(и еще 1393 записям на сайте сопоставлена такая метка)
Другие метки пользователя ↓
blur damon albarn lastfm morrissey muse peter gabriel radiohead suede бред вокруг бредомысли видео все и сразу все обо всем глухозадово грусть диагностическое жистня забавнюшное киллерсы кино концертное красивое любимое любимые мениканутость музыка нытнячка памятное пилот поздравлялки радости жизни самосмешнючество семейство смешно сокровенно сплин строки тварьчество текила с джазззом тесты трогательное увлекательное ужс учёба учеба флешмоб флэшмоб флэшмобы фотобум шуршунятина
Оркестр Че-мальчиш кибальчиш |
Дневник |
кто-то пластырем заклеил в небе умершие звезды
кто-то на стене китайской нацарапал третий глаз
кто-то взял билеты в лето, только не было бы поздно
кто-то дышит через фильтры, ловит радужный экстаз
припев:
а Мальчиш-Кибальчиш ждет измены
в сердце въелась тоска как гангрена
снова небо штурмуют чечены,
и горят облака
а по пятницам солнце искрится,
и за стеклами щурятся лица
Мальчишу ночью всякое снится
перепил молока.
кто-то желтыми цветами устелил дорогу к Богу
кто-то вмазав эфедрина замутил 4-й рейх
кто-то отрезает уши, высылает их Ван Гогу
кто-то собирает души, прячет их в стеклянный сейф.
припев:
а Мальчиш-Кибальчиш ждет измены
в сердце въелась тоска как гангрена
снова небо штурмуют чечены,
и горят облака
а по пятницам солнце искрится,
и за стеклами щурятся лица
Мальчишу ночью всякое снится
перепил молока.
Думаю,и с вами бывает такое: слушая музыку,хочется сказать:так поет моя душа...
Метки: строки |
О'Генри-Последний лист |
Дневник |
В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались
и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют
странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза
два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы.
Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст
повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента
по счету!
И вот в поисках окон, выходящих на север, кровель ХVIII столетия,
голландских мансард и дешевой квартирной платы люди искусства набрели на
своеобразный квартал Гринич-Виллидж. Затем они перевезли туда с Шестой авеню
несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали "колонию".
Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома.
Джонси - уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэн, другая - из
Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Восьмой
улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава
вполне совпадают. В результате и возникла общая студия.
Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют
Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими
ледяными пальцами. По Ист-Сайду этот душегуб шагал смело, поражая десятки
жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за
ногу.
Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым
джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва
ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными
кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на
крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на
глухую стену соседнего кирпичного дома.
Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей
вызвал Сью в коридор.
- У нее один шанс... ну, скажем, против десяти, - сказал он, стряхивая
ртуть в термометре. - И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея
теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша
маленькая барышня решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает?
- Ей... ей хотелось написать красками Неаполитанский залив.
- Красками? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем
действительно стоило бы думать, например, мужчины?
- Мужчины? - переспросила Сью, и ее голос зазвучал резко, как губная
гармоника. - Неужели мужчина стоит... Да нет, доктор, ничего подобного нет.
- Ну, тогда она просто ослабла, - решил доктор. - Я сделаю все, что буду
в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать
кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной
силы лекарств. Если вы сумеете добиться, чтобы она хоть раз спросила, какого
фасона рукава будут носить этой зимой, я вам ручаюсь, что у нее будет один шанс
из пяти, вместо одного из десяти.
После того как доктор ушел, Сью выбежала в мастерскую и плакала в японскую
бумажную салфеточку до тех пор, пока та не размокла окончательно. Потом она
храбро вошла в комнату Джонси с чертежной доской, насвистывая рэгтайм.
Джонси лежала, повернувшись лицом к окну, едва заметная под одеялами. Сью
перестала насвистывать, думая, что Джонси уснула.
Она пристроила доску и начала рисунок тушью к журнальному рассказу. Для
молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным
рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу.
Набрасывая для рассказа фигуру ковбоя из Айдахо в элегантных бриджах
и с моноклем в глазу, Сью услышала тихий шепот, повторившийся несколько раз.
Она торопливо подошла к кровати. Глаза Джонси были широко открыты. Она смотрела
в окно и считала - считала в обратном порядке.
- Двенадцать, - произнесла она, и немного погодя: - Одиннадцать, -
а потом: - "Десять" и "девять", а потом: - "Восемь" и "семь" - почти
одновременно.
Сью посмотрела в окно. Что там было считать? Был виден только пустой,
унылый двор и глухая стена кирпичного дома в двадцати шагах. Старый-старый плющ
с узловатым, подгнившим у корней стволом заплел до половины кирпичную стену.
Холодное дыхание осени сорвало листья с лозы, и оголенные скелеты ветвей
цеплялись за осыпающиеся кирпичи.
- Что там такое, милая? - спросила Сью.
- Шесть, - едва слышно ответила Джонси. - Теперь они облетают гораздо
быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь
это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только пять.
- Чего пять, милая? Скажи своей Сьюди.
- Листьев. На плюще. Когда упадет последний лист, я умру. Я это знаю уже
три дня. Разве доктор не сказал тебе?
- Первый раз слышу такую глупость! - с великолепным презрением отпарировала
Сью. - Какое отношение могут иметь листья на старом плюще к тому, что ты
поправишься? А ты еще так любила этот плющ, гадкая девочка! Не будь глупышкой.
Да ведь еще сегодня утром доктор говорил мне, что ты скоро выздоровеешь...
позволь, как же это он сказал?.. что у тебя десять шансов против одного. А ведь
это не меньше, чем у каждого из нас здесь, в Нью-Йорке, когда едешь в трамвае
или идешь мимо нового дома. Попробуй съесть немножко бульона и дай твоей Сьюди
закончить рисунок, чтобы она могла сбыть его редактору и купить вина для своей
больной девочки и свиных котлет для себя.
- Вина тебе покупать больше не надо, - отвечала Джонси, пристально глядя
в окно. - Вот и еще один полетел. Нет, бульона я не хочу. Значит, остается
всего четыре. Я хочу видеть, как упадет последний лист. Тогда умру и я.
- Джонси, милая, - сказала Сью, наклоняясь над ней, - обещаешь ты мне не
открывать глаз и не глядеть в окно, пока я не кончу работать? Я должна сдать
иллюстрацию завтра. Мне нужен свет, а то я спустила бы штору.
- Разве ты не можешь рисовать в другой комнате? - холодно спросила Джонси.
- Мне бы хотелось посидеть с тобой, - сказала Сью. - А кроме того, я не
желаю, чтобы ты глядела на эти дурацкие листья.
