Цитата сообщения ЗДОРОВЬЕ_РОССИИ
Медицинский террор. Лечиться или жить?
![МЕДИЦИНСКИЙ ТЕРРОР. ЛЕЧИТЬСЯ ИЛИ ЖИТЬ (252x342, 14Kb)](//img0.liveinternet.ru/images/attach/d/1/134/261/134261170_MEDICINSKIY_TERROR_LECHITSYA_ILI_ZHIT.jpg)
Светлана Троицкая
www.homeobooks.ru), он на первой же странице заявляет, что акушерство, гинекология и педиатрия вместе со всей современной медициной выступают против таких ценностей, как радостное материнство, счастливое детство, здоровая семья и спокойная старость. Его выводы просто убийственны – он утверждает, что если упразднить 90 % современной медицины, человечество от этого только выиграет.
Таким образом, доктор Мендельсон срывает маску с внешне респектабельной медицины Соединенных Штатов. Однако примеры, которые он и другие авторы приводят в своих исследованиях, убеждают, что пороки медицины транснациональны и носят всеобщий характер. Чего стоят только официально подтвержденные данные о том, что смертность населения резко сокращается, как только в каком-либо городе или стране врачи проводят забастовку. А как относиться к потрясающим воображение фактам массовой гибели новорожденных в одном из уральских роддомов, к периодическим отравлениям питомцев детских садов? Я уж не говорю о распространенной практике дорогостоящих медицинских центров и частных клиник, обещающих вылечить пациентов буквально от всего и виртуозно выявляющих у них десятки серьезных недугов. Среди опытных людей появился даже термин «профессиональный больной» – мечта любой элитной клиники или частного специалиста. Менее обеспеченным гражданам по всем каналам СМИ обвально и назойливо «втюхиваются» всевозможные «панацеи» от всех и всяческих недугов, проводятся бесконечные презентации фирм, предлагающих средства альтернативной медицины. Весь этот поток теле-, радио– и печатных дурилок можно было бы просто игнорировать, если бы не знать о том, сколько стоит реклама в печатных изданиях, а особенно на радио и телевидении. Не секрет, что чем более рейтинговый канал, тем сильнее зашкаливают, поднимаясь в заоблачные выси, цены эфирного времени. И раз рекламодатели готовы вновь и вновь выкладывать астрономические суммы за свой информационный блеф, стало быть он не только окупает себя, но и приносит немалую прибыль.
Хочется сразу подчеркнуть, что эта книга – не измышления досужего обывателя, ругающего бедных медиков на основании частных фактов и скороспелых субъективных выводов.
Очередная книга серии (к ней относятся также «Алкогольный террор» и «Пищевой террор», выпущенные издательством «Питер») предлагает вашему вниманию не просто набор ужасающих фактов врачебных ошибок или случаев отравлений фармацевтическими препаратами. Книга «Медицинский террор» содержит вдумчивый анализ, на основе которого дается ответ на важнейший вопрос: почему современная медицина с ее узкопрофессиональным подходом к больному не в состоянии сделать здоровыми тех пациентов, которые готовы дисциплинированно следовать указаниям врачей и ограничиться этим. Тому факту, что современный подход к лечению обречен на провал, есть как минимум три объяснения:
1) изначально порочное деление докторов по принципу узкой специализации;
2) изначально неправильный метод симптоматического лечения;
3) изначальная позиция врача, то есть его незаинтересованность в выздоровлении больного.
Возможно, последнее заявление звучит особенно кощунственно, но факт остается фактом – от того что человек вылечится и станет совершенно здоровым, выгоды нет никому, кроме самого пациента. А вот сохранение его в болезненном состоянии как можно дольше выгодно огромному количеству фирм и учреждений, извлекающих от этого прибыль как на национальном, так и на международном уровне.
Иначе чем можно объяснить те статистические данные, которые приводит в своей книге французский специалист по микробиологии и гомеопатии Луи Броуэр. Из анализа этих цифр ясно видно, что при многократно возросших затратах человека на покупку всевозможных медикаментов, а государства – на обустройство современных клиник, оснащенных дорогостоящим оборудованием, смертность от основных заболеваний человечества возросла во всем мире в десятки раз! Для доказательства этого утверждения французский исследователь провел скрупулезные статистические подсчеты и убедился, что за последние 100 лет многие болезни приняли характер эпидемии, причем к прежним тяжелым заболеваниям прибавились новые, с огромной скоростью распространяющиеся по планете.
Об этих и многих других неоспоримых фактах рассказано в данной книге, но главный вывод можно сделать уже сейчас, и звучит он весьма банально: состояние здоровья населения не зависит в основном ни от уровня развития медицины, ни от финансового положения больных, ни даже от качества врачебных услуг. Самое главное значение имеет образ жизни человека, его информированность о важнейших факторах, от которых зависит здоровье. Необходима, наконец, элементарная грамотность, помогающая понять и представить сложнейшее внутреннее устройство организма, обращаться с которым нужно предельно бережно и осторожно. Именно невежество широких слоев населения помогает производителям реализовывать тонны сомнительных лекарственных препаратов, к которым порой и близко нельзя подпускать те или иные категории людей. Еще более важной причиной процветания медицинской и фармацевтической мафии считает американский доктор Мендельсон нашу беспримерную доверчивость и чуть ли не фанатичную веру в вердикты врачей, далеко не всегда предоставляющих нам качественные услуги и назначающих прием нужных лекарств. Мы с радостью перекладываем ответственность за свое здоровье на докторов и готовы заплатить любые деньги, чтобы без всяких усилий с нашей стороны вернуть отличное самочувствие и жизнерадостное восприятие реальности. Увы, опыт всех долгожителей и действительно здоровых людей еще и еще раз свидетельствует об одном – только собственные усилия, только естественные методы оздоровления гарантируют нам настоящее здоровье и долгую полноценную жизнь.
Недавно на одном из интернет-сайтов были приведены данные анонимного опроса медиков США, который показал, что большинство врачей не предоставляют больным полной информации о методах лечения и назначаемых препаратах или же просто «нагло врут своим пациентам». Именно эта фраза была приведена в качестве вывода на сайте health.mail.ru, где были опубликованы итоги опроса. Там же можно найти информацию о том, что 60 % из опрошенных врачей-терапевтов и ревматологов признались, что регулярно дают больным вместо лекарства плацебо – препараты общего действия. Примерно такие же данные получены в результате аналогичных исследований в Дании, Швеции, Великобритании и ряде других стран.
Думайте сами, дорогие читатели, стоит ли вам и дальше бездумно принимать далеко не безопасные и в большинстве своем бесполезные химические препараты и обращаться за помощью к врачам, которые их назначают. Решайте, в чьих интересах действуют представители медицинской и фармацевтической индустрии. Полагаю, что более ясной и обоснованной ваша позиция станет после прочтения данной книги.
Мне хотелось бы выразить благодарность тем, кто помог мне найти информацию для данной книги, и в частности, питерскому врачу-гомеопату И. К. Нурмееву и сотрудникам новосибирского издательства «Гомеопатическая книга», давших согласие на пространное цитирование работы «Исповедь еретика от медицины» Роберта С. Мендельсона.
Начав работать над книгой, я понимала, что прежде чем подвергать критике то или иное явление, его нужно хорошо изучить изнутри. Журналисты и писатели порой специально нанимаются на работу в ту или иную организацию, чтобы, так сказать, на собственной шкуре прочувствовать тему, которую они хотят раскрыть. Я не могу взять на себя такой риск, то есть сознательно подвергать себя опасности, чтобы лучше изучить проблему. Благодаря достаточно здоровому образу жизни я крайне редко обращаюсь за помощью к врачам и предпочитаю пользоваться услугами исключительно хороших специалистов, рекомендованных мне знакомыми медиками или авторитетными людьми. Наполнять же книгу бесчисленными рассказами знакомых, пострадавших в результате обращения за медицинской помощью в рядовые поликлиники или к участковым врачам, я не берусь, ибо истории эти будут выглядеть весьма субъективными, напоминающими ворчание бабушек на скамейке.
