Взятие Константинополя крестоносцами |
ДЕЛАКРУА ЭЖЕН - Взятие крестоносцами Константинополя
Захват Константинополя крестоносцами
Уже Первый крестовый поход показал, что для византийцев наступили тяжелые времена. В середине июля 1096 г. к стенам Константинополя подошли отряды крестоносцев, состоявшие преимущественно из крестьян. Это было почти безоружное ополчение простонародья из Франции, Германии и ряда других западноевропейских стран, не только движимого религиозной идеей, но и спасавшегося таким образом от крепостнического гнета и страшной нужды. Одним из предводителей крестьян был пикардиец Петр Пустынник — популярный в их среде монах, славившийся аскетизмом и ораторским искусством, которое он целиком посвятил проповеди идеи крестовых походов. Император Алексей Комнин, не без основания опасавшийся крестоносцев, дал аудиенцию Петру Пустыннику и оказал его войску небольшую материальную поддержку. И все же избежать грабежей и поджогов не удалось. Однако на этот раз столице византийцев повезло. Крестьянское ополчение через несколько дней покинуло город, переправившись через Босфор. В конце октября сюда вернулось всего несколько тысяч ополченцев, остаток армии, потерпевшей жестокое поражение в битве с сельджуками у Никеи. Многие из них дождались здесь подхода отрядов крестоносцев-рыцарей.
В конце декабря 1096 г. к городу подошли лотарингско-немецкие отряды под командой Готфрида Бульонского. Между императором и пришельцами сразу же возникли распри. В один из апрельских дней 1097 г. они вылились в жестокое сражение. Битва шла как в конном строю за пределами города, так и на его стенах. Бой был трудным для византийцев, его исход в их пользу решила только личная гвардия императора. Вскоре противники сели за стол переговоров. Алексей I одарил рыцарей деньгами и быстро избавился от них, переправив через пролив на азиатский берег.
Но на этом неприятности для византийцев не кончились. В том же месяце им пришлось иметь дело с отрядами итало-сицилийских рыцарей под водительством Боэмунда Тарентского. На этот раз удалось обойтись без кровопролития, дело решили дипломатия и деньги. Но отношения вошедших в Константинополь крестоносцев и хозяев города не отличались взаимным доверием. Во всяком случае, как рассказывают современники событий, когда Боэмунд Тареитский расположился в качестве гостя императора в отведенных ему дворцовых покоях, он, опасаясь яда, не прикоснулся к приготовленным для него яствам и повелел своим поварам приготовить иной, привычный для него обед. Пожелав все же проверить искренность гостеприимства императора, он щедро угостил яствами Алексея свою свиту, а на следующий день с притворной заботливостью справлялся у всех о самочувствии. Узнав, что все сошло благополучно, Боэмунд не постеснялся объявить о своих подозрениях. О грубых выходках и наглой бесцеремонности рыцарей сохранилось немало рассказов. Наиболее известен эпизод, происшедший во время торжественной аудиенции у императора. Один из баронов развалился на троне, а когда его заставили встать, объяснив, что никто не имеет права сидеть в присутствии василевса, он выразил возмущение тем, что император позволяет себе сидеть в присутствии множества отважных рыцарей. В конце апреля и эта часть крестоносного воинства была переправлена византийцами на малоазиатский берег Босфора.
После небольшой передышки горожане вновь увидели перед стенами Константинополя крестоносцев. То были отряды рыцарей и множество вооруженных паломников. Они расположились в окрестностях столицы, в самом городе появлялись лишь небольшими группами с разрешения властей. Но и эти визитеры были обузой для горожан: их вызывающее поведение не раз приводило к стычкам. В пригородах же крестоносцы просто устраивали грабежи. Раймунд Тулузский, возглавлявший эту группу крестоносцев, долго вел переговоры с императором. Вследствие изощренности византийской дипломатии, а также благодаря полученным ими щедрым дарам крестоносные предводители согласились стать вассалами императора. В апреле — мае 1097 г. эти отряды были переправлены через пролив.
7 июня 1099 г. полчища крестоносцев подошли к Иерусалиму. В двухлетних походах и сражениях их огромная армия изрядно поредела — до Иерусалима дошло только 20 тыс. воинов. 15 июня крестоносцы приступом взяли город и учинили на его улицах кровавую бойню.