- Скажи мне, когда кончишь, - закрывая глаза, произнесла Джонси, бледная
и неподвижная, как поверженная статуя, - потому что мне хочется видеть, как
упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется
освободиться от всего, что меня держит, - лететь, лететь все ниже и ниже, как
один из этих бедных, усталых листьев.
- Постарайся уснуть, - сказала Сью. - Мне надо позвать Бермана, я хочу
писать с него золотоискателя-отшельника. Я самое большее на минутку. Смотри же,
не шевелись, пока я не приду.
Старик Берман был художник, который жил в нижнем этаже под их студией. Ему
было уже за шестьдесят, и борода, вся в завитках, как у Моисея Микеланджело,
спускалась у него с головы сатира на тело гнома. В искусстве Берман был
неудачником. Он все собирался написать шедевр, но даже и не начал его. Уже
несколько лет он не писал ничего, кроме вывесок, реклам и тому подобной мазни
ради куска хлеба. Он зарабатывал кое-что, позируя молодым художникам, которым
профессионалы-натурщики оказывались не по карману. Он пил запоем, но все еще
говорил о своем будущем шедевре. А в остальном это был злющий старикашка,
который издевался над всякой сентиментальностью и смотрел на себя, как на
сторожевого пса, специально приставленного для охраны двух молодых художниц.
Сью застала Бермана, сильно пахнущего можжевеловыми ягодами, в его
полутемной каморке нижнего этажа. В одном углу двадцать пять лет стояло на
мольберте нетронутое полотно, готовое принять первые штрихи шедевра. Сью
рассказала старику про фантазию Джонси и про свои опасения насчет того, как бы
она, легкая и хрупкая, как лист, не улетела от них, когда ослабнет ее непрочная
связь с миром. Старик Берман, чьи красные глаза очень заметно слезились,
раскричался, насмехаясь над такими идиотскими фантазиями.
- Что! - кричал он. - Возможна ли такая глупость - умирать оттого, что
листья падают с проклятого плюща! Первый раз слышу. Нет, не желаю позировать
для вашего идиота-отшельника. Как вы позволяете ей забивать голову такой
чепухой? Ах, бедная маленькая мисс Джонси!
- Она очень больна и слаба, - сказала Сью, - и от лихорадки ей приходят
в голову разные болезненные фантазии. Очень хорошо, мистер Берман, - если вы не
хотите мне позировать, то и не надо. А я все-таки думаю, что вы противный
старик... противный старый болтунишка.
- Вот настоящая женщина! - закричал Берман. - Кто сказал, что я не хочу
позировать? Идем. Я иду с вами. Полчаса я говорю, что хочу позировать. Боже
мой! Здесь совсем не место болеть такой хорошей девушке, как мисс Джонси.
Когда-нибудь я напишу шедевр, и мы все уедем отсюда. Да, да!
Джонси дремала, когда они поднялись наверх. Сью спустила штору до самого
подоконника и сделала Берману знак пройти в другую комнату. Там они подошли
к окну и со страхом посмотрели на старый плющ. Потом переглянулись, не говоря
ни слова. Шел холодный, упорный дождь пополам со снегом. Берман в старой синей
рубашке уселся в позе золотоискателя-отшельника на перевернутый чайник вместо
скалы.
На другое утро Сью, проснувшись после короткого сна, увидела, что Джонси не
сводит тусклых, широко раскрытых глаз со спущенной зеленой шторы.
- Подними ее, я хочу посмотреть, - шепотом скомандовала Джонси.
Сью устало повиновалась.
И что же? После проливного дождя и резких порывов ветра, не унимавшихся всю
ночь, на кирпичной стене еще виднелся один лист плюща - последний! Все еще
темнозеленый у стебелька, но тронутый по зубчатым краям желтизной тления
и распада, он храбро держался на ветке в двадцати футах над землей.
- Это последний, - сказала Джонси. - Я думала, что он непременно упадет
ночью. Я слышала ветер. Он упадет сегодня, тогда умру и я.
- Да бог с тобой! - сказала Сью, склоняясь усталой головой к подушке. -
Подумай хоть обо мне, если не хочешь думать о себе! Что будет со мной?
Но Джонси не отвечала. Душа, готовясь отправиться в таинственный, далекий
путь, становится чуждой всему на свете. Болезненная фантазия завладевала Джонси
все сильнее, по мере того как одна за другой рвались все нити, связывавшие ее с
жизнью и людьми.
День прошел, и даже в сумерки они видели, что одинокий лист плюща держится
на своем стебельке на фоне кирпичной стены. А потом, с наступлением темноты,
опять поднялся северный ветер, и дождь беспрерывно стучал в окна, скатываясь
с низкой голландской кровли.
Как только рассвело, беспощадная Джонси велела снова поднять штору.
Лист плюща все еще оставался на месте.
Джонси долго лежала, глядя на него. Потом позвала Сью, которая разогревала
для нее куриный бульон на газовой горелке.
- Я была скверной девчонкой, Сьюди, - сказала Джонси. - Должно быть, этот
последний лист остался на ветке для того, чтобы показать мне, какая я была
гадкая. Грешно желать себе смерти. Теперь ты можешь дать мне немного бульона, а
потом молока с портвейном... Хотя нет: принеси мне сначала зеркальце, а потом
обложи меня подушками, и я буду сидеть и смотреть, как ты стряпаешь.
Часом позже она сказала:
- Сьюди, надеюсь когда-нибудь написать красками Неаполитанский залив.
Днем пришел доктор, и Сью под каким-то предлогом вышла за ним в прихожую.
- Шансы равные, - сказал доктор, пожимая худенькую, дрожащую руку Сью. -
При хорошем уходе вы одержите победу. А теперь я должен навестить еще одного
больного, внизу. Его фамилия Берман. Кажется, он художник. Тоже воспаление
легких. Он уже старик и очень слаб, а форма болезни тяжелая. Надежды нет
никакой, но сегодня его отправят в больницу, там ему будет покойнее.
На другой день доктор сказал Сью:
- Она вне опасности. Вы победили. Теперь питание и уход - и больше ничего
не нужно.
В тот же вечер Сью подошла к кровати, где лежала Джонси, с удовольствием
довязывая ярко-синий, совершенно бесполезный шарф, и обняла ее одной рукой -
вместе с подушкой.
- Мне надо кое-что сказать тебе, белая мышка, - начала она. - Мистер Берман
умер сегодня в больнице от воспаления легких. Он болел всего только два дня.
Утром первого дня швейцар нашел бедного старика на полу в его комнате. Он был
без сознания. Башмаки и вся его одежда промокли насквозь и были холодны, как
лед. Никто не мог понять, куда он выходил в такую ужасную ночь. Потом нашли
фонарь, который все еще горел, лестницу, сдвинутую с места, несколько брошенных
кистей и палитру с желтой и зеленой красками. Посмотри в окно, дорогая, на
последний лист плюща. Тебя не удивляло, что он не дрожит и не шевелится от
ветра? Да, милая, это и есть шедевр Бермана - он написал его в ту ночь, когда
слетел последний лист.