Гораздо более убедительными я посчитала свидетельства людей, которые находятся внутри системы и знают ее в результате многолетних наблюдений за тем, что и как совершается в так называемых «храмах здоровья». Вот почему основу данной книги будут составлять откровения Роберта С. Мендельсона, который сам себя называет еретиком от медицины. Пафос его утверждений настолько ярок и убедителен, что именно эту исповедь я использовала в качестве главного источника при написании книги.
Конечно, я учитывала и личный опыт, и опыт знакомых, в том числе уважаемых мною врачей, бывших сторонников официальной медицины, а ныне – прекрасных специалистов, практикующих альтернативные методы лечения в сочетании с проверенными аллопатическими способами. Однако главными источниками послужили работы иностранных врачей, в частности, уже упомянутых Луи Броуэра и Роберта С. Мендельсона, накопивших уникальный материал по некоторым видам медицинской помощи и способам диагностики.
Глава 1
«Современная медицина существует затем, чтобы убивать нас»
Начать книгу хочется с высказываний доктора Мендельсона, этого уникального американского медика, который не побоялся совершить глобальное разоблачение всей официальной современной медицины. Первые страницы его труда «Исповедь еретика от медицины» содержат откровенный рассказ автора о самом себе. Цитируемый ниже монолог приводится в сокращенном виде.
«Мое отречение от веры»
Я не верю в современную медицину. Я – медицинский еретик. Цель моей книги – сделать вас еретиками.
Я не всегда был таким. Когда-то я верил в современную медицину.
Будучи студентом медицинского института, я не стал глубоко вникать в проводившееся тогда исследование гормона DES (диэтил-стилбестрол), потому что верил. Кто мог тогда заподозрить, что через 20 лет мы обнаружим рак влагалища и аномалии развития половых органов у детей, матери которых принимали DES во время беременности?
Я должен сознаться, что не проявил подозрительности и по отношению к кислородной терапии недоношенных детей. Хотя насторожиться было от чего – в оборудованных по последнему слову техники отделениях для недоношенных полная или частичная потеря зрения отмечалась почти у 90 % новорожденных с низким весом. В то же время в нескольких милях от нас, в большой, но менее «продвинутой» больнице это заболевание встречалось менее чем у 10 % недоношенных. Я просил своих учителей объяснить этот феномен. И я верил им, когда они отвечали, что врачи в менее оснащенной больнице просто не могли поставить правильный диагноз. Через год или два было доказано, что причиной зрительных проблем являлась высокая концентрация кислорода, подававшегося в инкубаторы. Материально обеспеченные медицинские центры чаще делали детей слепыми только потому, что у них было лучшее оборудование – самые дорогие и современные пластиковые инкубаторы, в которых весь подаваемый кислород обязательно поступал к ребенку. Однако в больницах победнее использовались старые модели – ванночки с неплотно прилегавшими металлическими крышками. Они давали такую утечку, что, сколько бы кислорода ни подавалось в инкубатор, этого было недостаточно, чтобы ослепить ребенка.
Я все еще верил в современную медицину, когда принимал участие в написании статьи об использовании антибиотика террамицина для лечения респираторных заболеваний у недоношенных. Мы объявили об отсутствии побочных эффектов. Действительно – их не было. Но наш эксперимент не был достаточно продолжительным, поэтому мы не узнали о том, что не только террамицин, но и другие антибиотики весьма эффективны для лечения этих заболеваний. Не узнали мы и о том, что и террамицин, и другие антибиотики тетрациклинового ряда сделали зубы тысяч детей желто-зелеными и оставили отложения в костях.
Я также должен сознаться, что верил в лучевую терапию. Верил в ее эффективность при лечении увеличения миндалин, лимфатических узлов и вилочковой железы. И я верил своим учителям, когда они говорили, что радиация, безусловно, опасна, но используемые дозы настолько малы, что не могут причинить никакого вреда.
Много лет спустя мы обнаружили, что эти «абсолютно безвредные малые дозы», полученные пациентами 10–20 лет назад, дали богатый «урожай» в виде многочисленных случаев рака щитовидной железы. Я был поражен, когда некоторые из моих бывших пациентов вернулись ко мне с узлами в щитовидной железе. «Почему вы возвращаетесь ко мне? – думал я. – Ко мне, кто был виновником произошедшего с вами?»
Теперь я не верю в современную медицину.
Зато я верю, что, несмотря на все новейшие технологии, несмотря на то, что пациента снаряжают, как астронавта, отправляющегося в полет на Луну, самую большую опасность на вашем пути к здоровью представляет собой доктор современной медицины.
Я верю, что лечение методами современной медицины редко бывает эффективным, но зачастую опаснее болезни, против которой оно нацелено.
Я верю, что эта опасность усугубляется еще и тем, что вредные процедуры применяются там, где вообще не требуется медицинского вмешательства.
Я верю также, что если более 90 % врачей, больниц, лекарств и медицинских приборов исчезнут с лица земли, это сразу же положительно скажется на нашем здоровье.
Я уверен, что современная медицина зашла слишком далеко, применяя в повседневной практике методы, разработанные для экстремальных ситуаций.
Каждый день и каждую минуту современная медицина заходит слишком далеко и гордится этим. Например, недавно опубликованная статья «Кливлендская фабрика медицинских чудес» расхваливает «достижения Медицинского центра Кливленда: за последний год проведено 2980 операций на открытом сердце, 1,3 миллиона лабораторных исследований, снято 73 320 электрокардиограмм, проведено 7770 полных рентгеновских обследований, 210 378 других радиологических исследований, 24 368 хирургических операций».
Но была ли доказана хоть какая-нибудь роль этих процедур в поддержании или восстановлении здоровья? Нет. И в статье, напечатанной в журнале Медицинского центра Кливленда, не приводится ни одного похвального примера того, какую пользу принесли людям все эти дорогостоящие причуды. А все потому, что эта фабрика не производит здоровья.
И стоит ли удивляться, что когда вы приходите к врачу, с вами обращаются не как с человеком, которому требуется помощь, а как с потенциальным потребителем продукции фабрики чудес.
Если вы беременны, идите к врачу, и он будет обращаться с вами как с больной. Беременность – это, оказывается, болезнь, которая нуждается в девятимесячном лечении, и вам будут проданы капельницы, оборудование для обследования плода, горы таблеток, абсолютно бесполезная эпизиотомия и – хит продаж! – кесарево сечение.
Если вы по собственному недомыслию обратитесь к врачу с обычной простудой или гриппом, то доктор, скорее всего, пропишет антибиотики, которые не только не помогут при простуде и гриппе, но заставят вернуться к врачу с более серьезными проблемами.
Если ваш ребенок настолько резв, что учителя не могут с ним совладать, врач готов зайти слишком далеко, сделав его зависимым от лекарств.
Если малыш отказывался от груди в течение одного дня и из-за этого набрал меньше веса, чем предписано медицинскими инструкциями, врач может поставить крест на грудном вскармливании при помощи лекарств, подавляющих лактацию. И желудок вашего малыша освободится для искусственного вскармливания. А это опасно.
Если вы безрассудны настолько, что проходите ежегодные профосмотры, можете быть уверены: грубость служащих в регистратуре, дым чьей-нибудь сигареты, да и само присутствие врача поднимут ваше давление. И не исключено, до такой отметки, что домой вы уйдете не с пустыми руками. И – ура! – еще одна жизнь спасена благодаря гипотензивным лекарствам. И еще одна интимная жизнь пойдет псу под хвост, так как импотенция в большинстве случаев вызывается побочным действием лекарств, а не психологическими проблемами.
