Цитата сообщения Главный_Мужчина
Боец ЧВК «Вагнер» - о 30 годах заключения, вербовке на зоне и боях в Донбассе
![](https://i.yapx.ru/VjiqI.jpg)
В начале февраля основатель частной военной компании (ЧВК) «Вагнер» Евгений Пригожин заявил о прекращении набора заключенных для участия в специальной военной операции (СВО) на Украине. Это произошло месяц спустя после того, как у первой группы осужденных, отправленных в зону СВО, завершились полугодовые контракты - все они были помилованы. Сам факт вербовки заключенных в ряды ЧВК «Вагнер» долгое время был предметом общественных споров о том, насколько допустимо участие осужденных в боевых действиях.
Журналисту Владимиру Седов удалось пообщаться с одним из бойцов с позывным Царь: он провел 30 лет в местах лишения свободы, а затем отправился в зону СВО, чтобы получить второй шанс. Это - его история.
Боец с позывным Царь: Я родился в 1970 году: 6 февраля мне исполнилось 53 года. Моя родина - тихий поселок Чагода в Вологодской области. Я был третьим ребенком в семье рабочего, но отца вспоминать не хочу: он вел разгульный образ жизни, несколько раз сидел, его мы практически не видели.
Когда он все же появлялся дома, то устраивал пьянки, скандалы, поднимал руку на нас с мамой. В небольшом поселке трудно что-то скрыть, поэтому я рос с репутацией ребенка из неблагополучной семьи.
Но назвать меня безотцовщиной никто не рисковал - я много занимался спортом и умел постоять за себя и за свою семью.
После школы была служба в армии, в мотострелковых войсках на территории современного Таджикистана. Армейская дисциплина мне была по душе, но становиться военным я не собирался. Тем более на дворе был беспокойный 1989 год. Я хотел вернуться домой, устроиться на какой-нибудь завод. Но потом Советский Союз распался, и все поменялось.
- Как вы приняли это событие?
То, что раньше называли спекуляцией, в один момент стало бизнесом - мне было сложно это принять. Меня воспитывали, как коммуниста: несмотря на все сложности, я и мои ровесники старались хорошо учиться и хорошо работать. Но я попал в другой мир и быстро сделал первую большую ошибку.
Боец ЧВК «Вагнер»
Вернувшись из армии, я устроился на стекольный завод. При этом у меня было хобби - оружие: я интересовался его устройством и в какой-то момент собрал самодельный револьвер системы Нагана. В то же время у меня появилась девушка, первая и очень сильная любовь. Как водится, однажды мы с ней поругались - с этого все началось.
Я разозлился и на эмоциях пришел к ее дому, а потом стал стрелять по окнам и стенам - не по людям, само собой. Соседи вызвали милицию, а дальше был суд и три года лишения свободы.
- Каким был ваш первый срок?
Зона в начале лихих 90-х - это место крайне суровое и жесткое. Морально мне было очень плохо: я переживал из-за семьи. Когда меня посадили, в моем поселке сразу стали судачить - мол, смотрите, пошел по стопам отца. Но я-то знал, что ничего такого не хотел, что это была просто случайность и глупость.
Главная же проблема оказалась в том, что преступный путь - это такая скользкая дорожка, соскочить с которой куда сложнее, чем кажется. Особенно сложно это было в 90-е. Я освободился в 1992 году и не понимал, на что жить и куда податься.
В итоге я отправился к знакомым в Санкт-Петербург и там влился в состав их группировки.
Мы занимались рэкетом - совершали разбойные нападения на тех, кто хорошо освоился и был при деньгах: подробнее о том времени, уж простите, я говорить не хочу. После полугода такой жизни я вновь попал на зону, причем по очень серьезным статьям: 77 («Бандитизм»), 146 («Разбой») и 218 («Незаконное ношение оружия») УК РСФСР. Мне дали десять лет.
«Для спецназа мы были манекенами»
Меня отправили сидеть в Волгоградскую область - это было лютое место: в то время МВД активно внедряло новый порядок воспитания осужденных, при этом авторы, которые разрабатывали методику, находились у нас. Это была настоящая «красная» зона, с активом и разными секциями, привлекающими тебя к общественной деятельности.