Метки: строки любимое |
"Как стать добрым"(с) |
Дневник |
"...Теперь мне кажется,что любая,с виду спокойная и лишенная внешних переживаний жизнь по сути трагична.Нет таких счастливчиков,которые живут блаженной божественной жизнью,как нет и тех,кто пускай в самом горестном и бедственном существовании не находил какую-то отраду.И не надо садиться на героин или выступать на публике со стихами,чтобы испытать экстремальные ощущения. Достаточно просто полюбить"
Ник Хорнби-Как стать добрым
Метки: строки |
Оркестр Че-Икар |
Дневник |
задержу дыханье, стынет неба потолок
просто отдыхаю, протекаю на песок
рыбам снится небо, людям снится полигон
птицы не уснули, птицам ведь не нужен сон
припев:
плачет обиженный Икар
небо не хватит на двоих
я же зашью свои глаза -
небо обходится без них
звезды не дышат, но молчат
звезды не помнят обо мне
я их ладонью зачерпну
я ведь их видел в потолке
растворили солнце, запустили в воздух ртуть
наследили в небе, значит, завтра не вернуть
я примерю крылья, жалко, что не мой размер
вылепил деревья - снова осень без потерь
Метки: строки |
Илья Чёрт-Счастье в окне напротив |
Дневник |
Ты в очередной раз поразил мою душу. Наверное,если я не пишу о Чёрте каждый пост,как это было раньшеможно подумать,что я остыла к творчеству Ильи. Это не так. Он ещё больше поражает меня своими стихами и песнями. Следующий альбом,однозначно,будет шедевральным.
Моя та, что слева и без звонка,
Войдёшь как в подъезд так и не дыши,
А я утираюсь, не за что
И что-то в углу на коврике.
Малы ранним утром да дороги
Мои в полудрёме ясные,
Мои зубоскально-красные
Звёзды на реющем флаге,
Губы, разбитые в драке.
За что же мне, блядь, это вечное
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое…
Счастье чужое…
Моё то, что сушится на батарее,
А глянешь в карту-везде теплее.
Я рядом в кабине, во мне зима
И банка сгущёнки с дырочкой.
Молчат отсыревшими спичками
Мои параллельно-ровные,
Мои в сером небе чёрные
Кресты, КПП да бараки,
Кулаки, разбитые в драке.
За что же мне, блядь, это вечное
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое…
Счастье чужое…
Мои те, что голыми по ветру,
Моим, что собакам-семь вёрст не круг.
Мне б чаю без сахара и поспать,
Найти бы свой дом, а в доме друг.
Смеётся кукушка и кашляет,
Считает мои оголтелые,
Мои за спиною белые
Иные звёзды и знамени,
Слова, сохранённые в драке.
За что же мне, блядь, это вечное
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое в окне напротив,
Счастье чужое…
Счастье чужое…
Метки: музыка диагностическое строки пилот |
Из книги "Стинг.Разбитая музыка" |
Дневник |
Любовь кажется на удивление неподходящим словом для обозначения понятия,имеющего столько сложных форм,оттенков и степеней. Если у одного северного народа есть двадцать слов для обозначения снега,то это,вероятно,свидетельствует о том,что в его мире различия между видами снегами представляют жизненную важность, и особенности словаря отражают эту центральную тему. Мы же,тратящие столько времени,энергии,способностей на то,чтобы думать о любви,быть любимыми,любить,стремиться к любви,жить для любви,даже умирать ради любви,не имеем ничего,кроме этого жалкого,ничего не выражающего слова,которое имеет к соответсвующему чувству такое же слово,как слово "трахаться" имеет к потрясающему,бесконечному разнообразию сексуальных контактов. Мы похожи на того городского жителя,который попав в джунгли,тупо описывает словом "деревья",то невероятное растительное многообразие,которое его окружает...
Метки: строки |
One |
Дневник |
Метки: строки |
Ворона |
Дневник |
Актуально,как и всегда...
Смотри, как ветер гоняет по крышам
Тени наших отсиженных ног.
Нас уничтожили, когда пришло утро,
Разбавив нами неба глоток.
Замерзли руки на ветру,
И я совсем не помню, как продал
Душу свою... Вороною...
Когда же солнце успело сесть в пепел,
Превратившихся в тень городов?!
Когда трава перестала быть ложем,
Дающим столько невиданных снов?!
Заткнитесь, люди! Закройся, дверь!
Мы убежали, наконец-то, я не верю!
Не верь!!!.. Вороною...
Парит в ночном небе мертвая птица,
Зависла пойманная в нити Земля.
Сквозь пальцы время льется на лица.
Идущий сзади замкнет провода.
Вспороть крылом облака грозовые,
Как тонкую стальную сеть.
Взлететь и каркнуть, обернувшись,
И угол дома своего задеть... вороною!
Метки: пилот любимое музыка строки на века |
Последнее интервью Рича |
Дневник |
"Music Life"
автор - Мидори Цукагоши
Manic Street Preachers должны быть сейчас на гастролях в Японии. Но в данный момент они готовятся к приближающемуся туру по Америке. Я поведаю вам об этом как-нибудь в другой раз. Я беру интервью у Ричи Джеймса в Кардиффе. Мне хочется задать ему массу вопросов: о его госпитализации, о возвращении, о человеке по имени Ричи Джеймс, с которым это всё произошло. Почему он побрил голову? Неужели это игра моего воображения, что я вижу чьи-то тени, когда смотрю на Ричи, проводящего весь день в пижаме? Как оценить честность Ричи?
Три концерта Manic Street Preachers в конце декабря 1994 года в Лондоне имели особое значение. Был аншлаг. В толпе поклонников я по-настоящему ощутил, что мэники становились всё лучше и лучше. Их концерт был наполнен необычайной мощностью, которая ощущалась повсюду.
Одной из причин того, почему эти выступления имели важное значение для группы, было возвращение Ричи. Он не играл ещё с лета, и я был безумно счастлив увидеть Ричи справа на сцене, играющего на гитаре, после всего того ужаса, который он прошёл.
Жаль, что концерты мэников в Японии отменены. Но это связано с бизнесом, а не с группой, мы можем быть в этом уверены. Ричи сам сказал, что они очень из-за этого расстроены, и я знаю - это правда. Должна быть веская причина, чтобы мэники отменили гастроли в Японии.
Я разговаривал с Ричи 23 января. Когда мне позвонили и попросили немедленно приехать в Кардифф, я не медлил ни секунды. Когда я подъезжал к станции, из окна можно было увидеть Ричи, стоящего на платформе. Его бритая голова произвела на меня неизгладимое впечатление. Меня тронуло то, что он сам пришёл меня встретить. По дороге домой играл альбом IN UTERO Нирваны. Так как я слушал этот же альбом перед отъездом из Лондона, это совпадение меня обрадовало.