Полвека спустя столица Византийской империи вновь с тревогой ожидала приближения крестоносного воинства. 10 сентября 1147 г., во время Второго крестового похода (1147—1149), к Константинополю подошли отряды немецких рыцарей. Вновь начались разбой и грабеж окрестностей города. И вновь императору, теперь это был Иоанн Комнин, пришлось пустить в ход силу и хитрость, деньги и лесть. Непрошеных гостей удалось быстро удалить от Константинополя, переправив через пролив. Однако менее чем через месяц прибыли французские крестоносцы. Городские ворота закрылись перед ними. Оскорбленные рыцари стали требовать штурма. Но большинство предводителей не решились на эту рискованную затею, а императору вскоре удалось дипломатическими маневрами побудить крестоносцев поспешить в Малую Азию, вслед за немецкими отрядами.
Отношения Византийской империи с государствами крестоносцев, возникшими на Востоке после Первого крестового похода (королевством Иерусалимским, княжеством Антиохийским, графством Эдесским и графством Триполи), были напряженными. Византийские земли подвергались грабежу и разорению, одно время опасность угрожала и столице.
После смерти в 1180 г. императора Мануила Комнина разгорелась борьба между претендентами на престол. Весной 1181 г. она обострилась, начались столкновения на улицах столицы. В этой накаленной атмосфере все более открыто проявлялось недовольство ее населения увеличивавшимися налогами и бесконечными поборами, вымогательством чиновников. Как это не раз бывало в истории Константинополя, народное недовольство вылилось в возмущение против иностранных наемников, на которых опиралось правительство, подавляя беспорядки в городе.
Иноземцы играли тогда в Константинополе очень большую роль. Во время крестовых походов в столице Византии резко возросло влияние венецианских и генуззскнх купцов. Их конкуренция наносила немалый ущерб византийским купцам и ремесленникам. Императоры не раз прибегали к помощи венецианского флота. Богатейшие кварталы принадлежали итальянским купцам. Они находились по другую сторону Золотого Рога и так и назывались: Пера («по ту сторону») и Галата. Итальянская колония составляла в те годы около 60 тыс. человек. Итальянцы, которых в Византии называли латинянами, не скрывали презрительного отношения к византийцам.
В этот момент в борьбу за престол включился двоюродный брат императора Мануила — Андроник Комнин, человек смелый и энергичный, склонный к авантюрам. Многие годы он провел вне Византии, около 15 лет жил при дворах восточных монархов. Его имя было популярно в народе, византийцы пели песни, в которых говорилось о рыцарских похождениях и приключениях принца Андроника. Наконец, он имел репутацию человека, отличавшегося антилатинскими настроениями, которые были так популярны в массе константинопольского населения. В апреле — мае 1182 г. в византийской столице происходили стычки между сторонниками различных группировок, боровшихся за власть. В результате вспыхнул бунт против правительства. Несколько дней толпы громили дома богачей, в том числе дворцы эпарха города и прокурора верховного суда. Были уничтожены податные списки и масса государственных актов. Бунтовщики превратили храм св. Софии и окружавшие его здания в укрепленный лагерь. Правительству удалось подавить бунт в течение нескольких дней. Но самые драматические события были впереди.
В один из майских дней 1182г. многочисленные толпы напали на латинян. Разъяренные горожане жгли и грабили дома иноземцев. Латинян убивали, не разбирая ни возраста, ни пола. Когда часть итальянцев сделала попытку спастись на своих судах, стоявших в гавани, их уничтожили «греческим огнем». Многие латиняне были заживо сожжены в собственных домах. Богатые и процветающие кварталы были превращены в развалины. Византийцы громили церкви латинян, их благотворительные учреждения и больницы. Были убиты и многие духовные лица, в том числе папский легат.
Избиение латинян было во многом спровоцировано Андроником, который готовился войти в столицу, где его сторонники уже сделали почти все для его вступления на престол. Он и занял его в 1182 г. в качестве регента при Алексее II, а с 1183 г.— в качестве единодержавного императора. Его правление характеризовалось безжалостным террором. Все три года пребывания на престоле он уничтожал всех, кого считал опасным для своей власти.
Погром латинян, преимущественно венецианцев, обернулся для византийцев многими несчастьями. Те итальянцы, которые успели покинуть Константинополь до начала резни, начали в отместку разорять византийские города и селения на берегах Босфора и на Принцевых островах. Они стали повсеместно призывать латинский Запад к возмездию.
Все эти события еще более усилили вражду между Византией и государствами Западной Европы.