Если вам «повезло» провести ваши последние дни в больнице, будьте уверены: врач сделает все, чтобы у вашего смертного ложа стоимостью 500 долларов в сутки стояло новейшее электронное оборудование и торчал полный штат чужих людей, готовых выслушать ваши последние слова. Но сказать вам будет нечего, так как эти люди наняты для того, чтобы не дать вам видеться с семьей. Последним звуком, который вы услышите, станет писк электрокардиографа. Да, ваши родные все же примут участие в вашей смерти – они оплатят счет.
Неудивительно, что дети боятся врачей. Они-то знают! Их чувство опасности невозможно обмануть. На самом деле все боятся. И взрослые тоже. Но мы не можем признаться в этом даже себе. И начинаем бояться чего-то другого. Не самого врача, а того, что приводит нас к нему: своего тела и происходящих в нем естественных процессов. Когда мы чего-то боимся, мы этого избегаем. Не обращаем внимания. Обходим стороной. Делаем вид, что этого не существует. Спихиваем ответственность за это на других людей. Так врач получает свою власть.
Мы сами отдаемся ему, когда говорим: «Я не хочу возиться с этим, док. С этим телом и всеми его проблемами. Позаботься-ка об этом, док. Делай свою работу».
И врач делает свою работу.
Когда врачей обвиняют в том, что они не сообщают пациентам о побочных эффектах лекарств, врачи начинают оправдываться. Дескать, излишняя открытость перед пациентами будет во вред последним – помешает их взаимоотношениям с врачом. Это означает, что отношения между врачом и пациентом строятся не на знании, а на вере.
Мы не знаем, что наши врачи – хорошие. Мы говорим, что мы верим в них. Мы им доверяем.
Не думайте, что врачи не видят разницы. И ни на одну минуту не верьте, что они не играют изо всех сил. Потому что цена вопроса – вся их жизнь, все эти девяносто или больше процентов ненужной нам современной медицины, которая существует затем, чтобы убивать нас.
К сожалению, большинство покоряется. Люди поддаются своему страху, который ввергает их в благоговейный трепет перед разыгрываемым представлением, перед загадочным духом, скрывающимся за маской врача-колдуна, перед совершаемым таинством врачевания.
Но вы можете обрести независимость от современной медицины, и это вовсе не значит, что вы будете рисковать своим здоровьем. Просто вы будете подвергаться меньшему риску, потому что нет ничего опаснее, чем являться к врачу, в клинику, в больницу, неподготовленным.
Подготовиться – не значит заполнить все страховые документы. Это значит войти и выйти живым и при этом добиться своего. Для чего вам и потребуются соответствующие орудия, навыки и изворотливость.
Ваше главное орудие – знание врага.
…Однако само существование современной медицины зависит от веры в нее. Чем еще можно объяснить, что люди позволяют современной медицине делать с ними то, что она делает, как не полным запретом на сомнения? Разве позволяли бы люди погружать себя в искусственный сон и разрезать на части в ходе процедуры, о которой они не имеют ни малейшего представления, если бы не верили? Разве люди стали бы глотать тысячи тонн таблеток ежегодно, опять же не имея никакого понятия о действии этих химических веществ на организм, если бы не верили?
Если бы современная медицина объективно оценивала свою деятельность, в моей книге не было бы надобности.
Некоторые врачи беспокоятся о том, чтобы не напугать своих пациентов. А я думаю, что вы должны быть напуганы. Пугаться, когда вашему здоровью и свободе угрожает опасность, это нормально. А вы уже в опасности!
Если вы готовы узнать кое-какие неприятные вещи, которые скрывают от вас врачи, готовы научиться защищать себя от докторов, от опасных и разрушающих лекарств, от напичканных инфекциями и страхом больниц – читайте дальше, потому что данная книга как раз об этом.
Глава 2
Нужны ли профилактические обследования?
Не так давно я неудачно упала и подвернула ногу. Нога на третий день настолько распухла и расплылась гематомами, что я пошла в травматологический пункт и сделала рентгеновский снимок. Покрутив его в руках, молодой врач предположил перелом и предложил использовать гипс или фиксатор. Я купила фиксатор в одном из ортопедических центров и продолжила вести весьма активный образ жизни, не слишком ограничивая себя в передвижениях.
В назначенный срок я вновь пришла в поликлинику, где мой снимок посмотрела уже более опытная (судя по возрасту) женщина-врач, которая однозначно заключила, что у меня закрытый перелом, о чем и написала в справке для спортивного центра. Усомнившись, я показала снимок независимому врачу-хирургу, много лет специализирующемуся на лечении ортопедических больных. Его вывод был еще категоричнее – никакого перелома нет… При этом никто из них на мою ногу даже не взглянул. Кому же в таком случае верить: рентгену, какому-либо из трех врачей или собственным ощущениям?
На первый взгляд, ситуация комичная и вполне безобидная. Но я вспомнила, что за пару месяцев до этого сделала небольшую лапароскопическую операцию, перед которой меня обязали сходить на прием к нескольким врачам и сделать кучу анализов и обследований, в том числе и рентгенологических. Кроме того, ранее были проведены маммография и важное для меня исследование на остеопороз. В послеоперационный период у меня слегка разболелись зубы, и знакомый ортодонт порекомендовал сделать снимок, чтобы проверить состояние десен и корней зубов.
У меня ни разу не возникло сомнений в безопасности и необходимости всех этих обследований, пока я не прочла «Исповедь еретика от медицины» и не прониклась доверием к выводам доктора Мендельсона. Я рассказала свою историю, чтобы доказать, что даже вполне грамотный и образованный человек (а у меня четыре высших образования и кандидатская степень) не всегда может защитить себя от опасности, связанной с многократными и зачастую совсем не так уж необходимыми обследованиями. Мы рискуем, поскольку невежественны, не сознаем возможных последствий разнообразных и многочисленных исследований, а врачи не желают проявлять элементарную внимательность к пациентам и заботу о них, предупреждая об опасности.
В платной медсанчасти, где я дважды делала обследования на остеопению, меня оба раза заставляли подписать договор о добровольном согласии на проведение процедуры остеоденситометрии, сказав мимоходом, что это чистая формальность, ибо сама процедура совершенно безопасна. Я подписала договор, как всегда, не читая. Думаю, так поступала не я одна, если учесть, что в коридоре ждет очередь, а на прием каждого пациента отведено строго определенное время. Тут уж не до расспросов и диалогов с врачами…
Прочтя книгу Мендельсона, я поняла, что даже гораздо более безобидные на первый взгляд измерения и обследования заслуживают вдумчивого отношения к ним.
Впрочем, каждый вправе иметь свое мнение. Только пусть это мнение будет основано на здравом смысле и полной информации о том, как влияет на наше здоровье та или иная процедура. Итак, доктору Мендельсон с первых слов берет быка за рога:
Я не советую вам являться на профилактический осмотр, если вас ничего не беспокоит. Даже если у вас есть какие-то жалобы, обращение к врачу не всегда полезно. Весь процесс диагностики – с момента вашего появления в кабинете врача до момента, когда вы выходите от него с рецептом или направлением, – не более чем ритуал, который редко приносит пользу.
Предполагается, что сам факт вашего появления у служителя медицинского культа и готовность довериться ему принесут вам пользу; чем тщательнее вы обследуетесь, тем лучше для вас.
>>
Все это вздор. Вам следует относиться к обследованиям скорее с подозрением, чем с доверием. Вы должны представлять себе их опасность; проще говоря, вам нужно знать, что безобидные, на первый взгляд, процедуры могут угрожать вашему здоровью и благополучию.
Чем опасны стетоскоп и термометр?
Диагностические приборы опасны сами по себе. Например, стетоскоп – это не более чем культовый предмет. Как прибор он приносит больше вреда, чем пользы. Несомненно, что при помощи стетоскопа от пациента к пациенту могут передаваться заразные болезни. Зато почти не существует сколько-нибудь серьезной болезни, которую нельзя было бы заподозрить или диагностировать без стетоскопа. При врожденном пороке сердца ребенок синюшный, и уже поэтому диагноз очевиден. При других сердечных заболеваниях диагноз может быть поставлен после измерения пульса на разных частях тела. Например, при сужении аорты наблюдается слабый пульс в бедренных артериях в паху. Чтобы обнаружить это, стетоскоп не нужен.