Квартира Ричи находится на третьем этаже, из окна можно было видеть пруд с лебедями. Ричи сказал, что иногда он их подкармливает.
В этом интервью Ричи обнажил свою душу. Он добрый, невероятно добрый. В нём есть чистота младенца. Он чувствителен, и у него есть собственное чувство красоты. Кому-то он может показаться ненормальным, но таких людей невозможно ненавидеть. Я пью кофе, приготовленное Ричи, и интервью начинается.
- Зачем ты побрил голову?
Мне надоела моя причёска. Она начала меня раздражать. Когда я не могу уснуть ночью, в голову лезут всякие разрушительные идеи, например, что я должен что-то сделать. Единственное, что я мог сделать тогда, это сбрить голову. Я сначала подстриг волосы, а затем сбрил их.
- Ты сам это сделал?
Да, полностью. У меня ещё никогда не было таких коротких волос (смеется). Но всё в порядке, я готов сделать что угодно, лишь бы уснуть. Я побрил голову две недели назад, смотрите, как уже всё отросло (Смеется).
- В Японии такой поступок имеет глубокий смысл. Это результат серьёзного решения.
Думаю, можно сказать, что для меня это действительно имело важное значение. Мне очень нравилась моя причёска. Последние шесть месяцев я отращивал волосы, зачёсывал их на пробор, придал им рыжеватый оттенок, получалось здорово. Но однажды мне захотелось распрощаться с подобными вещами, я ведь избавился и от многих своих записей. Утопил их в воде. У меня там было много идей для песен. После Рождества я написал немало, но когда я всё перечитал, то забраковал около 80%.
Некоторые хранят все свои записи, но это не стоит того, я не вижу в этом никакого смысла. Моя квартира не очень большая, я имею привычку записывать всё на бумагу. И если я буду это всё сохранять, то завалю свою квартиру до потолка. Поэтому как-то ночью я просматривал записи и выбрасывал всё, что мне не нравилось.
- ...Как драматично…
Да! Я королева драмы (Смеется)
- Можно задать несколько вопросов о твоей госпитализации? Все поклонники очень беспокоятся. Конечно, ты можешь ничего не говорить.
Да нет, я хочу обо всём говорить, я не возражаю.
- Что произошло на самом деле?
(С легкой улыбкой) Я где-то потерялся. Единственная понятная причина-это... попал в больницу, вышел из больницы, и вот я вернулся в реальный мир, вот и всё.
- Ты истязал себя, не так ли?
Да, и я много пил… Я думал, что был сильным, и мое тело и дух смогут принять наказание, но я ошибался. Я был слаб. В конце концов я осознал, что прост физически не могу встать с кровати, и я не понимал почему. Для меня очень важно понимать и разбираться в некоторых вещах. Как прошлым летом, когда я просто сидел и думал о различных незначительных вещах снова и снова. Но это довольно трудно, жить с таким настроем. Ты не можешь двигаться. Тогда я жил самостоятельно без кого-то, с кем можно поговорить, у меня даже телефона не было.
- Гм... Очень важно высвобождать свои чуства наружу, и для тебя, я думаю, написание песен было таким высвобождением.
Точно! Единственная трудность заключается в том, что в течение нескольких дней у меня ничего не получается, и в голову лезут всякие мысли типа: "Я не могу ничего писать, у меня больше ничего не получится". Ненавижу это состояние, в такие моменты успокоение необходимо мне больше, чем обычно. Иногда я устаю от себя. Но это результат совственных деяний, и единственный выход-принять этот результат.
- Ты когда-нибудь говорил себе: "Это сложно принять"?
Да не особо. Я ни о чём не жалею, мне кажется, что в сожалении нет смысла. Вы не можете изменить вчера, вы не можете изменить завтра, вы можете изменить только "сейчас". Я говорю себе: "Есть день, который называется "сегодня". Я должен что-то сделать сегодня". Вот, что я пытаюсь сделать.
- Такие слова заставляют думать. Это прояснило мои мысли. Но ты, с такими ясными идеями, как ты мог сорваться прошлым летом? .
Я не пил с прошлого лета. С 89 года, как я закончил колледж, я очень много пил. А когда я пил, я плохо ел. Я ведь не хотел отрастить живот, я не хотел растолстеть Я пил и пил, принимал наркотики… В результате я отвратительно выглядел, как больной. Двадцать четыре часа в сутки я пытаюсь что-то сделать, чтобы пережить день, но когда тебя тошнит, ты не в состоянии ничего делать, только валяться на кровати все дни напролёт.
Если я хотел почитать, я не мог. Я думал: "Надо прибраться в доме, в ванной. Посмотреть фильм, прочитать книгу, сходить в библиотеку",- но я ничего не делал. Столько идей наполняло меня, но я ничего не делал, не мог. Мне казалось, что я иду не в том направлении.
- Ты расстраивался в такие моменты?
Да, можно сказать и так. Думаю, я занимался саморазрушением. Самое ужасное, что я с собой делал, это попытки казаться нормальным. Вот, что в конце концов доконало меня. И… я вернулся в больницу.
- Было что-то, чего ты не хотел терять?
Когда я просыпаюсь утром, я знаю, что я хочу делать весь день. Это писать всё лучше и лучше. Я хочу лучше выражать свои внутренние ощущения. Я всегда хотел уметь писать песни и удовлетворять себя. Могло быть так просто - достичь беззаботной жизни, если бы слова ничего не значили, я писал бы паршивые стишки каждый день, рифмовал их, делал бы их проще для пения.
Но написание песен очень ценно для меня. Мне кажется, я хороший поэт, мои песни неплохие, я работаю весь день, полностью посвящая себя творчеству. Я знаю, что многие со мной не согласятся, но для меня это искусство. Я изо всех сил стараюсь выразить себя как можно лучше в стихах. Я счастлив, когда у меня получаются хорошие стихи, и я хочу удовлетворять себя именно таким образом. Я не хочу потерять это чувство.
И я очень хотел увидеть свою собаку, Снупи. Но он умер две недели назад. Вот почему я побрил голову…Ему было 17 лет, мы всегда были вместе, он был “моей собакой” так долго…(Грустно смотрит в сторону.)
- Понимаю…Это действительно грустно. Помню, когда ты был в больнице, Джеймс навещал тебя почти каждый день. Много людей заботятся о тебе, но помогает ли тебе их любовь и забота? Или это на тебя давит?
