Наталья Георгиевна Гундарева (28 августа 1948, Москва — 15 мая 2005, Москва) — советская и российская актриса театра и кино. Одна из самых популярных актрис советского кинематографа 1970 — 1990 годов.
Родилась в Москве 28 августа 1948 года, отец- Георгий Макарович, работал инженером на заводе, мать- Елена Михайловна, работала инженером-проектировщиком. Ее назвали Наташей не в честь кого-то, а потому что девочки, родившиеся в эти годы, были, как правило, Танями или Наташами. Наталья Гундарева рассказывала: «Я вышла с этим именем уже из роддома. Как у всякого новорожденного, у меня была вот такая огромная голова. Но говорят, что рот у меня был еще больше головы, и орала я соответственно. И когда вкатывали коляску с детьми для кормления, нянечка в роддоме просто меня кидала маме со словами: возьмите вашу Наташку! Когда мама со мной вышла из роддома, то я уже откликалась на это имя, и отец сказал: ну пусть будет Наташкой».
В отличие от многих ровесников, родившихся в абсолютно атеистическое время, Наташу в детстве крестили – маленький нательный крестик из меди сохранился у Гундаревой до конца; он до того истерся, что распятие лишь смутно проступало на рисунке, пришлось сделать для него специальный медальон. Она росла в коммуналке на Таганке, где на сорок три человека был один умывальник. Родители Гундаревой были преданными поклонниками Художественного театра. В эти дорогие для них стены привели они впервые и свою дочь – на «Синюю птицу». Эта сказка Метерлинка запомнилась Наташе на всю жизнь как какое-то удивительное, непостижимое волшебство, когда гаснет свет и бесшумно раздвигается занавес.
«Я больше близка с мамой, потому что мои родители разошлись, когда я была еще маленькой. Мне не очень повезло с дедушками и бабушками. Папиных я вообще не знала – они умерли до моего рождения, маминого отца я не знала, потому что его посадили в 1936 году. Знала только бабушку, и то недолго. По словам мамы, бабушка меня страшно избаловала». Они с мамой переехали с Таганки в Кривой переулок, почти рядом с Красной площадью – занимали комнатку на верхнем этаже, под самой крышей и, как вспоминала Наташа позже, «поднимались туда по длинной винтовой лестнице. Дома у нас не было часов, поэтому время узнавали, подходя к окну и глядя на Спасскую башню Кремля».
В восьмом классе вошел в жизнь Наташи Гундаревой ТЮМ – Театр юных москвичей во Дворце пионеров на Ленинских горах. Руководила ТЮМом Евгения Васильевна Галкина. Она рассказывала, что, когда Наташа впервые пришла, группа была уже набрана и принимать кого-то сверх уже имеющего количества Евгения Васильевна не хотела, но «Наташа была такая живая, непосредственная, что я сделала исключение. На сцене она играла с упоением!»
Здесь же, в ТЮМе, настигла Наташу первая любовь, о которой и сегодня рассказывают все бывшие «тюмовцы». Журналистка А. Велигжанина писала: «...Наташа Гундарева и Владик Долгоруков были неразлучны, Владик нежно ухаживал за хохотушкой Наташей. Вместе играли в спектакле „Король-Олень“ – Владик был Королем, и к нему приходила свататься героиня Гундаревой Смеральдина. По сюжету сказки Король отвергает ее любовь. А в жизни любовь Наташи отвергли... родители Владика. Узнав о серьезном увлечении сына, они даже приходили во Дворец пионеров и требовали на него повлиять. Потом и Наташины родители высказались против их дружбы. Для Наташи и Владика это стало первой в жизни трагедией. Их любовь угасала мучительно долго».
Ангелом она не была никогда. Слишком самостоятельная, слишком гордая, никогда не заискивающая перед старшими. А в тринадцать лет Наташа начала курить. Курила ее мама, Елена Михайловна, и Наташе было интересно, что находит мама в этой привычке? И – пристрастилась на всю жизнь. Правда, в какой-то период бросила и целых семь лет не курила: «Вдруг мне стало противно, я выбросила начатую пачку и не стала покупать новую. Потом опять закурила, наверное, возникла необходимость за чем-то спрятаться, хоть за сигаретным дымом».
«Из десятого класса я ушла, разругавшись с одним педагогом, – рассказывала Гундарева. – Училась в вечерней, работала в КБ, занималась на подготовительных курсах. Решила стать строителем...» Необходимый трудовой стаж она зарабатывала в конструкторском бюро чертежницей. Успешно училась на подготовительных курсах МИСИ и начала успешно сдавать экзамены. Два самых трудных – математику и физику – уже сдала, когда внезапно «забегает приятель: „Неси документы к нам в Щукинское!“ Почему-то послушалась...