Единственное преимущество стетоскопа – удобство и психологический комфорт врача, так как не существует ничего, что можно было бы расслышать при помощи стетоскопа и не расслышать, приложив ухо к груди пациента. Я видел врачей, которые носят стетоскоп на шее и «слушают» пациента, не вставляя наушники в уши.
Одно время я думал, что это ужасно. Но теперь я понял: возможно, врачи понимают или чувствуют, что пациент сам хочет, чтобы его прослушали стетоскопом, потому что это, скорее, часть священного ритуала, чем разумная или полезная процедура.
А ведь она может быть и вредной, особенно для детей.
Представьте, что мать приводит своего ребенка на ежегодный профилактический осмотр. У малыша нет ни малейших жалоб. Но врач берется за стетоскоп и обнаруживает функциональные шумы в сердце – безобидный шумок, возникающий как минимум у одной трети всех детей в том или ином возрасте. И вот перед врачом встает выбор – сообщить об этом матери или нет. Когда-то врачи были приучены держать подобную информацию при себе. Они могли сделать пометку об этом в карте, но в такой форме, что понять ее могли только коллеги. В последнее время врачей учат делиться такими сведениями с родителями. Возможно, ради соблюдения права пациента на информацию, а может быть, что более вероятно, из боязни, что другой врач обнаружит шум и объявит о нем первым.
Итак, врач решает сказать об этом матери. И даже если он заверит всю семью, что данный шум в сердце безопасен, и мать и ребенок, возможно, всю жизнь будут подозревать, что нечто действительно не в порядке. Скорее всего, после этого мать пойдет к детским кардиологам, которые назначат бесконечные ЭКГ, рентген грудной клетки, даже сердечную катетеризацию, чтобы «помочь матери добраться до сути проблемы». Исследования показали, что родители детей, у которых обнаружили шумы в сердце, совершают две ошибки: они ограничивают двигательную активность своих чад, не разрешают им заниматься спортом и поощряют переедание.
Вот худшее, что можно сделать, – собственными руками превратить детей в инвалидов!
Хотя электрокардиограф (ЭКГ) выглядит куда солиднее, чем стетоскоп, это тоже не более чем еще одна дорогостоящая игрушка врача. Исследование 20-летней давности показало, что если одну и ту же кардиограмму расшифровывают разные врачи, расхождение в оценках достигает 20 %. На ту же величину отличаются друг от друга расшифровки кардиограмм, сделанные одним и тем же врачом, но в разное время. На результат электрокардиограммы влияют разные факторы, а не только состояние сердца пациента: и время суток, и то, чем был занят человек перед снятием кардиограммы, и еще много чего. Однажды был проведен эксперимент по изучению кардиограмм людей, действительно перенесших инфаркт миокарда. По данным ЭКГ получилось, что инфаркт перенесла только четверть из них, половина кардиограмм допускала двоякое толкование, на остальных не было никаких следов инфаркта. В результате другого эксперимента было обнаружено, что более половины кардиограмм здоровых людей показывает существенные отклонения от нормы.
И все равно терапевты и другие медицинские работники все больше и больше доверяют ЭКГ при диагностике сердечных заболеваний. Меня часто посещает видение. Человек находится в кардиологическом отделении после сердечного приступа и вполне сносно чувствует себя до тех пор, пока не появляется медсестра со шприцем. Она объявляет, что кардиограмма показала нарушение сердечного ритма и требуется немедленное лечение. (Конечно, она знать не знает об исследованиях, обнаруживших высокую степень неточности диагностических приборов, и о частых перепадах напряжения в оборудовании, находящемся в одном отделении.) Мой воображаемый пациент начинает протестовать и умолять медсестру: «Пожалуйста, проверьте мой пульс. Он абсолютно нормальный!» Но медсестра отвечает, что нет смысла измерять пульс – как можно спорить с машиной! – и немедленно вонзает иглу. О последствиях легко догадаться.
Этот сценарий не столь уж фантастичен, как может показаться. Некоторые «передовые» кардиологические отделения оборудованы приборами, которые могут самостоятельно «корректировать» сердцебиение пациента. Им – приборам! – дано право решать, требуется ли сердцу пациента дополнительный импульс. Я слышал о случаях, когда такой прибор ошибался.
Несмотря на то что электроэнцефалограф (ЭЭГ) является прекрасным средством диагностики некоторых видов судорожных явлений, диагностики и локализации опухолей мозга, лишь немногим известно о весьма ограниченных возможностях этого прибора. Примерно у 20 % людей с клинически подтвержденными судорожными расстройствами электроэнцефалограмма никогда не показывает каких-либо отклонений. Зато у 15–20 % совершенно здоровых людей на электроэнцефалограмме обнаруживаются отклонения. Чтобы продемонстрировать сомнительную надежность ЭЭГ при измерении активности мозга, электроэнцефалограф подключили к манекену, у которого голова была наполнена лимонным желе. Прибор объявил: «Живой!»
Вероятность ошибок ЭЭГ очевидна. Но электроэнцефалограф продолжает являться основным инструментом диагностики при решении вопроса о том, действительно ли у ребенка есть органические изменения, вызывающие трудности обучения, незначительные повреждения мозга, гиперактивность или еще какой-нибудь из 20–30 диагнозов, придуманных для этого «болезненного» состояния. Каждый детский невропатолог, когда приходит время для публикации, пишет статью о значении того или иного пика или спада на электроэнцефалограмме, но до сих пор не сложилось единого мнения о том, существует ли какая-либо взаимосвязь между данными ЭЭГ и поведением ребенка.
И все-таки недостаточная научная обоснованность этого метода диагностики не помешала широкому распространению электроэнцефалографов и резкому росту числа направлений детей на ЭЭГ. Я часто советую студентам, занятым поиском работы, идти в электроэнцефалографию, потому что это благоприятная почва для карьерного роста, как и все, связанное с проблемами при обучении. Сегодня все – педагоги, врачи, родители – сознательно или бессознательно выбирают медикаментозное решение поведенческих проблем.
Что происходит, если родителей слишком резвого ребенка вызывают в школу?
Им сообщают, что у их чада, возможно, имеется какое-нибудь органическое нарушение, гиперактивность или незначительное повреждение мозга. Родителям советуют поскорее показать школьника врачу, чтобы сделать электроэнцефалограмму. И на основании данных ЭЭГ, которые могут быть и неверными, при помощи лекарств у ребенка формируется тип поведения, удобный учителю.
«Измерения – причина всех несчастий в педиатрии»
Поскольку в современной медицине просто молятся на цифры и статистику, количественная информация считается буквально последним словом в диагностике. И какими бы ни были орудия измерений (простыми, как термометр, весы, детская бутылочка с делениями, или сложными, как, например, рентгеновская установка, электрокардиограф, электроэнцефалограф, оборудование для лабораторной диагностики), люди ослеплены их священным сиянием настолько, что уже не могут доверять даже собственному здравому смыслу, а тем более заключениям врачей – непревзойденных мастеров диагностики, использующих в своей работе качественные, а не количественные методы.
Измерение – причина всех несчастий в педиатрии и акушерстве. Педиатр взвешивает ребенка и ставит все с ног на голову, если тот не набрал определенного количества граммов. Врач подменяет качественную оценку количественной. Ему следовало бы задаться такими вопросами: как выглядит ребенок? как он себя ведет? как он смотрит на вас? как двигается? как работает его нервная система? Но вместо того, чтобы довериться своим наблюдениям, врач основывается на цифрах. Иногда малыш, находящийся на грудном вскармливании, набирает вес не так быстро, как представляется нужным врачу. И врач переводит грудничка на искусственное питание – в ущерб здоровью и матери и ребенка.