Я совсем не чувствовал никакого давления. Каждый в этом мире знает, что есть по крайней мере один человек, который переживает за него. Но…(раздумывает) вы можете изменить себя, но не можете заставить других действовать против своей воли. Сделай то, сделай это, можно бесконечно умолять, но невозможно заставить их…
- Как ты думаешь, весь твой опыт, включая госпитализацию, изменил тебя? Ты ведь говоришь, что вернулся в реальный мир.
Я не заметил разницы. Но теперь я думаю, что у меня больше времени. Я веду здоровый образ жизни, я совсем не пью и не принимаю наркотики. Поэтому я могу использовать день полностью, я могу делать, что хочу, и единственное, что мне необходимо, так это хороший сон ночью. Перед тем, как я доберусь до алкоголя, если проснусь…Дни такие короткие.
Некоторые считают, что лучшие произведения создаются алкоголиками и наркоманами, но я в это не верю. Это ерунда. Чтобы создать нечто стоящее, это необязательно. Когда становишься алкоголиком, начинаешь терять свои цели и стремления. Я потерял большую часть своих дней тогда. Я просыпался, меня тошнило, я не хотел ничего делать. Затем я отходил, но моё тело начинало требовать алкоголь или наркотики. Вот, как можно потерять свои дни. Не могу сказать, что теперь я пишу больше, но я, к примеру, могу смотреть телевизор, и определённо, могу больше размышлять. Я могу отделаться от паники или волнения. Раньше у меня не было времени после пробуждения.
- Ты, наверное, очень чувствительный. В шоу-бизнесе много людей, относящихся ко всему слишком просто, но ты не из их числа.
Большинство людей в шоу-бизнесе просто бесчувственны. Я не знаю музыканта, которого я мог бы уважать. И звукозаписывающие компании не заботятся о группах. Поэтому я уважаю таких людей, как Мишима. В его словах есть чувства, он пытался выразить в них своё существование. Его слова прекрасны, они полны доброты. Вместе с тем он много тренировался, был сильным. Есть что-то сильное в том, как он закончил свою жизнь.
- Ты любишь одиночество?
Да, я люблю быть один.
- Тебе никогда не хотелось, чтобы кто-то был всегда рядом с тобой?
Хотелось. Мне действительно кто-то нужен. Но… Думая обо всём том, что я ожидаю от себя и от другого человека, я понимаю, что это очень трудно. Не думаю, что кто-то захочет жить со мной… Это грустно, но это правда (смеется).
- Ты вправду так думаешь?
Мне кажется, что когда ты любишь, то начинаешь сходить с ума от ревности. Это очень болезненно. Я никогда не хотел любить неверного человека. Не только в физическом, но и в моральном плане. Например, вы с любимым человеком смотрите телевизор. Невероятно красивый человек появляется на экране. По-моему, считать это человека неотразимым является неверностью. Если так могу подумать я, то другой человек тоже может так подумать. Большинство людей так не считает, но я не могу изменить свою точку зрения.
Я уверен, что когда люди расстаются, у них есть на это веские основания, но для меня слова “Какая хорошая фотография Ривера Феникса!” значат “Всё, прощай”. Если мы идём по улице, и моя подруга думает: ”О, тот человек красивый”, то я спрашиваю, почему же она со мной. Серьёзно, если я полюблю кого-то, то этот человек будет в моих глазах прекрасней всех на свете. Я даже сниму со стен все фотографии.
- Тебя можно назвать однолюбом?
Если бы я полюбил, я был бы по-настоящему верным. Я бы не коснулся никого другого, а если бы я всё-таки это сделал, я бы стал неверным ко всему на свете, даже к воспоминаниям.
- Когда у тебя в последний раз были серьёзные отношения?
У меня никогда не было длительных отношений. Когда я был моложе, у меня была девушка. Это длилось дня четыре - самые длительные отношения в моей жизни. С тех пор, как появилась группа, только одна девушка. Мне легче с ней разговаривать, чем с остальными. Это очень важно. Но даже ей я никогда не говорил: “Я люблю тебя”, хотя я знаю её не один год. За всё это время я и поцеловал-то её раз или два. Это правда. Любовь нечто вроде ловушки.
- Ты можешь представить серьёзные отношения в будущем?
Мне уже 27. Любовь - это самоотдача, а не ожидание чего-то взамен. Когда я смотрю по сторонам, все хотят что-то получить от отношений. Это не любовь.
- Я вижу слово “LOVE” на твоих пальцах. Это твой новый слоган?
Ха! Нет, это не слоган. Я каждый день пишу что-нибудь на пальцах. Обычно “LOVE”. Некоторые пишут “ЛЮБОВЬ” и “НЕНАВИСТЬ”, но если честно, это глупо. Я не пишу “НЕНАВИСТЬ“. Я не испытываю ненависти, разве что я слишком критично отношусь к себе самому. Не хочу тратить время на ненависть, а если такое случается, я могу забыть об этом. Я говорю “fuck you", и на этом всё.
- Ты боишься чего-нибудь?
Да нет, не особо. Меня удивляет, когда люди боятся самолётов или машин. Я не могу удержаться от смеха, когда в меня на сцене что-нибудь бросают. О чём тут беспокоиться? Если что-то бросают в голову, так это просто попадает в мою голову. Это не конец света. Я ничего такого не боюсь. Если на улице кто-то на меня нападёт, я не испугаюсь и не запаникую. Потому что я не сделал ничего плохого. Напротив, я начну симпатизировать: “Какой несчастный человек”. Мне кажется, что расизм начинается со страха. Каждый утверждает: “Мы сильны”, и хочет это доказать, но на самом-то деле они слабые, как все остальные.
- И в заключение, как ты воспринимаешь Manic Street Preachers?
Думаю, что группа становится всё лучше и лучше, тексты становятся лучше. Я нашёл новые пути самовыражения. Нет необходимости размышлять над тем, стали ли мои стихи доступнее, но надеюсь, что стали. Мне кажется, что несколько песен с ТНВ очень легко понять, как, к примеру “Motorcycle Emptiness”. Не думаю, что изменились темы песен, но я научился самовыражаться по-разному.
- Большое спасибо за интервью. Кстати, на твоём значке написано “Я скучаю по своей девственности”. Ты и вправду скучаешь?
Да, вправду!(смеется) Честно говоря, это был единственный раз, когда я последовал чужому совету. Я не спал ни с кем до 21 года. Я никогда не встречал женщину, которая заставила меня думать, что “О, это ОНА!”. Все вокруг делали это, чтобы чувствовать себя лучше, это опыт, но опыт и жизнь - не одно и то же. Я верю в это. Однажды я встретил девушку, и сделал это, и наутро я не почувствовал себя другим человеком. Такой вот первый раз (смеется).