После завоевания в 1187 г. Иерусалима египетским султаном Салах ад-Дином (Саладином) был предпринят Третий крестовый поход (1189—1192). Он непосредственно не затронул столицу Византийской империи. Но напряженная ситуация сложилась на Балканах, где во Фракии открыто столкнулись интересы немецких крестоносцев и византийцев. Фридрих I Барбаросса вынашивал даже планы осады Константинополя с суши и с моря, имея в виду договориться о совместных действиях с Венецией и Генуей. Население Константинополя жило по-прежнему с ощущением близкой опасности." Примечательно, что патриарх в своих проповедях поносил крестоносцев, называя их псами и внушая своей пастве, что убийство крестоносца даст отпущение любых грехов.
Многим из тех, кто слушал эти проповеди, пришлось столкнуться с бесчинствами крестоносцев через какой-нибудь десяток лет.
Организаторы Третьего крестового похода большого успеха не добились. Поэтому через несколько лет начался Четвертый крестовый поход, ставший роковым для Византийской империи и ее древней столицы.
Не сразу, правда, крестоносные полчища были нацелены на Константинополь. Организаторы Четвертого крестового похода, которых объединял и вдохновлял папа Иннокентий III, вначале приложили немало усилий, чтобы укрепить религиозный пыл крестоносцев, напомнить им об их исторической миссии освобождения Святой земли. Иннокентий III направил послание византийскому императору, побуждая его к участию в походе и одновременно напоминая о необходимости восстановления церковной унии, что практически означало прекращение самостоятельного существования греческой церкви. Очевидно, что этот вопрос был главным для Иннокентия III, который вряд ли мог рассчитывать на участие византийского войска в крестовом походе, затеваемом римско-католической церковью. Император отверг предложения папы, отношения между ними стали крайне напряженными.
Неприязнь папы к Византии в немалой степени предопределила превращение византийской столицы в цель похода крестоносного воинства. Во многом это также было следствием откровенно корыстных намерений предводителей крестоносцев, которые в погоне за добычей направились осенью 1202 г. к принадлежавшему в то время Венгрии крупному торговому городу на восточном побережье Адриатического моря — Задару. Захватив и разорив его, крестоносцы, в частности, уплатили таким образом часть долга венецианцам, заинтересованным в установлении своего господства в этом важном районе. Завоевание и разгром большого христианского города как бы стали подготовкой к дальнейшему изменению целей крестового похода. Поскольку не только папа римский, но и французские и немецкие феодалы в это время тайно вынашивали план направить крестоносцев против Византии, Задар стал своеобразной репетицией похода на Константинополь. Постепенно возникло и идеологическое обоснование такого похода. В среде руководителей крестоносцев все настойчивее велись разговоры о том, что их неудачи объясняются действиями Византии. Византийцев обвиняли в том, что они не только не помогают воинам креста, но даже проводят враждебную политику по отношению к государствам крестоносцев, заключая направленные против них союзы с правителями турок-сельджуков Малой Азии. Эти настроения подогревались венецианскими купцами, ибо Венеция была торговой соперницей Византии. Ко всему этому добавлялись воспоминания о резне латинян в Константинополе. Большую роль сыграло и стремление крестоносцев к огромной добыче, которую сулил захват византийской столицы.
О богатстве Константинополя в ту пору ходили легенды. «О, какой знатный и красивый город! — писал о Константинополе один из участников Первого крестового похода.— Сколько в нем монастырей, дворцов, построенных с удивительным мастерством! Сколько также удивительных для взора вещей на улицах и площадях! Было бы слишком утомительно перечислять, каково здесь изобилие богатств всякого рода, золота, серебра, разнообразных тканей и священных реликвий». Такие рассказы разжигали воображение и страсть к наживе, которой так отличались воины крестоносных армий.
Первоначальный план Четвертого крестового похода, предусматривавший организацию морской экспедиции на венецианских судах в Египет, был изменен: крестоносное войско должно было двинуться к столице Византии. Был найден и подходящий предлог для нападения на Константинополь. Там произошел очередной дворцовый переворот, в результате которого император Исаак II из династии Ангелов, правившей империей с 1185 г., в 1204 г. был свергнут с престола, ослеплен и брошен в темницу. Его сын Алексей обратился за помощью к крестоносцам. В апреле 1203 г. он заключил на острове Корфу с предводителями крестоносцев договор, посулив им крупное денежное вознаграждение. В результате крестоносцы отправились к Константинополю в роли борцов за восстановление власти законного императора.