Беременным также не следует уповать на измерения. Не существует никаких правил, диктующих, какой вес можно набрать той или иной женщине во время беременности. И здесь качество важнее количества. Нужно есть не определенное количество пищи, а пищу необходимого качества. Если женщина следит за своим питанием, ее вес будет нормальным и она сможет с полным правом игнорировать измерения.
Казалось бы, какую опасность могут представить предназначенные для детского питания бутылочки с делениями? Педиатр рекомендует матери следить за тем, чтобы ребенок съедал столько-то граммов смеси за одно кормление, и она воспринимает это замечание как прямое указание. И во время каждого кормления, хитростью или угрозами – любым путем – мама добивается, чтобы именно это количество смеси было вылито из бутылки и влито в малыша. В результате получаем массу взаимно неприятных ощущений у матери и ребенка – напряженность и беспокойство появляются там, где есть место только для любви и наслаждения. Я уж не говорю о перспективе ожирения в будущем.
Измерение температуры, в сущности, тоже бесполезная процедура. Когда мать заболевшего ребенка звонит врачу, тот первым делом спрашивает, какая у него температура. Но этот вопрос лишен смысла, так как некоторые безобидные болезни протекают с очень высокой температурой.
Скажем, розеола, обычная детская болезнь, совершенно безвредная, часто повышает температуру до 40–40,6 °С. И в то же время существуют смертельно опасные болезни, скажем, туберкулезный менингит, при которых температура нормальная или почти нормальная. Поэтому врача должны интересовать качественные, а не количественные параметры – например, как чувствует себя ребенок, появилось ли что-нибудь необычное в его поведении. Поскольку измерение температуры – это просто бесполезный ритуал, матерям на вопрос врача о температуре следует отвечать: «Я не знаю. Не мерила» или: «У нас дома нет градусника». Конечно, после такого ответа врач, возможно, сочтет мать странной, не вполне адекватной или даже психически больной. Во избежание этого называйте первую попавшуюся цифру. Если вам действительно необходимо привлечь внимание врача, выберите внушительные «сорок градусов». Допустим, доктор, придя к вам, обнаружит, что температура нормальная, ровно тридцать шесть и шесть. Солгите, не моргнув глазом: «Но недавно она была гораздо выше!»
Если врач все же не поверит, единственное, в чем он сможет вас обвинить, так это в невнимательности. Вы даже можете подсказать ему этот вариант, воскликнув: «Ой, наверное, я не разглядела!» Теперь, когда преграда в виде сакральных чисел на шкале термометра преодолена, вы можете перейти к более важным вопросам.
Рентген – прибор магической силы?
Гораздо более распространенным и опасным орудием современной медицины стал рентген, прибор поистине магической силы. Врачи знают, что их способность первыми узнавать причину расстройства, видеть насквозь то, чего не видят другие, внушает людям благоговейный трепет. Они буквально упиваются этой властью и назначают рентген по любому поводу – от обследования прыщей до выяснения тайн внутриутробной жизни. Многие акушеры настаивают на рентгеновском обследовании, когда в силу своей некомпетентности не могут вручную определить положение плода. И это несмотря на то, что связь детской лейкемии с внутриутробным облучением доказана давным-давно!
Количество заболеваний щитовидной железы, среди которых много злокачественных, выросло в тысячи раз среди людей, подвергшихся 20–30 лет назад рентгеновскому обследованию головы, шеи, верхнего отдела грудной клетки. Рак щитовидной железы может развиться даже после небольшой дозы радиации – меньше той, которая излучается при обзорном снимке зубов.
Ученые, выступая перед Конгрессом США, подчеркнули опасность малых доз радиации не только для самих облучаемых, но и для будущих поколений, у которых могут проявиться генетические повреждения. Они объявили о связи рентгена с развитием таких заболеваний, как диабет, сердечно-сосудистые болезни, инсульт, повышенное кровяное давление, катаракта – короче, со всеми так называемыми возрастными болезнями. Другие исследования выявили связь радиации с раком, болезнями крови, опухолями центральной нервной системы. По самым скромным оценкам, 4000 человек ежегодно умирают от болезней, непосредственно вызванных радиационным облучением, полученным во время медицинских обследований. По моему мнению, этих жертв можно было избежать, как и многих других несчастий, вызванных облучением.
В 50-е годы, когда я был студентом, меня учили, что рентгеновское обследование молочных желез практически бесполезно. Время не переменило этой оценки. Врачи, вроде бы специально обученные расшифровке маммограмм, умеют распознавать на снимке рак груди ничуть не лучше, чем необученные. По некоторым исследованиям, 24 % рентгенологов дают различную интерпретацию снимка груди даже в случае обширного изменения тканей. И 31 % специалистов не соглашаются сами с собой при повторном прочтении того же снимка! Все последующие исследования, в том числе проведенные в Гарварде, только подтверждали достоверность предыдущих.
Тем не менее и по сей день рентген остается предметом культа как у терапевтов, так и у стоматологов. И по сей день сотни тысяч женщин ежегодно выстраиваются в очередь на рентгеновское исследование, несмотря на общеизвестность того факта, что маммография сама по себе вызывает больше случаев рака, чем призвана диагностировать! Ритуальные ежегодные рентгены, рентген при устройстве на работу, рентген при приеме в школу – вся эта рентгеновская ярмарка здоровья продолжается. Люди рассказывают и пишут мне о том, что врачи, признавая их абсолютно здоровыми, все равно настаивают на рентгене. Один человек сообщил мне, что в больнице, где он лежал, чтобы оперировать грыжу, ему сделали шесть рентгеновских снимков грудной клетки. Из разговоров рентгенологов между собой он вынес четкое впечатление, что они просто экспериментировали, с какой выдержкой получаются лучшие снимки. Этому же человеку сделали 30 рентгеновских снимков, когда он обратился в местный стоматологический институт, чтобы заменить коронку.
Многие врачи оправдывают использование рентгена тем, что пациенты сами требуют такого обследования. На это я отвечаю: если уж люди так верят в силу рентгена, лучшее, что могут сделать врачи, – установить в клиниках муляжи рентгеновских аппаратов. Это поможет избежать огромного количества болезней.
Скандальная неточность лабораторных анализов
Еще один аспект диагностики, от которого больше вреда, чем пользы, – это лабораторные анализы. Диагностические лаборатории допускают скандальную неточность. Это убедительно показала проверка, проведенная Центром контроля заболеваний по всей стране в 1975 году: грубые ошибки содержались в четверти всех анализов. Другая общеамериканская проверка обнаружила, что половина лабораторий, имеющих лицензию для работы по федеральной программе льготного медицинского страхования, не соответствует взятым на себя «высоким стандартам».
Чтобы дать некоторое представление о том, ради чего люди тратят по 12 миллиардов долларов в год на лабораторные анализы, достаточно сказать, что специалисты 30 % лабораторий из группы, подвергшейся проверке, не смогли распознать серповидно-клеточную анемию. В другой группе проверенных лабораторий не обнаружили инфекционный мононуклеоз как минимум в одной трети случаев. В 10–20 % лабораторий не нашли признаков лейкемии в образцах тканей.
А в 5–12 % специалисты припишут вам какое-нибудь отклонение там, где его нет. Я люблю приводить в качестве примера одно исследование, обнаружившее, что 197 из 200 человек могут быть «вылечены» просто повторным анализом!
Если вам кажется, что вы уже потрясены этими фактами, то знайте: Центр контроля заболеваний отслеживает и корректирует работу менее чем 10 % лабораторий страны. Таким образом, приведенные примеры отражают лучшую работу лучших лабораторий. При обращении в остальные лаборатории вы рискуете еще больше. И риск будет возрастать, поскольку некомпетентные врачи назначают все больше и больше анализов.