В „Щуке“ на одно место было 247 человек. Одна мысль сверлит: надо сделать что-то невероятное, чтобы произвести впечатление на комиссию. Гардероб у меня был невелик. Надела платье, усыпанное голубыми цветами. Стала похожа на необъятную цветочную клумбу: куда ни кинь взор, везде, до горизонта – я. Завилась, накрасила ресницы, брови, щеки, губы. Посмотрела на себя в зеркало: «Черт побери, только так и врежешься в память!» Иду по улице, и вдруг дождь. Такого дождя в Москве, по-моему, вообще до этого не бывало. Потоки воды смыли мои кудри, мои щеки и, как мне казалось, даже цветы с платья... Вот в таком виде, в прилипшем к телу платье, я вошла в училище. И с тех пор я всю жизнь так делю: до Дождя и после Дождя». Кто знает, как бы решилась судьба Гундаревой, если бы один из педагогов не сказал своим коллегам, что чертики в глазах девушки куда важнее ее полноты – они придают обаяние будущей актрисе, помогают заметить ее живой и подвижный ум. Коллеги согласились и проголосовали «за».
Щукинское училище Наталья Георгиевна окончила с отличием и получила приглашения чуть ли не во все театры Москвы! Театр им. Вл. Маяковского, в труппе которого так счастливо оказалась вчерашняя студентка, стал ее единственным на всю жизнь театром. Кто-то когда-то назвал ее «конопатым чудом». Было это во времена ТЮМа или позже, уже в Щукинском училище, а может быть, и в первые годы в театре. Прозвище «приросло» к ней – Наташа Гундарева, действительно, воспринималась как чудо, прелестное лицо которого было усеяно очаровательными конопушками – в сочетании с пышными рыжеватыми волосами это было так красиво, что дух захватывало! В 1973 году во время съёмок телевизионного спектакля «Обрыв» она познакомилась с Леонидом Ефимовичем Хейфецем. Известный режиссёр был на 14 лет старше молодой актрисы.
Леонид Хейфец вспоминает о начале работы: «Работа должна была начаться со дня на день, но нет исполнительницы на роль Марфеньки. В конце концов замученная мною редакторша сказала: «Послушайте, в Театре имени Маяковского появилась молодая актриса из 'Щуки', зовут Наташа, а фамилия...» Тут она стала вспоминать, но так и не вспомнила, полезла в записную книжку и прочла чуть ли не по складам: Гундарева. На следующий день я встретился с ней в Малом театре. Когда увидел – ахнул: ну какая это Марфенька! Во-первых, показалась нескладной, чересчур круглой, довольно пухлой, чтобы не сказать больше, да еще какая-то косолапая. Да разве это Марфенька! Начали репетировать. Первые слова, первые реплики. И все. Я мгновенно забыл про какую-то воображаемую Марфеньку».
Спустя некоторое время она стала женой Леонида Хейфеца. Журналистка А. Велигжанина пишет: « Леонид Ефимович до женитьбы жил в Театре Советской армии прямо за кулисами. Но хлопотал о квартире, говорил другу, мол, получу жилье, и тогда уж с Наташенькой поженимся. Так и вышло. Супруги поселились в новой прекрасной квартире на Тверской. Хейфец ставил спектакли в Малом театре и частенько всю труппу после спектакля вел к себе домой. Сначала Гундарева привечала гостей с радостью, потом ночные посиделки стали даваться ей с трудом: после фильма „Сладкая женщина“ ее засыпали предложениями, она очень уставала, а тут – гости чуть ли не каждый вечер! Подруге Гундарева жаловалась: „Я так устала от хозяйских забот. Не могу больше! Все, кончилась моя любовь!“ И после шести лет счастливой супружеской жизни она решилась на развод: работа победила».
В 1979 году во время работы над звёздным спектаклем «Леди Макбет Мценского уезда» Гундарева сблизилась со сценическим партнёром по роли Виктором Корешковым. После короткого и бурного романа они поженились, но брак вскоре распался. Михаил Филиппов, актёр театра Маяковского, и Гундарева были давними знакомыми. Филиппов был женат на дочери Андропова — Ирине. В 1986 году Филиппов и Гундарева поженились. Последний брак был по-настоящему счастливым: сложились две половинки яблока, Наталья и Михаил нашли друг друга, чтобы оставаться вместе до самого конца, чтобы быть вдвоем во всем – в работе и в жизни, в радости и в горе.
