-
Вселенская и поместная церковь
“Церковь Бога живого, столп и утверждение истины”,— пишет Апостол Павел Тимофею, своему возлюбленному сыну в вере. Хотя в четырех Евангелиях говорится о церкви очень мало, но в остальных новозаветных писаниях мы находим о ней много мест. Слово: “ecclesia” (собрание, церковь) встречается в этих писаниях 114 раз, причем в применении к христианам оно употребляется в нескольких смыслах: в одних случаях это слово обозначает собрание святых, всемирную Церковь, состоящую из всех последователей Христа; но в большинстве случаев (а именно в 85) означает местное собрание или общину последователей Христа.
Вселенская Церковь рассматривается в посланиях не как видимая организация, но как духовная, невидимая, по существу соответствующая учению Евангелия о Царстве Божьем.
Единственной видимой организацией христиан, признаваемой новозаветными писателями, было местное собрание верующих, или община. Апостолы ничего не говорят о Церкви; они говорят только о “церквах”, то есть об общинах.
Эти церкви (общины), имея видимую организацию, являются внешним воплощением невидимого, духовного Царства Божьего между людьми и служат средством, с помощью которого это Царство должно распространяться.
-
Необходимость возрождения
Царство Божье прежде всего духовно. “Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия”,— сказал наш Господь Никодиму. И эту истину Он подтверждает еще раз с большей настойчивостью: “Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие” (Иоан. 3, 1-21). Это новое рождение - Духа, но оно зависит и от веры человека во Христа; этой человек оправдывается перед лицом Бога (1 Петра 1: 5.9; Рим. 5, 1; Гал. 2, 20; Евр. 10, 38; 11,6). Необходимость нового рождения чрез веру во Христа принимается во всех посланиях, как истина, не нуждающаяся в подтверждении. Эта истина является предпосылкой, без которой апостольские писания не могут быть поняты.
Апостольская церковь состояла только из тех, кто, по общему убеждению, был возрожден Духом Божьим и крещен на основании личного исповедания веры во Христа. При этом образ действия учеников в день Пятидесятницы был, по видимому, правилом в течение всего апостольского периода: крещение новообращенных немедленно следовало за их обращением. Отсрочка крещения новообращенных представляет собой явное уклонение от апостольской практики. Правда, в то время новообращенные были из евреев, и им нужно было только поверить, что Иисус есть обещанный Мессия. Подчиняясь Ему, как Господу, они тем самым свидетельствовали о своей готовности к крещению. К тому же в то время не было поводов для неискреннего обращения, так как обращенных в христианство ожидали преследования и даже смерть. При таких условиях было возможно и разумно ускорять крещение, что в наши дни может
быть опасно. Однако на основании практики всего апостольского периода мы должны признать, что время крещения может быть отдалено от момента обращения лишь на столько, сколько требуется для того, чтобы вполне убедиться в искренней перемене сердца новообращенного.
-
Крещение в сознательном возрасте
Несомненно, что все, присоединившиеся к иерусалимской церкви в день Пятидесятницы, лично и сознательно приняли новую веру. Во всем Новом Завете нет ни малейшего указания на то, что в течение всего апостольского периода в церковь принимались недостигшие сознательного возраста. Нет ни одного ученого, который утверждал бы, что Священное Писание предписывает детское крещение. Писания совершенно умалчивают об этом. Однако и из этого молчания делались известные выводы. Иногда утверждают, что непрерывность жизни человечества соединяет Ветхий Завет с Новым. При этом рассуждают так: как дети были по рождению наследниками обетования, данного Аврааму, точно так же они являются по рождению наследниками обетования во Христе Иисусе. С этой точки зрения Новый Завет представляет собой одно целое с Ветхим Заветом; только крещение заменило обрезание, церковь — синагогу и храм, служители церкви заменили ветхозаветное священство, дух же всех этих установлений остался без изменений. Но, по мнению баптистов, Священное Писание ясно учит тому, что Новый Завет в корне отличается от Ветхого, хотя он и является исполнением и дополнением Ветхого. При действии Ветхого Завета дети были наследниками обетования по плоти, но в Новом Завете естественное рождение не делает их членами Царства Божьего; они должны быть рождены свыше, от Духа. Основным отличием церкви является личное отношение каждой души ко Христу, но не узы крови; ребенок может родиться евреем, но он со временем должен снова родиться, чтобы сделаться христианином.