После интервью я сделал несколько снимков. Ричи показал мне свой первый в жизни автограф, взятый у Echo and the Bunnymen, потом я посмотрел его фотографии, где он совсем ещё ребёнок, где он с мамой, и везде присутствовал Снупи. Когда начинаешь понимать, как Ричи любил свою собаку, становится невыносимо смотреть на его бритую голову. Он рассказал мне о своих любимых книгах, о картинках на стенах (одна из них, с Одри Хэпберн, его самая любимая), в общем, Ричи казался счастливым, и я был рад видеть его таким.
Select Magazine, May 1995
Метки: richey edwards строки потрясение |
Без заголовка |
Дневник |
Loose and guilty and whipped
Sterility prosecutes and I have plenty
Bruised and nailed and quits
Merciful and mourned and meek
Jealousy sows rejection with a kiss
In silken palms that tear bone from skin
This joke sport severed
I endeavoured
To find a place where
I became untethered
This joke sport severs
I endeavoured
To find a place where
I became untethered
Jealousy soaks rejection with a kiss
In silken palms that tear bone from skin
This joke sport severed
I endeavoured
To find a place where
I became untethered
*Распущенный, виновный и сбившийся.
Пустота донимает… и этого-то у меня в избытке.
Обдолбанный, арестованный и оставленный.
Полный сострадания, скорбящий и смиренный.
Ревность сеет отказы в поцелуях,
В нежных ладонях, которые отделяют кости от кожи.
Эта шутка разыгрывается, и я стараюсь…
Стараюсь найти место, где бы я не был на привязи*.
На репите....
Метки: строки |
Oasis |
Дневник |
Метки: диагностическое oasis строки |
Алекс Дубас-Катя смеялась |
Дневник |
Метки: строки трогательное алекс дубас |
Гимн религиоведов) |
Дневник |
Метки: строки |
Feeling Good |
Дневник |
Метки: строки любимое muse |
Без заголовка |
Дневник |
Ровный бег моей судьбы,
Ночь, печаль и блеск души,
Лунный свет и майский дождь
В небесах.
Долгий век моей звезды,
Сонный блеск земной росы,
Громкий смех и райский мед
В небесах.
На заре голоса зовут меня.
На заре голоса зовут меня.
Солнца свет и сердца звук,
Робкий взгляд и сила рук,
Звездный час моей мечты
В небесах.
На заре голоса зовут меня.
На заре голоса зовут меня.
На заре голоса зовут меня.
На заре голоса зовут меня.
На заре
На заре
На заре
Люблю я эту песню: На заре голоса зовут меня... Причем,в любом исполнении: и Альянс, и Мэд Дог, и Гришковец с Реней...
У меня под эти строки в душе что-то ёкает... Как будто, летний рассвет,и легкий ветер,и бриз....И подъем души...
И...вера...во что-то хорошее...
Что все...Все уже было,да... Вы уже поняли.какой я жуткий ностальгетик....
Но все ещё будет. И будет хорошо. Я ещё и жуткий оптимист.
Боже.... Я хочу жить с ощущением "чего-то хорошего",как можно дольше. Я хочу реже копаться в газетных обложках своей души,находя там осколки...
Я очень хочу чего-то хорошего....
Метки: музыка бредомысли строки |
Тишина и Волшебство(Tequilajazzz) |
Дневник |
Метки: любимое строки текила с джазззом |
О Генри-Дары волхвов |
Дневник |
Люблю его с детства. Ещё,когда папа на даче читал рассказы О Генри вслух. А,этот рассказ люблю особенно...
Один доллар восемьдесят семь центов. Это было все. Из них шестьдесят
центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось
торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от
безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла
пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра
Рождество.
Единственное, что тут можно было сделать, это хлопнуться на старенькую
кушетку и зареветь. Именно так Делла и поступила. Откуда напрашивается
философский вывод, что жизнь состоит из слез, вздохов и улыбок, причем
вздохи преобладают.
Пока хозяйка дома проходит все эти стадии, оглядим самый дом.
Меблированная квартирка за восемь долларов в неделю. В обстановке не то
чтобы вопиющая нищета, но скорее красноречиво молчащая бедность. Внизу, на
парадной двери, ящик для писем, в щель которого не протиснулось бы ни одно
письмо, и кнопка электрического звонка, из которой ни одному смертному не
удалось бы выдавить ни звука. К сему присовокуплялась карточка с надписью:
"М-р Джеймс Диллингем Юнг". "Диллингем" развернулось во всю длину в
недавний период благосостояния, когда обладатель указанного имени получал
тридцать долларов в неделю. Теперь, после того как этот доход понизился до
двадцати долларов, буквы в слове "Диллингем" потускнели, словно не на шутку
задумавшись: а не сократиться ли им в скромное и непритязательное "Д"? Но
когда мистер Джеймс Диллингем Юнг приходил домой и поднимался к себе на
верхний этаж, его неизменно встречал возглас: "Джим!" и нежные объятия
миссис Джеймс Диллингем Юнг, уже представленной вам под именем Деллы. А
это, право же, очень мило.
Делла кончила плакать и прошлась пуховкой по щекам. Она теперь стояла у
окна и уныло глядела на серую кошку, прогуливавшуюся по серому забору вдоль
серого двора. Завтра Рождество, а у нее только один доллар восемьдесят семь
центов на подарок Джиму! Долгие месяцы она выгадывала буквально каждый цент,
и вот все, чего она достигла. На двадцать долларов в неделю далеко не
уедешь. Расходы оказались больше, чем она рассчитывала. С расходами всегда
так бывает. Только доллар восемьдесят семь центов на подарок Джиму! Ее
Джиму! Сколько радостных часов она провела, придумывая, что бы такое ему
подарить к Рождеству. Что-нибудь совсем особенное, редкостное, драгоценное,
что-нибудь, хоть чуть-чуть достойное высокой чести принадлежать Джиму.
В простенке между окнами стояло трюмо. Вам никогда не приходилось
смотреться в трюмо восьмидолларовой меблированной квартиры? Очень худой и
очень подвижной человек может, наблюдая последовательную смену отражений в
его узких створках, составить себе довольно точное представление о
собственной внешности. Делле, которая была хрупкого сложения, удалось
овладеть этим искусством.
Она вдруг отскочила от окна и бросилась к зеркалу. Глаза ее сверкали,
но с лица за двадцать секунд сбежали краски. Быстрым движением она вытащила
шпильки и распустила волосы.
Надо вам сказать, что у четы Джеймс Диллингем Юнг было два сокровища,
составлявших предмет их гордости. Одно - золотые часы Джима, принадлежавшие
его отцу и деду, другое - волосы Деллы. Если бы царица Савская проживала в
доме напротив, Делла, помыв голову, непременно просушивала бы у окна
распущенные волосы - специально для того, чтобы заставить померкнуть все
наряди и украшения ее величества. Если бы царь Соломон служил в том же доме
швейцаром и хранил в подвале все свои богатства, Джим, проходя мимо; всякий
раз доставал бы часы из кармана - специально для того, чтобы увидеть, как он
рвет на себе бороду от зависти.
