думаем |
Топ 6 исчерпаемых ресурсов, о судьбе которых мы не думаем
Когда на согретой газом кухне, под рюмочку чаю, люди спорят о том, что должно закончиться в мире, дабы наступил либо долгожданный Конец Света, либо его выстраданный Ренессанс, всё обычно сводится к метафизической болтовне на тему «Вдруг бац!, и не станет нефти». Потому, что чем большую цену за черное золото просит рынок, тем больше купюр мы ежедневно достаем из кошельков, чтобы платить за самое привычное. Потому, что пока есть нефть, богачи, на ней раздобревшие, не позволяют развиваться в наших морально отсталых странах солнечной и ветровой энергетике. И так далее...
Между тем, есть вещи и вещества, из-за истощения запасов которых пока не воюют и не ругаются на высшем уровне, но, того и гляди, станут. Эти ресурсы играют важную роль в жизни людей. Просто о них не трубят со всех экранов и страниц. А мы возьмем, да и «трубанём».
Можно подумать, беда — гелий в Земной коре заканчивается (больше двух молекул в одни руки не давать!). В худшем случае, рассудит обыватель, дефицит гелия коснется индустрии развлечений: разноцветные шарики, что легче воздуха, перестанут продавать в парках культуры, невелика потеря...
На самом же деле, производство чего угодно сложнее каменного топора, не может обойтись без легкого инертного газа. Который был открыт позже керосина, но раньше радиоактивности. У гелия — самая низкая температура кипения из всех химических веществ, известных землянам. Любому хай-теку требуется солнечный газ, будь-то производство магнитов для МР-томографов или индустрия оптических волокон и жидкокристаллических панелей.
По идее, гелий должен дорожать. Однако, скажем, в США работает закон, по которому до 2015 года цены на благородный газ заморожены. Нобелевский лауреат Роберт Ричардсон недавно выступил по этому поводу и заявил, что реальная стоимость детского шарика, наполненного гелием, уже сегодня составляет не меньше 100 долларов. Соединенные Штаты контролируют 80% мирового производства гелия. Его получают из природного газа. Лет через 20-25 «лавочка закроется», и людям придется извлекать гелий из воздуха. Но при этом незаменимый газ будет стоить дороже в 10 тысяч раз, а шарики, наполненные им, станут развлечением для очень богатых людей.
Каждое второе промышленное кондитерское изделие, из тех, что продаются в магазинах, имеет в своем составе шоколад. Без него трудно представить себе не только сладкую, а и просто жизнь. Поэтому все должны быть уверены в том, что мировые запасы волшебного продукта из какао никогда не исчерпаются. Но приходится, увы, сомневаться.
Мировая шоколадная индустрия базируется на тяжелом ручном труде жителей стран третьего мира, с мизерной зарплатой и широкомасштабным рабством несовершеннолетних. В современной Западной Африке детский труд за еду на какао плантациях — нормальное явление. Но проблема даже не в том, что пока девочка из Москвы съедает плитку шоколада, двое мальчиков из Ганы умирают от истощения. А в том, что производство бобов какао... невыгодно африканским фермерам.
Дерево какао начинает плодоносить лишь на пятом году жизни. С одного дерева можно получить весьма скромный урожай — всего 2 килограмма какао-пасты. За один день работы на невыносимой жаре черный плантатор зарабатывает от силы доллар. Если отказаться от эксплуатации детей, как того требуют белые человеки, то выращивание какао станет абсолютно убыточным и через 20 лет шоколад станет таким же деликатесом, как черная икра. Давно ели черную икру ложками, а?
Бобы какао можно производить за пределами диковатой Африки, но только в экваториальной зоне земного шара. То есть, в политически нестабильных регионах. Любая заварушка ведет к росту цен на шоколад (за последние 6 лет он вздорожал вдвое). Единственный способ не допустить этого — готовить так называемый «шоколад» без масла какао. Ненавистный соевый.
Медицинские изотопы — это вещества, которые дают быстрый выброс радиоактивного излучения, после чего становятся неактивными и ненужными. Они используются в радиологических исследованиях. С их помощью диагностируют рак костных тканей, расстройства в работе почек и головного мозга. Это безболезненно и безопасно. Если медицинские изотопы будут в дефиците (а к этому дело идет), нам придется платить больше — за лежание в отделениях интенсивной терапии.
В 80% случаев изотопных диагностических процедур (в мировых масштабах) медики имеют дело с технецием-99. У этого металла период полураспада всего 12 часов, т.е. накопить его не представляется возможным. На свете есть только пять реакторов, в которых вырабатывается медицинский технеций. Реакторы старые и требуют капитального ремонта. Два из них, самые мощные, уже остановлены. Остальные на очереди. А чтобы построить новые, требуется не один год высокозатратных работ.
Это значит, что в диагностике рака докторам какое-то время придется пользоваться радиоактивными маркерами, «далекими от идеала». То есть, более мощными, менее стабильными и вообще непредсказуемыми. То есть, потенциально могущими сделать из здорового человека мутанта.