Чем больше мы вдумываемся в молчание Священного Писания о крещении детей, тем более значительным становится это молчание. Иисус брал маленьких детей на руки и говорил, что таковых есть Царство Небесное (Мтф. 19, 14), но нигде Он не узаконил крещения, если крещению не предшествует вера. Были случаи, когда целые семейства были крещены; но нельзя предполагать, что в этих семьях были маленькие дети, как думают многие богословы. Эти случаи или не дают нам твердого основания для какого бы то ни было вывода, как в случае с домом Стефана (1 Кор. 1,16; 16, 15), или совершенно противоречат мысли о том, что между крещенными были дети, как в случае с домом темничного стража в Филиппах, так как там все домашние сначала слушали Слово Господне, которое проповедовалось им (Д. Ап. 16, 32—33). Часто ссылаются на Лидию и ее домашних (Д. Ап. 16,-14—15), как на доказательство, что тогда допускалось крещение детей. Но из рассказа нельзя вывести ничего определенного и даже приблизительно правдоподобного касательно семейства Лидии. Была ли она когда-нибудь замужем, имела ли детей, а если имела, то не умерли ли к тому времени ее дети, не были ли они уже взрослыми,— все это может служить лишь предметом догадок. Но догадки не могут быть доказательствами.
Те, кто допускает, что наряду с возрожденными членами в церкви могут находиться также и невозрожденные, часто ссылаются на притчу о плевелах (Мтф. 13, 24—30). “Поле,— говорят они,— представляет собой церковь; и как плевелы и пшеница оставлены расти вместе до жатвы, так и в церкви могут быть одновременно возрожденные и невозрожденные”. Но решительным возражением против этого мнения является объяснение этой притчи Самим Господом, которое Он дал ученикам (Мтф. 13, 36—43): поле есть мир, а не церковь, и плевелы будут отделены от -пшеницы при последнем суде над миром.
Если церковь состоит из родителей и их детей, то из этого следует, что дети наравне с родителями должны пользоваться всеми преимуществами членов церкви. Если они могут быть крещены, то они должны быть допущены и к Вечере Господней. Нигде в Писании нет позволения допускать до первого и отстранять от второго. Православная церковь признает, что факт детского крещения логически требует допускать детей к причащению, и она их допускает. Но другие церкви, признающие крещение детей, не допускают к Вечере Господней крещенных в детстве до тех пор, пока они не достигнут сознательного возраста и не совершат открытого исповедания веры.
Иерусалимская церковь, состоявшая из верующих, крещенных на основании личного исповедания веры в Иисуса Христа, “постоянно пребывала в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах”. В Новом Завете нет указаний на то, чтобы допускать к Преломлению Хлеба (так обычно называлась Вечеря Господня) тех, кто не принял крещение. Поэтому недопущение к Преломлению Хлеба некрещеных есть точное исполнение порядка, предписанного Священным Писанием,— порядка, который облекает во плоть духовное значение двух установлений, данных Христом Своей Церкви. Эти два установления есть: крещение, как символ нового рождения, следующее немедленно после этого рождения и преподающееся один раз в жизни, и Вечеря Господня, как символ единения со Христом и духовного причастия Его естества, совершаемая после крещения и часто повторяемая. Кто осмелится что-либо прибавить или убавить от того, что предписано Самим Господом и примером Апостолов? Именно потому, что это Трапеза Господня, а не наша, мы, как послушные ученики Его, должны подчиниться Его воле.
-
Авторитетность церковных установлений
Такой была первая христианская церковь в отношении ее устройства и установлений, и такими оставались христианские общины до конца апостольского периода. Других установлений мы не встречаем, потому что церковные установления должны отвечать трем условиям:
должны быть предписаны Самим Христом;
должны быть предписаны не отдельным личностям, но всем христианам вообще, с ясным указанием, что исполнять их требуется во все времена;
должно быть очевидно, что это предписание так понималось и именно так исполнялось в апостольской церкви.
Этим трем условиям отвечают только крещение и Преломление Хлеба. Возложение рук после крещения и при посвящении в служители церкви подтверждается примерами апостольской церкви. Омовение ног учениками не носит характера всеобщности и, очевидно, не практиковалось как установление в апостольской церкви. С другой стороны, предписания о крещении и о Преломлении Хлеба сопровождались указаниями, что последователи Христа должны исполнять их всегда.
Вначале мы не видим в иерусалимской церкви никакой организации. Апостолы естественно стояли во главе и наблюдали за общиной, и некоторое время нужды в особых служителях церкви не чувствовалось. Первым шагом в этом направлении было избрание диаконов с целью освободить Апостолов от труда и ответственности по распределению пожертвований. Эти служители были избраны всей церковью, которая, таким образом, с самого начала выступает в качестве демократической организации. Диаконы были избраны на служение с молитвой и возложением рук.
Следующим шагом было избрание пресвитеров для наблюдения за общинами, т. к. число их увеличивалось. Это нужно было для того, чтобы Апостолы могли совершенно свободно исполнять их прямую задачу — проповедовать Евангелие. Впервые о поставлении пресвитеров мы конкретно узнаем приблизительно через 14 лет, когда Варнава и Павел, возвращаясь из первого миссионерского путешествия, посещали основанные ими церкви. Мы читаем Д. Ап. 14, 23: “Рукоположивши же им пресвитеров в каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которою уверовали”. Избрание пресвитеров производилось с помощью Апостолов посредством голосования всех членов церкви. Над избранным таким образом Апостолы совершали молитву и рукоположение. С избранием пресвитеров организация церкви была закончена. В Новом Завете мы не видим никаких указаний на дальнейшее развитие церковного устройства.
Главный служитель новозаветной церкви называется различными именами: епископ, пресвитер, пастырь, учитель. Два последних названия указывают скорее на его функции, а не на положение-. Два первых названия употребляются одно вместо другого, но они не равнозначны. “Епископ” (episcopus) — слово греческого происхождения и означает: “наблюдатель”, “председатель”. Оно указывает на исполнительные обязанности этой должности. “Пресвитер” — слово греческого происхождения и указывает на положение, принадлежащее этому служителю. Все ученые согласны в том, что в апостольские времена “епископ” и “пресвитер” означали одно и то же. Но некоторые защитники епископата считают позднейших епископов преемниками Апостолов. Однако на это нет никаких указаний ни в писаниях самих Апостолов, ни в литературе второго столетия.
В первоапостольской церкви пресвитер избирался самой общиной и только для служения в этой общине; на него смотрели, как на брата между братьями. В Новом Завете не заметно и мысли разделения верующих на духовенство и мирян. Ни епископу, ни диакону не приписывалось никакого особого священнического характера или служения, но совершенно ясно было проповедуемо учение о всеобщем священстве верующих. Учение о различии духовенства и мирян и сама идея его совершенно отсутствуют в поколениях верующих, непосредственно следующих за апостольским периодом, но эта идея ясно обозначается в дальнейшем развитии церкви и служит несомненным знаком вырождения и падения ее.
В церквах Малой Азии, если не во всех церквах апостольского периода, мы видим несколько пресвитеров. Это могло быть вследствие того, что церкви, о которых мы читаем, были большей частью в городах и вскоре сделались настолько большими, что ими не мог управлять один человек. Возможно, в некоторых местах, как, например, в Иерусалиме, они стали слишком большими, чтобы собираться в одном месте, и поэтому были разделены на отдельные собрания, каждое со своим пресвитером. Если это предположение правильно, то все-таки остается несомненным, что эти отдельные собрания считались одной церковью и разделение на части было только для удобства.
Когда мы читаем о какой-либо области, например Галатии, то видим там много церквей, если же речь идет об одном городе, например: Коринфе, Ефесе, Антиохии или Иерусалиме, Писание говорит об одной церкви.
-
Независимость поместных церквей
Будучи простыми по своей организации и демократичными по управлению, апостольские церкви были независимы друг от друга в своих внутренних делах.
Нет ни одного примера отдельной церкви или объединения церквей, которые контролировали бы действия другой церкви; нет также примера церкви, которая зависела бы от какой-либо высшей церковной власти. Правда, церкви прислушивались к поучениям Апостолов и следовали им, но делали это не из-за преклонения пред апостольским авторитетом, а потому, что чрез Апостолов говорил Дух Святой. Так называемый Собор в Иерусалиме более всего напоминает контроль внешнего авторитета (пресвитеров) над местными церквами; но он имел авторитет скорее нравственный, чем иерархический, и его решение было принято, как окончательное, потому что в нем видели мудрейшее разрешение Тяжелого вопроса, а не потому, что этого требовала церковная дисциплина.