Что такое «красные» и «черные» зоны
Все российские зоны негласно делятся на «красные» и «черные». В первых все аспекты жизни заключенных полностью контролирует администрация исправительных учреждений, во вторых все неформальные вопросы (включая те, что связаны с администрацией) решают криминальные элементы.
Все заключенные были постоянно чем-то заняты с шести утра и до отбоя: прессинг был таким, что ни о чем лишнем ты физически думать не мог. Зарядка, выход на плац, бесконечные построения, работа в ночные и дневные смены - свободного времени не было вообще.
- К вам применяли физическое насилие?
Надо понимать: это сегодня на зонах у осужденных есть права, а у надзирателей - обязанности. А в 90-е бойцы спецназов управлений Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) ездили в Чечню, где в условиях боевых действий подтверждали свою квалификацию. Дома на заключенных они отрабатывали приемы захватов и штурмов.
После командировок бойцы возвращались особенно озлобленными и устраивали то, что мы называли «прожарками»: для спецназа мы были своеобразными манекенами.
Я провел в местах лишения свободы 30 лет и могу точно сказать, что сегодня и администрация, и охрана колоний стали куда человечнее.
- Почему за эти 30 лет вы вновь и вновь оказывались за решеткой?
Статья у меня всегда была похожая - «Разбой». Я покидаю зону, а на воле у меня только сестра - я не мог идти к ней на содержание, да и на хорошую работу не возьмут, а деньги были нужны. Я сел в 1993 году, освободился в 2003-м и попал в новый мир: тут связь, интернет. А я не знаю, как билет в метро купить.
Бойцы ЧВК «Вагнер»
И вот мы поймали наркоторговца, припугнули его оружием: потом он пошел, написал заявление, и нас всех быстро повязали. Такие эпизоды в моей жизни были не раз: последний случай был в 2020 году, когда за три разбоя я получил 8 лет и 10 месяцев лишения свободы.
В то время я находился в СИЗО «Кресты» - и по мере возможностей следил за событиями в Донбассе и на Украине. Уже тогда у меня было ощущение, что я могу быть там полезен: я писал начальнику изолятора прошение об отправке добровольцем в Донбасс, но мне отказали. А в 2022 году все изменилось.
«Нам сказали, что половина из нас не вернется»
Отбывать срок меня отправили в исправительную колонию №7 (ИК-7) «Яблоневка» под Санкт-Петербургом. Летом 2022 года там пошли слухи, что к нам приедут люди из ЧВК «Вагнер» - и в июле они действительно приехали. Я сразу же решил идти на собеседование: оно проходило в аудитории, где присутствовал начальник УФСИН и сотрудники колонии.
Я был одним из первых, кто беседовал с Евгением Пригожиным и сотрудниками ЧВК «Вагнер» - это был предельно честный разговор.
Когда они уехали, я неделю переживал - думал, дадут ли мне шанс. Причем тогда я не знал, что за отправку в зону СВО мне и другим осужденным будут еще и платить.
- А помилование вам обещали?
Да, обещали - и говорили, что за нами даже не будет надзора. Сразу оговорюсь: говорить подробнее на эту тему я не могу по условиям контракта.
Правда, в то же время нам прямо сказали, что половина из нас не вернется - но я надеялся, что мне повезет, что будет шанс начать новую жизнь. Мы с другими заключенными много об этом говорили, нервничали и очень хотели поскорее отправиться в зону боевых действий.
- Как проходили отбор и подготовка?
Отбор был серьезным - нас проверяли спецслужбы, мы по несколько часов проходили полиграф, были физические проверки на прочность.
Я попал в самый первый набор из 24 человек: выкладывался по полной и показал себя. Всего с двух колоний, «Яблоневки» и «Обухово» (исправительная колония №6 под Санкт-Петербургом), нас набрали 46 человек. Это было еще до того, как о наборе заключенных в ЧВК «Вагнер» стали писать СМИ.