Детей у Натальи Гундаревой не было. Сама она говорила, что детей ей заменил театр. Однако у Натальи Гундаревой в 40 лет появилась так называемая «приемная дочь» Ирина Дегтева. О ней писал муж Гундаревой Михаил Филиппов в книге «Наташа»: «Жили-были старик со старухой. И не было у них детей. И послал им Бог дочку… Вот и нам послал Господь дочку. Не Снегурочку, не Дюймовочку, а как Маугли — Человеческого детеныша — Ирку! Мы оба привязались к ней, а она к нам. Когда мы обрели этого Подкидыша, ребёнку было лет тридцать, так что многие заботы от нас отпадали — она умела читать, плавать, и в школу нас никто не вызывал за неуспеваемость и проказы».
Говоря об актрисе, Игорь Костолевский произносит слово «самосожжение» – пожалуй, оно наиболее точно характеризует Наталью Гундареву. В жизни и в творчестве. Особенно – в последние годы, предшествовавшие болезни: она торопилась успеть, стремилась реализовать все, что было заложено свыше в ее так богато одаренную натуру, словно понимала, насколько мало осталось времени. Словно чувствовала, что отдать всего так и не успеет, потому что неисчерпаемым был колодец ее души и ее таланта... По словам Майи Полянской, на вопрос: «Ну что делать, если не везет?» – она отвечала: «Если мне не везет, я впрягаюсь и везу сама». «Когда меня спрашивают: „Наташа, почему ты такая сильная?“ – я отвечаю: „Потому что слабая. У меня другого выхода нет, как быть сильной“», – говорила она в одном из интервью. И не лукавила.
Гундарева тусовок избегала – жаль было тратить на них время. В нескольких интервью актриса объясняла спокойно и просто, почему подобное времяпровождение чуждо ей: «Я люблю иногда „вскинуться“... Одеться особенно нарядно, замечательно выглядеть, поехать куда-нибудь. Но такое настроение у меня бывает, пожалуй, раз в пять лет, не чаще. Я всегда говорю, что я человек не светский и никакой особой потребности в светской жизни у меня нет... Места, которые мы называем „тусовками“ и куда меня действительно приглашают довольно часто, – это не те места, где можно хоть чуть-чуть приблизиться к интересующему тебя человеку. Это круговерть, где люди не смотрят друг другу в глаза. Мне повезло, что я рано это поняла и не трачу свою жизнь на эти сборища. Я не люблю находиться в хаосе... Когда мне надо, я надеваю „долгое“ платье, делаю очи вместо глаз и иду. Но иду, как агнец на заклание. Конечно, бывает приятно, но проводить так большую часть жизни, когда рядом есть друзья, которых очень редко видишь, когда нужно что-то прочитать, что-то подучить, собрать или разобрать чемоданы...»
«Я вообще больше люблю пасмурные дни, весна – не мое время года. Не люблю ярких красок пышной природы. Может быть, потому, что на сцене мне необходимы и чрезмерность, и сочность, – в природе ищу противоположного. На сцене у меня не Левитан, а скорее, Репин получается. Там я реализуюсь, а в жизни тянет совсем к другому. Я люблю полумрак, метели люблю, когда снег падает хлопьями – люблю. Я так подробно про это говорю, потому что это и есть мои «минуты для себя», когда мне становится хорошо от того, что смотрю на падающий снег или впитываю в себя таинственный полумрак комнаты. Это принадлежит только мне, и возникает ощущение, что этот день, как и каждый, – единственный»- рассказывала Н. Гундарева.
Ещё с начала 1980-х годов друзья и знакомые стали замечать, что у актрисы появились проблемы со здоровьем. Несколько раз из-за приступов гипертонической болезни переносились её спектакли. В 1986 году Гундарева, которая с удовольствием водила машину, попала в тяжёлую аварию и почти год приходила в себя. Последней работой в театре стала роль Леттис в «Любовном напитке» (1997). В 1999 году актриса серьёзно сбросила вес и перенесла пластическую операцию. Последнюю роль — Василису Саввичну в сериале «Саломея» — актриса сыграла в начале 2001 года.
Изменившийся облик Натальи Гундаревой вызвал множество пересудов. Слухов, сплетен было множество, зависти тоже хватало. Может быть, в какой-то мере справедливо рассуждение врача-невролога Нины Андриенко: «Гундарева, появившаяся на обложках глянцевых журналов после пластической операции, выглядела сногсшибательно, но это была всего лишь фотогеничная маска. На телеэкране – в движении все обстояло не столь радужно. Застывшее лицо отказывалось слушаться, и, судя по всему, это стало потрясением для чрезвычайно требовательной к себе актрисы... После радикального изменения внешности организм испытывает стресс, потому что сам себя не узнает».
В середине июля 2001 года едва ли не все столичные газеты начали полниться страшными новостями: в ночь с 18 на 19 июля Наталье Гундаревой стало плохо, она была доставлена в городскую больницу города Дедовска, неподалеку от дачи, где проводила отпуск. Актрису доставили в местную больницу с диагнозом «нарушение мозгового кровообращения» (инсульт). Всю необходимую помощь – и чем быстрее, тем лучше! – в подобной ситуации могут оказать только в специализированном неврологическом отделении. Дедовская клиника такими возможностями не располагает, поэтому Гундареву перевезли в столицу, но драгоценное время было упущено.
21 июля состояние больной внезапно ухудшилось – Гундарева впала в кому. 27 июля пациентку перевели в НИИ нейрохирургии имени Н. Н. Бурденко: ситуация неуловимо изменилась к лучшему. 31 июля появились признаки выхода из комы: к актрисе постепенно возвращалось сознание, она стала реагировать на отдельные команды врачей. 1 августа Гундарева, наконец, полностью пришла в себя. 7 августа – отключение от аппарата искусственной вентиляции легких. Гундарева чувствовала себя значительно лучше, но врачи только теперь в полной мере оценили масштаб понесенных потерь – обширный патологический очаг затронул речевые и двигательные центры коры.
23 августа Наталья Георгиевна произнесла первое слово после инсульта. Пациенты, вынужденные осваивать речь заново, остро переживают из-за ошибок и обычно умолкают при посторонних. До самого декабря Гундарева стеснялась обращаться к персоналу и разговаривала только с мужем. 28 августа Наталье Георгиевне исполнилось 53 года. Главным подарком в день рождения была сама жизнь...
...К лету 2002 года ситуация более или менее стабилизировалась. Наталью Гундареву выписали из больницы, и она отправилась в подмосковный санаторий «Валуево» для реабилитации. Чувствовала она себя значительно лучше – много говорила по телефону, общаясь с друзьями, принимала гостей, упорно разрабатывала руку и ногу, не пренебрегая занятиями, часть из которых была довольно болезненной. В интервью с Валерием Кичиным актриса сказала: «Я думаю, что осталась жить не только благодаря врачам, которые меня вытаскивали, и не только близким, а и благодаря любви очень многих людей. Они молились за меня, они подходили и просили обязательно выйти на сцену. Они говорили: вы должны! И если я когда-нибудь выползу на сцену – благодаря им. Я не могу разочаровать тех, кто за меня молился, я должна выйти! В Пятой градской больнице есть церковь, и батюшка мне все говорил: милочка, вы ходите, ходите, вы должны – мы на вас смотрим. И мне ничего не оставалось, как идти...
Я всем заявила: "Знаете, когда я скажу вам всем спасибо? – вот если я выйду на сцену, считайте, что это и есть моя благодарность: безмерная, огромная, всем сразу"». Этого так и не произошло. На сцену своего родного Театра им. Вл. Маяковского она больше не вышла. После санатория вновь вернулась в больницу Святителя Алексия. 15 мая 2005 года Наталья Георгиевна Гундарева скончалась от тромбоэмболии легочной артерии, которую закупорил сгусток крови. Отпевали Наталью Гундареву в храме Воскресения Словущего в Брюсовом переулке. На Троекуровском кладбище, на холме, Наталья Гундарева нашла свой вечный покой. Беломраморный памятник воздвигнут на ее могиле – то ли ангел, то ли прекрасная женщина изображена на нем. Здесь очень тихо, здесь всегда много цветов, здесь ее последний приют.
Михаил Филиппов написал о ней книгу «Наташа». Собственно, это и не книга, а прощание с любовью, с жизнью, которая была прожита ими двоими в бесконечных расставаниях и встречах, коротеньких записочках, рисунках, стишках – во всем том счастливом разнообразии, что принадлежит только двум людям, свыше предназначенным друг другу.
Петр Меркурьев нашел самые, наверное, точные слова: «Сейчас про очень многих говорят: „Великий, великая“. Но это – не про Наташу Гундареву. „Великий, великая“ – это что-то бронзовое, на гранитном постаменте... Наталья Гундарева, к счастью, миновала все эти эпитеты: „знаменитая, выдающаяся, великая“, а очень быстро (и навсегда!) достигла самого высокого для артиста звания: ЛЮБИМАЯ. И остановилось прекрасное мгновение именно в этом звании, которое никакими указами и декретами не утверждается, а дается зрителями».
Выдержки из книги Н. Старосельской «Наталья Гундарева».