Неточность анализов безмерно высока, но даже если боги сделают все от них зависящее и результаты ваших анализов чудесным образом окажутся правильными, все равно существует опасность, что неверное заключение сделает врач. Одна женщина написала мне, что при обычном профилактическом осмотре в ее кале была обнаружена кровь. Врач подверг ее всестороннему обследованию, включая рентген с барием, но не получил никаких определенных результатов. Из-за этого здоровье женщины действительно ухудшилось, но врач тем не менее рекомендовал дальнейшее обследование. Через полгода он объявил измученной пациентке: «У вас повышенная кислотность желудка!»
Лабораторные тесты и диагностическое оборудование не были бы столь опасны, если бы врачи перестали полагаться исключительно на количественные методы диагностики.
Опасность медосмотра объясняется еще и тем, что врачи могут использовать вас в своих интересах, которые вовсе не совпадают с вашими. Много лет назад, став директором поликлиники, я обнаружил, что врачи во время приема задавали каждой матери один и тот же вопрос: приучен ли ребенок к горшку. И каждый мальчик, который к четырем годам не был приучен к горшку, направлялся на урологическое обследование, которое включало в себя цистоскопию. Всем четырехлетним малышам делали цистоскопию! Я немедленно исключил вопрос о горшке из списка задаваемых на приеме вопросов. Мне недолго пришлось ждать звонка своего друга, заведующего урологическим отделением. Он был очень зол. Сначала он сказал мне, что я был неправ, исключив вопрос о приучении к горшку и, как следствие, отменив урологическое обследование. Он настаивал, что такое обследование необходимо, чтобы обнаружить редкие случаи недержания мочи вследствие органических повреждений. Естественно, все это было полным абсурдом, потому что редкие органические повреждения могут быть выявлены при помощи процедур куда более безопасных, чем цистоскопия. Тогда он признался: оказывается, я помешал выполнению его ординаторской программы, согласно которой для получения очередной аттестации ординаторам нужно сделать определенное количество цистоскопий в год. В его случае это число равнялось 150. Я отнял у него материал для цистоскопии и навлек на себя его гнев.
Здесь мне хотелось бы сделать небольшое отступление и сказать: если в хваленой Америке творятся такие вещи, то что уж говорить о нашей бедной российской медицине? Кто из наших пациентов помнит, чтобы врач на приеме сразу принимался за лечение, а не начинал с направления на всевозможные анализы и обследования? Мы так привыкли к этому, что забыли о той простой истине, что главное дело врача – лечить больного, а не перекладывать ответственность на приборы и лаборатории. Об этой истине и напоминает нам доктор Мендельсон в своей книге. Рассказывая правду о врачах, он открывает то, что характерно для специалистов в любой стране. Поэтому вновь предоставим ему слово.
Лечащий врач должен лечить
Высока степень вероятности, что врач может использовать вас в своих собственных целях. Поэтому любого врача, занимающегося научной или преподавательской деятельностью, следует считать потенциально опасным. Я убежден, что лечащий врач должен лечить. А исследования и преподавание пусть оставит тем, кто называется исследователем или преподавателем. Когда врач пробует себя в чужой роли, он должен быть крайне осторожным. О пациенте и говорить нечего.
Скрытые побудительные мотивы, движущие врачом, жертвой которого вы можете стать, поистине зловещи. И самым опасным мотивом является необходимость регулярно пополнять ряды пациентов и поддерживать тем самым свой статус и материальный уровень.
Ежегодные медосмотры когда-то были рекомендованы тем, кто входит в группы риска (например, рабочим и проституткам). Сейчас многие врачи рекомендуют всем проходить медосмотр хотя бы раз в году. Однако за 50 лет регулярных медосмотров не было получено доказательства того, что люди, добросовестно проходящие эти осмотры, живут дольше или что они здоровее тех, кто вообще избегает врачей. Я бы даже сказал, что последние живут благополучнее, избегая определенного риска, связанного с медицинским вмешательством.
Ваша судьба в буквальном смысле находится в руках врача. Сам факт вашего появления в его кабинете означает, что вы не понимаете, как вы себя чувствуете, что с вами происходит, и что вы не против, чтобы врач решил это за вас. Итак, вы готовы пожертвовать драгоценной свободой – своей самоидентификацией. Если врач говорит, что вы больны – значит, вы больны. Если говорит, здоровы – значит, здоровы. Врач устанавливает границы нормального и ненормального, хорошего и плохого.
Не стоит доверять мнению врача. Многие врачи не в состоянии определить состояние вашего здоровья просто потому, что они изучали не здоровье, а болезни, потому что у них глаз приучен видеть признаки болезни, а не признаки здоровья. И еще потому, что они и понятия не имеют об относительной ценности признаков того и другого для одного человека; врачи всегда более склонны объявить вас больным, нежели здоровым.
Пока доктор держит ситуацию под контролем, он сужает и расширяет границы здоровья и болезни по своему усмотрению, в зависимости от своих намерений и интересов. Например, определяет высокое давление как находящееся выше пределов нормы или около верхней границы нормы. И лечит соответственно – при помощи сильнодействующих лекарств. Таким образом, болезнь охватывает большее или меньшее количество людей в зависимости от того, как ее определяет врач. Например, измерив рост 100 детей, он может утверждать, что двое крайних – самый высокий и самый низкий, или два процента от общего числа, не соответствуют норме и нуждаются в дальнейшем обследовании. Ничто не мешает врачу установить свои стандарты для анализов крови, мочи, для интерпретации электрокардиограмм так, что определенный процент людей, сгруппированных по тому или иному признаку, получит ярлык «возможны отклонения от нормы, необходимо дальнейшее обследование».
Врач находит болезнь там, где ее нет. В конце концов среди 100 детей, которым измерили рост, среди некоторого количества людей, сдавших анализ крови, мочи, сделавших электрокардиограмму, кто-то окажется на нижней и верхней границе нормы. И мало кто выдержит 30–40 различных обследований, не выйдя хотя бы по одному критерию из границ «статистической нормы», что может затем привести к целой череде потенциально вредных и инвалидизирующих медицинских процедур.
Глава 3
Как избегать ненужных осмотров?
Вы должны учитывать личный интерес врача – и опасаться его. Врачи почти всегда удостаиваются большего вознаграждения и признания за вмешательство, чем за невмешательство. Их учат, что лучше вмешаться и сделать что-нибудь, чем просто наблюдать, выжидать, надеяться на то, что пациенту станет лучше (или он уйдет к другому врачу). Важнейшим из моих «подрывных» советов студентам-медикам является такой: чтобы сдать экзамен, успешно окончить медицинский институт и при этом сохранить здоровые нервы, отвечая на тесты, всегда выбирайте ответ, который предусматривает наибольшую степень вмешательства, он наверняка будет правильный.
Если вы однажды поддались уговорам и отправились на медосмотр, ваш врач, возможно, истолкует малейшие отклонения от нормы – настоящие или вымышленные – как предвестники какого-нибудь серьезного заболевания, которые, конечно же, требуют серьезного профилактического вмешательства. Малейшее отклонение показателей сахара в крови может быть истолковано как преддиабетическое состояние, и вам вручат какое-нибудь лекарство. Или, например, врач обнаружит отклонение на кардиограмме, вызванное пролетавшим в тот момент самолетом, и решит, что у вас предынфарктное состояние. И вы уйдете домой с несколькими лекарствами для профилактики, которые не только будут бороться с вашим предынфарктным состоянием, но перевернут всю вашу жизнь вверх дном. У вас начнутся резкие перепады настроения и психического состояния, сопровождаемые помутнением зрения, спутанностью сознания, беспокойством, бредом, галлюцинациями, ступором, припадками и психозом.
Возможно, вам выпишут атромид С «для понижения уровня холестерина», который, не исключено, снизит ваш уровень холестерина, но также наградит вас одним или несколькими побочными эффектами, к которым относятся утомляемость, слабость, головная боль, головокружение, боль в мышцах, выпадение волос, сонливость, помутнение зрения, тремор, потливость, импотенция, снижение сексуального влечения, анемия, язва желудка и двенадцатиперстной кишки, ревматоидный артрит, красная волчанка. Маловероятно, что врач зачитает вам весь этот список из инструкции к лекарству.