Боец ЧВК «Вагнер»
После отбора мы отправились в аэропорт, затем был учебный центр, где нам выдали военную форму. Оттуда на автобусах мы отправились в другой учебный центр - на Украину. Видимо, на нашей стороне не хватало людей, поэтому готовили нас очень быстро. Хорошо, что мы все служили в армии, а у многих к тому же был серьезный боевой опыт.
Инструкторы в центре были серьезными - у моего наставника с позывным Шиша были четыре ордена Мужества: весь израненный, живого места нет. Но объяснял и преподавал уроки он очень доходчиво.
В «учебке» мы готовились к действиям, отработанным еще в Сирии, - например, как передвигаться малыми группами и проводить зачистки домов.
В ЧВК «Вагнер» с этой задачей справляются 3-5 человек. Инструктор все пояснял на примерах - и его рассказы крепко врезались в память. Нас всех готовили как бойцов-стрелков, штурмовиков.
«Разведчик первым ловит пулю»
Наша ускоренная подготовка заняла всего четыре дня, после чего нас отправили в зону боевых действий - на направление Углегорской тепловой электростанции (ТЭС) в городе Светлодарске (Донецкая область). Первой задачей был серьезный марш-бросок в полной экипировке на восемь километров по «посадке» [через лес].
Мы бежали под прикрытием деревьев, чтобы разведка противника нас не засекла, причем я двигался в числе первых - сразу за командиром. А затем поступило предложение - мол, парни, кто хочет в группу разведки штурмовой бригады отряда номер №6.
Я понял, что могу, и решил пойти в разведку. Так началась моя боевая жизнь.
Помню, думал - ничего себе, какой поворот! Еще пять-шесть дней назад я был в колонии под Санкт-Петербургом, а теперь в полной боевой амуниции лежу, надо мной 120-е летают [снаряды калибра 120 миллиметров], и танки где-то стреляют.
- Почему в ЧВК «Вагнер» вы получили позывной Царь?
Это прозвище, скажем так, я заработал в местах лишения свободы своим образом жизни и поведением. И потом, когда я попал из зоны в зону СВО, оно ушло вместе со мной.
- Как ваше подразделение участвовало в боях за Углегорскую ТЭС?
Первые дни мы исследовали территорию в районе ТЭС - ВСУ обустроили там серьезные укрепрайоны: множество блиндажей, дзотов [деревоземляных огневых точек], систем окопов. Это была такая ощетинившаяся змея. Вместе с тем людей на все участки у них не хватало.
Вот мы и нащупывали слабые места в их обороне, куда потихоньку продвигались штурмовые подразделения.
Разведчик первым вскрывает вражеские огневые точки, но и пулю, если что, тоже ловит первым. К 12 июля Углегорская ТЭС уже была в клещах: нужно было перерезать последнюю дорогу, по которой шло снабжение оборонявшихся сил противника.
Бойцы ЧВК «Вагнер»
В тот момент мы были на задании на другом направлении, но нас отправили на этот перекресток, как раз на перерезание дороги. А так получилось, что до этого мы провели ночь в заброшенных домах. Там кто-то себе штаны новые достал, кто-то свитером утеплился. Судя по всему, издали мы не очень походили на военных.
И противники, когда нас увидели, не поняли, что мы из «Вагнера», - можно сказать, они проспали наше приближение. Еще очень хорошо действовала наша артиллерия: отработала их позиции из тяжелых минометов. И эти два фактора сыграли свою роль: мы вышли из «посадки» и ворвались во вражеские окопы.
«Я практически умер в тех окопах»
В окопах мы навалились на противников - там пошел ближний стрелковый бой, гранаты, рукопашная. Некоторые из них оставили позиции, ну а кто «закусился» [сошелся в схватке] - тех уже нет. Мы рубились ножами и штыками. Конечно, в «учебке» ножевой бой нам не преподавали, но у большинства из нас какие-то его навыки просто были.
Штыковой, или ножевой бой - штука такая, ему на самом деле научить невозможно. Что-то показать в этом плане может только увлеченный человек. Между тем, когда позиция была захвачена, мы разделились: пять человек остались на месте, а еще пять пошли со мной дальше.