Главная алкогольная достопримечательность Мексики в обозримом будущем может угодить на страницы кулинарной красной книги, как редкий и исчезающий, а потому жутко дорогой вид крепкого веселящего напитка.
В 2006 году администрация Джорджа Буша объявила курс на отказ от бензина, как автомобильного горючего, с переходом на этиловый спирт, который вырабатывается из кукурузы. Таким образом США планировали отсрочить «конец нефти». Новаторское решение привело к тому, что алчные мексиканские фермеры стали выжигать плантации текильных агав и сеять на их месте техническую кукурузу для экспорта северному соседу. Вместо подлинной текилы в мексиканских ресторанах туристам все чаще наливают фальсификаты с ароматизаторами.
Голубая агава — это китайская панда растительного мира. Сей суккулент легко заболевает и способен размножаться только в особенном "текильном" климате, в горах, на вулканических красноземах — то есть, лишь в мексиканском штате Халиско и окрестностях.
Если восстановить поля эндемических агав на прежних местах сегодня, то годный для перегонки урожай созреет лишь к 2023 году. И то, если агавы не заболеют из-за животных-вредителей. То есть, еще, как минимум, дюжину лет любителям текилы придется платить за любимую выпивку гораздо больше, чем она стоила и стоит на самом деле. Или — хлебать технический спирт из кукурузы.
Жизнь каждого человека на Земле зависит от фосфора. И не только потому, что «фосфор нужен мозгу». Вещества, содержащие этот элемент таблицы Менделеева, исстари используются как удобрения, и без них прокорм мирового населения превратится в проблему проблем. Если не удобрять истощенные почвы сельхозугодий, если не вносить фосфор в растворы для гидропоники, то собранного урожая злаков и овощей хватит на еду менее чем одному проценту человечества. Резервы фосфора исчерпаемы, и через 30 лет этого вещества людям станет не хватать.
Виной «разбазариванию» фосфора — мода на биотопливо. Растения, из которых получают биодизель и биоэтанол, можно смело пичкать минеральными удобрениями, ибо горючее — это не продукт питания и о «чистоте» его агропроизводства можно не заботиться. Фосфориты дорожают, а наши северные друзья шведы заботятся о том, чтобы аккумулировать для нужд сельского хозяйства тот фосфор, который люди выделяют в канализацию с мочой. В масштабах Швеции это 6 тысяч тонн вторичного фосфора в год.
В 2007 году фосфоритная мука подорожала на 700 процентов. Потребность в фосфоритах возрастает на 2,3% ежегодно, а их основные резервы сосредоточены в России и Северной Африке. Вопрос о голодной смерти человечества вскоре будет решаться в Москве и Рабате.
Но есть и другой выход, мягко говоря, затратный — затеять добычу фосфоритов на океаническом шельфе, на глубине 300 метров. И пусть море нас кормит, как умеет.
Водичка — она кругом. Пей, купайся, сколько душе угодно. Это не нефть и уж точно не текила. Есть, конечно, на Земле перенаселенный и замусоренный третий мир, где чистая питьевая вода не намного дешевле, чем разбавленный бензин.
Все знают, что, например, в Индии пить водопроводную водицу нельзя, дабы не обернуться несвященным козлёночком. Но мало кто ведает о том, какие миллионы долларов сегодня инвестируют в чистую воду транснациональные компании и отдельные юридические лица. Потому что лица оные предпочитают помалкивать о том, что вода — это таки серьезный бизнес.
Вот, например, бравый техасский ковбой помещик Ти Бун Пикенз. Этот богатый господин, хитрый и удачливый, когда-то занимался нефтепродуктами. А затем «с боем» приватизировал водоносные слои, которые залегают в земле под его ранчо. На освоение кладезя чистой воды в засушливом Техасе Пикенз потратил 8 лет времени и 100 миллионов американских денег. И теперь новый Рокфеллер собирается продавать по 65 миллионов галлонов живительной влаги в год жителям и предприятиям города Даллас, где уже ощущается существенная нехватка воды. На очереди — другие крупные сити Северной Америки. Климат меняется, население растет, все больше граждан называют самую распространенную на планете жидкость не иначе как «голубым золотом».
Знают цену воде и трудолюбивые китайцы, закончившие строительство канала «Иртыш – Карамай», частично воплотив грандиозные советские планы «поворота сибирских рек». В маловодные годы китайский водозабор будет опустошать наш, русский Иртыш на треть.
Ну а компания «S2C Global Systems» всерьез планирует продавать воду из озер Аляски в Индию и Пакистан, для нужд общепита и фармацевтической промышленности. И тем самым составить конкуренцию местным заводам, которые из морской воды делают пресную.
Станут ли люди в недалеком будущем воевать за воду, словно в фантастическом кино? Разгорятся ли водные конфликты между Пакистаном и Индией, Китаем и Казахстаном, Израилем и арабскими странами Ближнего Востока? Время покажет. Время, которое течет, как вода сквозь пальцы...
Рубрики: | Природа Мне интересно |
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |