"везде все о'кей"
"...Шар динамитного огня вырвал нас из сна, пули тяжелого дождя градом взрывались на наших спальных мешках, черные ветры рвали нас, словно одичавшие звери. Три наши самолета неистово подпрыгивали на туго натянутых привязных тросах, бешено дергались, взбрыкивали и рвались кувырком унестись в ночь вместе с обезумевшим ветром.
- Ухватись за стойку, Джо!
- Что? - Его голос относило ветром, он тонул в дожде и грохоте грома. Вспышки молний выхватывали его застывшим, того же цвета десяти миллионов вольт, что и деревья, несущиеся листья и горизонтально летящие дождевые капли.
- СТОЙКА! УХВАТИСЬ ЗА СТОЙКУ И ДЕРЖИСЬ!
Он всем телом бросился на крыло в тот момент, когда буря начала с треском обламывать ветви деревьев, - мы с обеих сторон удерживали самолет, чтобы он не утащил нас обоих под крыльями и не отправился разгуливать по всей долине.
Джо Джиовенко, хиппующий подросток из Хиксвилла, Лонг-Айленд, из тени Нью-Йорка, у которого общее представление о грозах ограничивалось тем, что они издают отдаленные глухие раскаты в летнее время где-то далеко за городом, сжимал, как удав, эту самую стойку, лицом к лицу сражаясь с ветром, молниями и дождем, а его спутанные волосы яростно клубились вокруг лица и плеч.
- СЛЫШЬ, МЭН! - орал он за секунду до очередного динамитного взрыва, - Я УЖЕ НАЧИНАЮ КОЕ-ЧТО СЕЧЬ В МЕТЕОРОЛОГИИ!...
...- Знаешь, - говорил Джо, - что означает Гм или Ух. "Верняк" означает "я категорически согласен" - это говорится только в ответ на очевидное утверждение или для наколки.
- А что это такое, - спрашивал я, когда "устраиваешь тусовку"?
- Не знаю. Я никогда ее не устраивал....
...- Эй, парень, - спросил я как-то у Джо, - - вот это словечко "заторчать", знаешь, я не совсем врубился, что оно значит.
- Можно сказать: "Мужик, я заторчал". Когда хорошенько обкуришься, у тебя такое чувство, словно шея всаживается тебе в затылок. - Он на минуту задумался, потом просиял. - Это точь-в-точь такое же ощущение, как когда выходишь из штопора.
И тут я сразу все понял о торчании.
..."Я узнал такую громадину всего, - писал он. - Это открыло моему разуму целую кучу вещей, которые существуют за пределами Хиксвилла, Лонг-Айленд. Я многое увидел по-новому. Я теперь могу отступить немного назад и взглянуть на что-то под другим углом. При всем этом я почувствовал, что это важно не только для меня, но и для всех, кто был со мной вместе, и всех, с кем мы встречались, и я это понял еще тогда, когда оно происходило, а это совершенно обалденное чувство. Оно произвело много ощутимых и неощутимых перемен у меня в уме и в душе. Спасибо."