И вот прекрасные волосы Деллы рассыпались, блестя и переливаясь, точно
струи каштанового водопада. Они спускались ниже колен и плащом окутывали
почти всю ее фигуру. Но она тотчас же, нервничая и торопясь, принялась снова
подбирать их. Потом, словно заколебавшись, с минуту стояла неподвижно, и две
или три слезинки упали на ветхий красный ковер.
Старенький коричневый жакет на плечи, старенькую коричневую шляпку на
голову - и, взметнув юбками, сверкнув невысохшими блестками в глазах, она
уже мчалась вниз, на улицу.
Вывеска, у которой она остановилась, гласила: "M-me Sophronie.
Всевозможные изделия из волос". Делла взбежала на второй этаж и
остановилась, с трудом переводя дух.
- Не купите ли вы мои волосы? - спросила она у мадам.
- Я покупаю волосы, - ответила мадам. - Снимите шляпу, надо посмотреть
товар.
Снова заструился каштановый водопад.
- Двадцать долларов, - сказала мадам, привычно взвешивая на руке густую
массу.
- Давайте скорее, - сказала Делла.
Следующие два часа пролетели на розовых крыльях - прошу прощенья за
избитую метафору. Делла рыскала по магазинам в поисках подарка для Джима.
Наконец, она нашла. Без сомнения, что было создано для Джима, и только
для него. Ничего подобного не нашлось в других магазинах, а уж она все в них
перевернула вверх дном, Это была платиновая цепочка для карманных часов,
простого и строгого рисунка, пленявшая истинными своими качествами, а не
показным блеском, - такими и должны быть все хорошие вещи. Ее, пожалуй, даже
можно было признать достойной часов. Как только Делла увидела ее, она
поняла, что цепочка должна принадлежать Джиму, Она была такая же, как сам
Джим. Скромность и достоинство - эти качества отличали обоих. Двадцать один
доллар пришлось уплатить в кассу, и Делла поспешила домой с восьмьюдесятью
семью центами в кармане. При такой цепочке Джиму в любом обществе не зазорно
будет поинтересоваться, который час. Как ни великолепны были его часы, а
смотрел он на них часто украдкой, потому что они висели на дрянном кожаном
ремешке.
Дома оживление Деллы поулеглось и уступило место предусмотрительности и
расчету. Она достала щипцы для завивки, зажгла газ и принялась исправлять
разрушения, причиненные великодушием в сочетании с любовью. А это всегда
тягчайший труд, друзья мои, исполинский труд.
Не прошло и сорока минут, как ее голова покрылась крутыми мелкими
локончиками, которые сделали ее удивительно похожей на мальчишку, удравшего
с уроков. Она посмотрела на себя в зеркало долгим, внимательным и
критическим взглядом.
"Ну, - сказала она себе, - если Джим не убьет меня сразу, как только
взглянет, он решит, что я похожа на хористку с Кони-Айленда. Но что же мне
было делать, ах, что же мне было делать, раз у меня был только доллар и
восемьдесят семь центов!"
В семь часов кофе был сварен, и раскаленная сковорода стояла на газовой
плите, дожидаясь бараньих котлеток
Джим никогда не запаздывал. Делла зажала платиновую цепочку в руке и
уселась на краешек стола поближе к входной двери. Вскоре она услышала его
шаги внизу на лестнице и на мгновение побледнела. У нее была привычка
обращаться к богу с коротенькими молитвами по поводу всяких житейских
мелочей, и она торопливо зашептала:
- Господи, сделай так, чтобы я ему не разонравилась.
Дверь отворилась, Джим вошел и закрыл ее за собой. У него было худое,
озабоченное лицо. Нелегкое дело в двадцать два года быть обремененным
семьей! Ему уже давно нужно было новое пальто, и руки мерзли без перчаток.
Джим неподвижно замер у дверей, точно сеттера учуявший перепела. Его
глаза остановились на Делле с выражением, которого она не могла понять, и ей
стало Страшно. Это не был ни гнев, ни удивление, ни упрек, ни ужас - ни одно
из тех чувств, которых можно было бы ожидать. Он просто смотрел на нее, не
отрывая взгляда, в лицо его не меняло своего странного выражения.
Делла соскочила со стола и бросилась к нему.
- Джим, милый, - закричала она, - не смотри на меня так. Я остригла
волосы и продала их, потому что я не пережила бы, если б мне нечего было
подарить тебе к Рождеству. Они опять отрастут. Ты ведь не сердишься, правда?
Я не могла иначе. У меня очень быстро растут волосы. Ну, поздравь меня с
Рождеством, Джим, и давай радоваться празднику. Если б ты знал, какой я тебе
подарок приготовила, какой замечательный, чудесный подарок!
- Ты остригла волосы? - спросил Джим с напряжением, как будто, несмотря
на усиленную работу мозга, он все еще не мог осознать этот факт.
- Да, остригла и продала, - сказала Делла. - Но ведь ты меня все равно
будешь любить? Я ведь все та же, хоть и с короткими волосами.
Джим недоуменно оглядел комнату.
- Так, значит, твоих кос уже нет? - спросил он с бессмысленной
настойчивостью.
- Не ищи, ты их не найдешь, - сказала Делла. - Я же тебе говорю: я их
продала - остригла и продала. Сегодня сочельник, Джим. Будь со мной
поласковее, потому что я это сделала для тебя. Может быть, волосы на моей
голове и можно пересчитать, - продолжала она, и ее нежный голос вдруг
зазвучал серьезно, - но никто, никто не мог бы измерить мою любовь к тебе!
Жарить котлеты, Джим?
И Джим вышел из оцепенения. Он заключил свою Деллу в объятия. Будем
скромны и на несколько секунд займемся рассмотрением какого-нибудь
постороннего предмета. Что больше - восемь долларов в неделю или миллион в
год? Математик или мудрец дадут вам неправильный ответ. Волхвы принесли
драгоценные дары, но среди них не было одного. Впрочем, эти туманные намеки
будут разъяснены далее.
Джим достал из кармана пальто сверток и бросил его на стол.
- Не пойми меня ложно, Делл, - сказал он. - Никакая прическа и стрижка
не могут заставить меня разлюбить мою девочку. Но разверни этот сверток, и
тогда ты поймешь, почему я в первую минуту немножко оторопел.
Белые проворные пальчики рванули бечевку и бумагу. Последовал крик
восторга, тотчас же - увы! - чисто по-женски сменившийся потоком слез и
стонов, так что потребовалось немедленно применить все успокоительные
средства, имевшиеся в распоряжении хозяина дома.