Но еще менее вероятно, что он укажет на абзац, обведенный черной рамкой: «На сегодняшний день не установлено, как лекарственное снижение холестерина сказывается на уровне заболеваемости или смертности от атеросклеротического поражения коронарных сосудов – положительно, отрицательно или не влияет никак. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо проводить исследования в течение нескольких лет».
Кто же станет принимать лекарство, прочитав такую инструкцию?
Пожалуй, самым распространенным поводом для профилактического лечения предвестников болезни является обнаружение у вас врачом небольшого повышения давления. Игнорируя то, что давление могло подняться временно от самого посещения медучреждения, доктор, скорее всего, выпишет вам какое-нибудь антигипертензивное лекарство. Облегчения оно принесет мало, зато даст чудесные побочные эффекты – от головной боли, сонливости, летаргии и тошноты до импотенции. В 1970 году исследовательская группа обнаружила, что коронарные лекарства дают слишком высокое число побочных эффектов, включая несмертельный инфаркт, легочную эмболию, и что эти нежелательные эффекты ничуть не перевешиваются тенденцией к снижению смертности.
Чем опасны медосмотры и профилактические проверки?
Во время Великой депрессии 1930-х годов врачи начали рекламировать медосмотры, утверждая их важность, по вполне понятным причинам. По тем же очевидным причинам стоматологи начали загонять людей в свои кабинеты для профилактической проверки.
Недавно я услышал заявление одной влиятельной стоматологической организации о том, что каждый ребенок должен начинать проходить проверки у стоматолога в 3 года, а в 7 лет – у ортодонта. Эти проверки не принесут пользы многим детям, но причинят вред большинству из них.
В данном случае вред наносится не только ртутью, которой загрязнены все стоматологические кабинеты, а также воздействием рентгена и фторированной воды, но и самой процедурой осмотра. Стоматолог переносит бактерии от больных зубов к здоровым на кончике острого инструмента, которым он проверяет зубы. Ортодонтия по сей день остается таинственной областью медицины, не наукой, а искусством, где не требуются доказательства. Мы знаем, что у многих людей возникают проблемы с деснами, если они когда-либо прибегали к помощи ортодонта. Мы также знаем, что многие из тех, кому рекомендовали обратиться к ортодонту и кто этого не сделал, впоследствии обнаружили, что их зубы сами стали ровными.
Если рекомендованные осмотры не принесут вам или вашему ребенку ровно никакой пользы, что наиболее вероятно, то они, очевидно, принесут ее стоматологу или ортодонту.
По моему опыту, врачи, а особенно стоматологи, очень ревностно относятся к регулярным осмотрам. Я даже встречал врачей, которые отказывались помочь пациентам с острой болью, если те не проходили профилактический осмотр в последние полгода! Конечно, такой подход позволяет врачам быть хорошими игроками в медицинской игре «Свали все на жертву». Вместо того чтобы допустить, что их таинства бесполезны, что волшебства не существует, они всегда могут вам сказать, что вы пришли слишком поздно.
Большинство докторов склонны заявлять, что обратиться к врачу никогда не рано. И люди верят в это. Но поймите: сам факт вашего визита к врачу означает, что вы просите о лечении; по крайней мере, таков взгляд специалиста. Проще выражаясь, если вы здесь, значит, вы сами этого хотели. Вы сами решили подвергнуться широкому спектру священнодействий от принятия аспирина до ритуального расчленения. Конечно, врач будет стремиться к наиболее болезненным формам жертвоприношений, так как это повышает его божественный статус.
Некоторые доктора заходят в этом направлении так далеко, что вообще забывают о более щадящих методах. Один мой знакомый молодой человек взялся выдержать стомильную велосипедную гонку, чего раньше никогда не делал. Проехав треть пути, он понял, что не был готов к такой нагрузке, но проносившиеся мимо велосипедисты стали обидно подшучивать над тем, как медленно он ехал. Это его так разозлило, что он поклялся дойти до финиша – и дошел. Проснувшись на следующий день, он не мог пошевелиться. Больше всего болели колени – они приняли на себя основную нагрузку. Нашему велосипедисту было так плохо, что он приковылял к врачу. Тот после осмотра и рентгена заключил, что у молодого человека либо гонорея, либо рак колена. Между тем пациент перед осмотром поведал врачу о стомильной гонке и теперь, после оглашения диагноза, поинтересовался, не вызвано ли его состояние этой гонкой. Врач сказал: «Никоим образом!» – и собрался дать направление к специалисту. Конечно, мой друг тут же выбросил направление. Через несколько дней его ноги были, как новенькие.
Некоторые врачи сваливают вину на пациентов, говоря, что те требуют лечить их от болезней, которые проходят сами собой. Дескать, что поделаешь, если люди являются на прием и просят назначить антибиотики для быстрого избавления от простуды. Или сильнодействующие и опасные противоартритные средства для преодоления небольшой скованности в суставах. Или гормональные препараты для выведения прыщей или сдерживания их появления у подростков. Я не принимаю таких оправданий. Пациенты требуют и многого другого: более продуманного лечения, большего применения натуропатических методов и обсуждения различных вариантов лечения, – но в этих случаях врачи редко уступают.
Если вы хотите защитить себя, вам придется уяснить, что у вас с врачом разные стандарты, и его стандарты ничем не лучше. Врачам не хватает деликатности понять, что сама их манера вести беседу намекает на необходимость лечения. Я советую специалистам не сообщать родителям маленьких пациентов о безобидных шумах в сердце, увеличенных миндалинах, пупочной грыже – ведь почти все эти симптомы исчезают к шести годам. Я прошу врачей не спрашивать матерей трехлетних мальчиков, приучены ли их дети к горшку, так как этот вопрос автоматически заставляет мать думать, что с ребенком что-то не так, если он не умеет пользоваться горшком.
Вам придется изучить еще много других подходов и стратегий поведения, если вы хотите защититься от опасностей, связанных с диагностическими процедурами. Конечно, в критическом положении – в случае аварии, ранения, острого аппендицита – у вас не будет выбора. Но на такие ситуации приходится всего 5 % случаев обращения за медицинской помощью.
Вам вообще незачем ходить к врачу, если у вас нет совсем никаких симптомов. Если же они есть, если вы действительно больны, то прежде всего постарайтесь узнать о вашей проблеме больше, чем знает врач. Вам нужно изучить вашу болезнь, и в этом нет ничего сложного. Вы можете взять те же учебники, по которым учился врач, – наверняка он забыл наибольшую часть из того, что там написано. Существует и научно-популярная литература почти о каждой болезни, с которой вы можете столкнуться. Суть в том, чтобы узнать о своей болезни как можно больше, чтобы иметь равную с врачом, а может быть, и лучшую базу знаний.
Если вам выдано направление на обследование – выясните, зачем оно нужно. Спросите у врача, что он хочет определить с помощью этого обследования. Доктор вам об этом не расскажет, но если вы проведете собственные розыскные мероприятия, то обнаружите, что такие простые исследования, как анализ крови, анализ мочи, туберкулиновая проба и рентген грудной клетки, настолько противоречивы и их так сложно интерпретировать, что польза от них крайне мала.
Также понадобится найти лабораторию, которая делает анализы с высокой степенью точности. Если в лаборатории вам не скажут, каков у них процент ошибочных анализов, вычеркните ее из вашего списка. Если там хвастаются идеальной или почти идеальной точностью – отнеситесь к этому с подозрением, но продолжайте задавать вопросы. Откуда они знают, что их результаты так точны? У них есть сертификат качества? Кто его выдал? Возможно, вы никогда не найдете лабораторию, где на все ваши вопросы ответят удовлетворительно. А если найдете, то требуйте у врача направление в эту лабораторию. Вам, вероятно, будет трудно добиться своего, потому что многие специалисты связаны финансовыми интересами с определенными лабораториями. Настаивайте. Если врач проводит все обследования сам, задавайте ему те же вопросы, которые вы задали бы в лаборатории. В конце концов если от результатов лабораторных тестов зависит, каков будет курс лечения, пересдайте все анализы, даже если вас обяжут сделать это снова в той же самой лаборатории.