Бойцы ЧВК «Вагнер»
Потом мы заняли еще один укрепрайон - на него, видимо, у противника людей не хватало: там было просто все заминировано. В ту ночь на перекресток отправился наш отряд из десяти человек, а после боя нас осталось семеро. Мы бились с шести утра и до семи вечера, все были изранены.
Мы выбивали противника с трех позиций - и задачу выполнили, все забрали. Правда, сами мы были в тяжелом состоянии. Я практически умер в тех окопах - меня сильно потрепало: осколок застрял в спине, разорвало руку и ногу. Мы завершали бой на обезболивающих, но, к счастью, наши подошли вовремя - оказали первую помощь и эвакуировали нас в тыловые госпитали.
- Вы говорили, что попали в первый набор осужденных. Получается, в каком-то смысле ваш успешный боевой опыт позволил ЧВК «Вагнер» и дальше вести вербовку в колониях?
Да, все верно. Потом руководство говорило нам, что в том месяце мы дали самый лучший бой, который дал проекту дорогу. Мы, уголовники, ставшие бойцами ЧВК «Вагнер», показали результат.
Мне кажется, именно после нашего боя в тех, кто находится на зонах и готов воевать, действительно поверили.
Правда, мне самому больше воевать толком не пришлось. Когда после госпиталя я вернулся в часть, там шла ротация: людей на переднем крае меняли новые подразделения. Из-за постоянных артобстрелов мне пришлось посидеть до следующей ротации. А там меня сняли и отвезли на базу - учить новичков. Ну и ко всему прочему мне пришлось поучаствовать в поддержании порядка в Луганске.
«Наемники воюют до конца»
Если говорить о нашем противнике, то, как и в любой армии, подразделения у них очень разные. Мое личное мнение - те, кого мобилизовали на Украине, не очень хотят воевать. Они не напористые и легко оставляют позиции.
Но есть и те, кто «закусывается», - те же «азовцы» [бойцы украинского полка «Азов», признанного террористическим и запрещенного в России] или наемники-иностранцы, они воюют серьезно, до конца. В бою за Углегорскую ТЭС мы сошлись с такой сборной: там были и мобилизованные, и «азовцы», и наемники из других стран, которые кричали на разных языках. Скажем, у них был пулеметчик - точно из Норвегии, он там и погиб.
- Считается, что страх - один из базовых инстинктов, призванных защищать нас, - на поле боя является проблемой. Как вы боролись с ним?
Мне просто было некуда деваться: да, страшно - а потом делаешь шаг и идешь. Главное - снять оцепенение этим первым шагом, начать действовать. Тогда страх отходит на второй план, перестает тебя связывать, и ты начинаешь думать о своих действиях, просто выполняешь задачу. Остальное - вторично. Твои братья рядом, вы - единый организм. И когда дело пошло, бояться уже поздно.
- Когда истекает ваш контракт с ЧВК «Вагнер» и что вы планируете делать потом?
Мой контракт истек 6 января. Сейчас я долечиваюсь - у меня осколок в позвоночнике, есть проблемы с ногами. Мне понадобилась сложная операция: из руки взрывом вырвало кусок, и ткани поначалу пересаживали с ноги, но они не прижились. К счастью, со второго раза все удалось.
Бойцы ЧВК «Вагнер»
Надеюсь, я скоро восстановлюсь и, возможно, вернусь на Украину вместе с ЧВК «Вагнер»: сейчас наш шестой штурмовой отряд как раз на Бахмутском направлении. Но я готов отстаивать российские интересы не только там, но и в любой стране, где буду нужен.
На зону я не вернусь: судьба дала мне шанс - и я его не упущу. В ЧВК мы все были братьями, там я не чувствовал себя уголовником или человеком третьего сорта. Я был просто бойцом - пусть так и останется. И, конечно, пройдя через бои, ты становишься совсем другим человеком, смотришь на все по-другому.
Знаете, после того, что я прошел, я стал гораздо больше ценить жизнь - мирную жизнь.