Ибо на столе лежали гребни, тот самый набор гребней - один задний и два
боковых, - которым Делла давно уже благоговейно любовалась в одной витрине
Бродвея. Чудесные гребни, настоящие черепаховые, с вделанными в края
блестящими камешками, и как раз под цвет ее каштановых волос. Они стоили
дорого - Делла знала это, - и сердце ее долго изнывало и томилось от
несбыточного желания обладать ими. И вот теперь они принадлежали ей, но нет
уже прекрасных кос, которые украсил бы их вожделенный блеск.
Все же она прижала гребни к груди и, когда, наконец, нашла в себе силы
поднять голову и улыбнуться сквозь слезы, сказала:
- У меня очень быстро растут волосы, Джим!
Тут она вдруг подскочила, как ошпаренный котенок, и воскликнула:
- Ах, Боже мой!
Ведь Джим еще не видел ее замечательного подарка. Она поспешно
протянула ему цепочку на раскрытой ладони. Матовый драгоценный металл,
казалось, заиграл в лучах ее бурной и искренней радости.
- Разве не прелесть, Джим? Я весь город обегала, покуда нашла это.
Теперь можешь хоть сто раз в день смотреть, который час. Дай-ка мне часы. Я
хочу посмотреть, как это будет выглядеть все вместе.
Но Джим, вместо того чтобы послушаться, лег на кушетку, подложил обе
руки под голову и улыбнулся.
- Делл, - сказал он, - придется нам пока спрятать наши подарки, пусть
полежат немножко. Они для нас сейчас слишком хороши. Часы я продал, чтобы
купить тебе гребни. А теперь, пожалуй, самое время жарить котлеты.
Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно,
мудрые, удивительно мудрые люди. Они-то и завели моду делать рождественские
подарки. И так как они были мудры, то и дары их были мудры, может быть, даже
с оговоренным правом обмена в случае непригодности. А я тут рассказал вам
ничем не примечательную историю про двух глупых детей из восьмидолларовой
квартирки, которые самым немудрым образом пожертвовали друг для друга своими
величайшими сокровищами. Но да будет сказано в назидание мудрецам наших
дней, что из всех дарителей эти двое были мудрейшими. Из всех, кто подносит
и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть
волхвы.
Метки: любимое книги строки |
One Of Us |
Дневник |
If God had a name what would it be?
And would you call it to his face?
If you were faced with Him in all His glory
What would you ask if you had just one question?
And yeah, yeah, God is great
Yeah, yeah, God is good
yeah, yeah, yeah-yeah-yeah
What if God was one of us?
Just a slob like one of us
Just a stranger on the bus
Tryin' to make his way home?
If God had a face what would it look like?
And would you want to see if, seeing meant
That you would have to believe in things like heaven
And in Jesus and the saints, and all the prophets?
And yeah, yeah, God is great
Yeah, yeah, God is good
yeah, yeah, yeah-yeah-yeah
What if God was one of us?
Just a slob like one of us
Just a stranger on the bus
Tryin' to make his way home?
Tryin' to make his way home
Back up to heaven all alone
Nobody calling on the phone
'Cept for the Pope maybe in Rome
And yeah, yeah, God is great
Yeah, yeah, God is good
yeah, yeah, yeah-yeah-yeah
What if God was one of us?
Just a slob like one of us
Just a stranger on the bus
Tryin' to make his way home?
Like o holy rolling stone
Back up to heaven all alone
Just tryin' to make his way home
Nobody callin' on the phone
'Cept for the Pope maybe in Rome
Метки: любимое строки |
Алекс Дубас-Зимнее письмо |
Дневник |
...Такие удивительные погоды стоят у нас в Москве, Савва Борисыч. Снег идет и идет себе не переставая. В кармане пуховика замерзает мобильный телефон. Не поймешь что сугроб, а что - машина под снегом. Только иногда мигают синие и красные диоды сигнализации, освещая изнутри пустой и холодный салон и подавая сигналы сквозь прохладное, плотное одеяло из снежинок. Куда-то подевались все собаки. И такая Москва стала от этого великолепная, молодая и чистая, как вы любите, Савва Борисыч. Люди вернулись в квартиры и заново открыли для себя уют домашнего очага. На лестничных площадках пахнет жареной картошкой с грибами, свежеиспеченными пирогами и, если затаить дыхание и прислушаться, то можно услышать как бурлит в глиняных горшочках жаркое у соседей. Включаешь телевизор, а там - олимпиада, Ванкувер. И тоже все белым-бело на экране. И эту белизну только подчеркивают цветастые костюмы спортсменов. И такое ощущение, что вся планета под снегом. Будто Земля превратилась в Антарктику. И нет никаких Таиланда, ОАЭ и Нигера.
Весну торопят только самые нетерпеливые и нервические, да и то в интернете. А это значит, что от одиночества. А что по мне, так пусть побудет еще Москва красивой и тихой. Прилетайте-ка, Савва ко мне на выходные? У меня есть еще два билета на каток. Водка запотевшая в морозильнике. А мама домработницы напечет нам отменных осетинских пирогов. Прилетайте - посидим, отметим 23 февраля. Этот бессмысленный праздник, который хоть и считается нашим, мужским, но вот когда нас поздравляют с ним, и мы вроде бы благодарно киваем, но сами бессознательно досадуем о тех годах, самых красивых годах нашей жизни. Ведь, согласно биологическим законам, в восемнадцать лет надо влюбляться в барышень, а не в автоматы или крейсеры, Савва Борисыч, разве нет?
Ну вот начал во здравицу, а закончил письмо за упокой. Я лишь хотел сказать, мой старинный друг, что очень жду Вас, и как можно скорее жду. Прилетайте, пока на московских улицах такая красота и мало машин, и их водители как никогда осторожны. Даже почти вежливы.
Метки: строки |
Creep |
Дневник |
Самая популярная их песня с Pablo Honey. Про эту песню можно сказать:визитная карточка. Слова у нее незамысловатые: глаза ангела,она уходит,я унижен. Но...У меня под нее душа плачет. Разрывает прямо...Может быть,потому что язаслушалась ею в тяжелый момент жизни... Но...Потрясающая песня...
When you were here before, couldn't look you in the eye
You're just like an angel, your skin makes me cry
You float like a feather in a beautiful world
And I wish I was special,
you're so fucking special
[Chorus:]
But I'm a creep, I'm a weirdo
What the hell am I doing here?
I don't belong here
I don't care if it hurts, I want to have control
I want a perfect body, I want a perfect soul
I want you to notice when I'm not around
You're so fucking special,
I wish I was special
[Chorus:]
But I'm a creep, I'm a weirdo
What the hell am I doing here?
I don't belong here
O-oh, o-oh...
She's running out again
She's running out, she run, run, run, ru-u-u-un!
Ru-u-u-un!..
Whatever makes you happy, whatever you want
You're so f*cking special,
I wish I was special...
Метки: radiohead строки любимое музыка диагностическое |