-
Взаимоотношения поместных церквей
Однако, будучи независимыми от внешнего авторитета, церкви были связаны обязанностями одна перед другой, новозаветная Церковь, в широком смысле этого слова, включает в себя всех возрожденных в послушание Христу. Хотя для удобства управления она разделена на отдельные местные общины, независимые одна от другой во внутренней жизни, тем не менее Церковь есть одно Тело Христа. Общины обязаны оказывать своим собратьям, как людям и как христианам, всякое служение любви. Они обязаны дать совет и оказать помощь другим общинам, если те имеют в чем-либо нужду. В Новом Завете мы видим частые указания на то, что эта обязанность признавалась и выполнялась.
Взаимные обязанности и братство общин есть более широкая и более драгоценная истина, чем их независимость. Если пренебрежение независимостью ведет к централизации и иерархии, то пренебрежение взаимными обязанностями ведет к разъединению, разногласиям и слабости.
Апостолы побуждали церкви и отдельных верующих “носить бремена друг друга”, утешать один другого в скорби, помогать в нужде и вообще — объединять свои силы ради успеха Царства Божьего.
II
Собрания ранних христиан были просты и духовны. Публичные молитвенные собрания состояли из молитв, хвалений и проповеди Слова, вероятно — с чтением Ветхозаветных Писаний, а также и Новозаветных, когда они появились и стали распространяться в копиях. В этом отношении первые общины несомненно следовали обычаям иудейских синагог, к которым члены церкви привыкли с детства; это было вполне естественно.
Музыка занимала видное место в богослужении; этот вывод можно сделать из упоминания Апостолов о назидании “псалмами и славословиями и песнопениями духовными”, как об обычном явлении. Пение псалмов, несомненно, было отличительной чертой христианских собраний с самого начала, особенно среди тех христиан, которые были обращены из иудеев.
Мы находим в Новом Завете некоторые черты обрядности, и не только в Вечере Господней и славословиях, но и в ритмических переходах апостольских посланий. Но эта обрядность была проникнута простотой и духом свободы. Здесь совершенно не было суровых предписаний обрядового богослужения. Самой заметной чертой в духовной жизни ранней церкви, поскольку она раскрыта пред нами в Деяниях и Посланиях Апостолов, была ее полная свобода от пут формализма. Эта черта проявлялась особенно ярко на тех собраниях, которые проводились по окончании публичных общих собраний и были лишены всякой установленной формы. Однако эти собрания, подобно “агапам” или Вечерям Любви, сопровождавшим некоторое время Преломление Хлеба, часто приводили к злоупотреблению свободой, и мы видим, что Апостол Павел предупреждает коринфскую церковь о недопустимости беспорядочных проявлений на этих собраниях.
Днем молитвенных собраний для христиан апостольских был первый день недели, День Господень, то есть воскресенье. Вечером того дня, в который воскресший Христос явился некоторым из них, ученики собрались вместе, и Господь пришел к ним. Через неделю они снова собрались, и Господь снова явился им. Нет оснований сомневаться, что празднование воскресного дня продолжалось и после без перерыва. Таким образом, хотя для соблюдения воскресного дня нет точного предписания, зато есть точный и определенный пример Апостолов, что равносильно повелению. К 55 г. после Р. X. эти собрания христиан в первый день недели, по-видимому, стали признанным обычаем (Д. Ап. 20, 7; 1 Кор. 16, 2). Однако лишь во втором веке мы встречаем определенные указания, что воскресный день соблюдался христианами повсюду. Те христиане, которые были воспитаны в иудействе, некоторое время продолжали соблюдать субботу, и вопрос этот сделался даже предметом спора между иудеями и язычниками (Рим. 4, 5—6; Кол. 2, 16); но во втором столетии празднование субботы осуждается христианскими писателями. Ни в Новом Завете, ни в христианской литературе первых трех, столетий нет никакого смешения субботы и воскресного дня. Напротив, суббота рассматривалась, как прообраз и временное явление, подобно обрезанию, и была упразднена, как и все предписания закона.
-
Периодичность Вечери Господней.
Несомненно, собрания апостольской церкви происходили и в другие дни, кроме первого дня недели. В течение короткого времени после Пятидесятницы собрания, по-видимому, происходили каждый день, как это бывает и ныне в общинах во время особого пробуждения; и Вечеря Господня в это время совершалась каждый День. В позднейшее время Вечеря совершалась, очевидно, каждое воскресенье, хотя нет указаний, чтобы это было обязательным. Каждая церковь, которая пожелала бы совершать Преломление Хлеба каждое воскресенье, имеет в Писании достаточно оснований для этого. В Новом Завете мы не видим основания, чтобы по несколько месяцев оставаться без Трапезы Господней...
Баптист № 3, 1929 г.