Самый эффективный способ, с помощью которого можно добиться того, чтобы процедура диагностики принесла вам пользу, – задавать вопросы врачу. В некоторых случаях, и это будет редкое исключение, он ответит. Вероятнее же всего выразит неудовольствие. Все равно продолжайте спрашивать – тем быстрее вас выставят из кабинета. По поведению врача будет нетрудно составить о нем мнение как о человеке и специалисте.
Приучайтесь к ответственности за свое здоровье
Ваши вопросы смогут уберечь и от рентгена. Конечно, лучшая защита от рентгена – это его отсутствие. Направление на рентген молочных желез женщин до 50 лет и женщин без жалоб в семейном анамнезе не оправдывается необходимостью выявления рака груди. Рентген груди вообще представляет сомнительную пользу для всех женщин, так как молочные железы особенно чувствительны к радиации. Каждая женщина может избежать рентгена, просто сказав врачу, что ей кажется, будто она беременна (неважно, действительно ли это так). Беременные женщины или те, кто действительно думают, что беременны, должны громко заявить о своем положении каждому, кто попытается направить на них рентгеновские лучи. Врач или стоматолог, который настаивает на облучении беременной женщины без серьезных на то оснований, должен лишаться лицензии.
Чтобы избежать рентгена, пригодны различные методы: от валяния дурака – «Мне действительно нужен этот рентген?» – до хитростей и уговоров. Иногда это помогает, но вы должны быть готовы к прямой конфронтации. Иногда врач просто сажает вас на каталку и везет к рентгену. Это типичная выходка, при помощи которой полностью дееспособных людей насильственно унижают, попирают их достоинство, обезличивают и превращают в смиренных и управляемых пациентов. Если такое когда-нибудь проделают с вами – выпрыгивайте из каталки и вставайте на ноги. Развивайте в себе ответственность за свое здоровье. Любые последствия прыжка с каталки, будут несомненно, менее вредными, чем побочные эффекты рентгена.
Если вы приняли решение не делать рентгена, но ваш врач все еще пристает к вам как с ножом к горлу, задайте ему следующие вопросы: что вы собираетесь у меня найти? какова вероятность того, что вы обнаружите это при помощи рентгена? можете ли вы использовать более безопасные методы? у вас самая современная и хорошо обслуживаемая установка с самым низким уровнем облучения? вы надежно защитите мои остальные части тела? как рентген повлияет на лечение? когда вашу рентгеновскую установку последний раз проверяли на безопасность? Продолжайте спрашивать до тех пор, пока ответы врача не позволят вам сделать обоснованный выбор. Если вы решите, что вам действительно нужен рентген, сделайте снимки только тех органов, которые необходимо обследовать именно сейчас. Не позволяйте ни врачу, ни рентгенотехнику делать какие-либо дополнительные снимки «на всякий случай, раз уж вы все равно пришли».
Чтобы полностью защититься от врача, вам нужно научиться врать ему. Это не такой уж странный шаг. Успешно противостоять профессиональной бюрократии невозможно, не обманывая ее. Мы учимся врать школьным учителям в довольно нежном возрасте не случайно, а потому что догадываемся: задача школы – не образование, а выдача аттестата. Ну а тем, что по-настоящему необходимо в жизни, мы овладеваем и вне стен школы.
Если вы, например, кормящая мать, ваш врач почти всегда будет против грудного вскармливания хотя бы потому, что специалисты о нем ничего не знают. Что вы станете делать, если врач, взвесив ребенка и сверившись с таблицами, решит, что младенец набрал недостаточно веса? Что вы предпримете, если доктор посоветует давать младенцу, возраст которого один месяц, твердую пищу – кашу или фрукты? Попытаетесь поспорить с ним, потому что кому как не вам лучше знать, что нужно вашему ребенку? Просто откажетесь выполнять его указания? Но в этом случае врач обидится и, возможно, прекратит с вами работать. Допустив, что врач – разумный и заботливый человек, попробуете уговорить его, убедить в своей правоте?
Но вы можете и притвориться. Не говорите врачу ничего, кроме «Так точно!». И когда он выдаст вам упаковку детского питания, просто выбросите ее в первый же мусорный бак и продолжайте кормить ребенка грудью. Когда на очередном осмотре доктор снова положит ребенка на весы, поведайте, в каком восторге ваш бэби от фруктов и каши. И тогда врач, посмотрев на показания весов, с удовлетворением сообщит вам, что теперь с ребенком все в порядке.
К сожалению, в некоторых ситуациях прибегнуть к обману невозможно. Например, акушер-гинеколог просто взвесит вас и ничто не помешает ему развивать вредные идеи об ограничении прибавки в весе во время беременности. Многие женщины приносят на первый осмотр целый список того, чему они не желали бы подвергнуться во время родов. Они объясняют, что им вовсе не нужно, чтобы их брили, делали рассечение промежности, применяли обезболивающие средства, стимуляторы и т. д. Врач согласно кивает, но к концу родов женщина обнаруживает, что, несмотря на ее запреты, с ней благополучно проделали все эти процедуры.
Трудно ожидать, что женщина во время родов будет в силах контролировать действия врача. Все равно он сделает так, как считает нужным. Вот почему важно нарушить привычный ход вещей и добиться от специалиста желаемого прежде, чем ситуация станет критической. После того как вы задали доктору свои вопросы, совсем не обязательно верить каждому его слову. Напротив, проверяйте все, в чем он вас убеждает. Вы должны много читать и знать о своей проблеме больше, чем ваш врач.
Основной массе специалистов можно доверять не более чем продавцам подержанных машин. Что бы ни говорил и ни рекомендовал ваш доктор, прежде всего постарайтесь понять, какая ему от этого выгода. Например, если неонатолог восхищается тем, что появление отделений для новорожденных из групп высокого риска заметно повысило выживаемость младенцев, проверьте, не работает ли он в таком отделении.
Всякий раз, когда вы слышите суждение врача, не совпадающее с вашей точкой зрения, спорьте с ним, опираясь на другое мнение. Немногие поступают так, потому что люди чаще всего боятся разгневать врача, настроить его против себя. Не бойтесь! Спор – хороший способ проверить лояльность специалиста. Гнев и враждебность, проявленные по отношению к вам, полезны для вас. Это может послужить причиной того, что вы измените отношение к вашему врачу и вообще ко всем докторам.
Если вам предстоит принять решение относительно какой-либо медицинской процедуры – ищите человека, на чью мудрость вы полагаетесь, и советуйтесь с ним. Когда-то в далеком прошлом врачи были культурными и образованными людьми. Они разбирались в литературе и искусстве и были отмечены печатью дальновидности и благоразумия. Теперь ситуация изменилась. Вам нужно искать совета у людей, имеющих тот же опыт, что и вы, те же симптомы и те же заболевания. Обсудите свою проблему с друзьями, соседями, домочадцами. Узнайте, что думают их врачи.
Врачи, однако, не советуют слушать, что вам рассказывают в мясной лавке, в бакалее, в парикмахерской. Обращаться к друзьям и родным они также не рекомендуют. Как вы думаете, почему? Да потому, что охраняют свою священную власть. Так что как только вы заметили появившиеся у вас симптомы, советуйтесь и с друзьями, и с близкими, и с другими людьми, которых вы хорошо знаете и которым доверяете.
В результате вы наверняка обнаружите, что вполне можете обойтись без врача.
Вот такие нестандартные, а порой и шокирующие советы дает профессиональный врач в отношении своих же коллег. Не знаю как ваше, а мое безусловное доверие к набившей оскомину истине о важности профилактической медицины и пользе выявления болезней на ранней стадии сильно поколеблено. Оглянувшись вокруг, я заметила, что те из знакомых мне пожилых