В июне 1203 г. к византийской столице подошли суда с крестоносным воинством. Положение города было крайне тяжелым, ибо главного средства обороны, которое многократно спасало ранее, — флота у византийцев теперь почти не было. Заключив в 1187 г. союз с Венецией, византийские императоры свели свои военные силы на море до минимума, полагаясь на союзников. Это была одна из тех ошибок, которые решили судьбу Константинополя. Оставалось полагаться только на крепостные стены. 23 июня корабли венецианцев с крестоносцами на борту появились на рейде. Император Алексей III, брат низложенного Исаака II, попытался организовать оборону со стороны моря, но суда крестоносцев прорвались через цепь, закрывавшую вход в Золотой Рог. 5 июля венецианские галеры вошли в бухту, рыцари высадились на берег и стали лагерем у Влахернского дворца, который находился в северо-западной части города. 17 июля войска Алексея III практически капитулировали перед крестоносцами после захвата ими двух десятков башен на крепостных стенах. За этим последовало бегство Алексея III из Константинополя.
Тогда горожане освободили низложенного Исаака II из тюрьмы и провозгласили его императором. Это отнюдь не устраивало крестоносцев, ибо они тогда теряли огромные деньги, обещанные им сыном Исаака, Алексеем. Под давлением крестоносцев Алексей был объявлен императором, и около пяти месяцев продолжалось совместное правление отца и сына. Алексей прилагал все усилия, чтобы собрать нужную для расплаты с крестоносцами сумму, так что население невероятно страдало от поборов. Положение в столице делалось все более напряженным. Вымогательства крестоносцев усилили вражду между греками и латинянами, императора ненавидели почти все горожане. Появились признаки зреющего мятежа. В январе 1204 г. простой люд Константинополя, собравшийся огромными толпами на площадях, стал требовать избрания нового императора. Исаак II обратился за помощью к крестоносцам, но его намерения выдал народу один из сановников — Алексей Мурчуфл. В городе начался бунт, который закончился избранием Алексея Мурчуфла императором. По мнению предводителей крестоносцев, наступил удачный момент для захвата византийской столицы.
Стоя лагерем в одном из предместий Константинополя, крестоносцы более полугода не только оказывали воздействие на жизнь столицы империи, но и все более распалялись при виде ее богатств. Представление об этом дают слова одного из.участников этого похода крестоносцев, амьенского рыцаря Робера де Клари — автора мемуаров под названием «Завоевание Константинополя». «Там было, — писал он, — такое изобилие богатств, так много золотой и серебряной утвари, так много драгоценных камней, что казалось поистине чудом, как свезено сюда такое великолепное богатство. Со дня сотворения мира не видано и не собрано было подобных сокровищ, столь великолепных и драгоценных... И в сорока богатейших городах земли, я полагаю, не было столько богатств, сколько их было в Константинополе!» Лакомая добыча дразнила аппетиты крестоносных воинов. Грабительские рейды их отрядов в город приносили его жителям немалые тяготы, Церкви стали утрачивать часть своих сокровищ. Но самое страшное для города время наступило в начале весны 1204 г., когда предводители крестоносцев и представители Венеции заключили договор о разделе территорий Византии, который предусматривал и захват ее столицы.
Крестоносцы решили штурмовать город со стороны Золотого Рога, у Влахернского дворца. Католические священники, состоявшие при войсках крестоносцев, всячески поддерживали их боевой дух. Они с готовностью отпускали грехи всем желавшим того участникам предстоящего штурма, внушая воинам мысль о богоугодности захвата Константинополя.
Вначале были засыпаны рвы перед крепостными стенами, после чего рыцари пошли на приступ. Византийские воины отчаянно сопротивлялись, но все же 9 апреля крестоносцам удалось ворваться в Константинополь, Однако они не сумели закрепиться в городе, и 12 апреля атака возобновилась. С помощью штурмовых лестниц передовая группа атакующих взобралась на крепостную стену. Другая группа сделала пролом на одном из участков стены, а затем разбила несколько крепостных ворот, действуя уже изнутри. В городе начался пожар, погубивший две трети зданий. Сопротивление византийцев было сломлено, Алексей Мурчуфл бежал. Правда, весь день на улицах* шли кровопролитные схватки. Утром 13 апреля 1204 г. в Константинополь вступил глава крестоносного войска итальянский князь Бонифаций Монферратский.
Город-крепость, устоявший перед натиском многих могучих врагов, был впервые захвачен неприятелем. То, что оказалось не под силу полчищам персов, аваров и арабов, удалось рыцарскому войску, насчитывавшему не более 20 тыс. человек. Один из участников похода крестоносцев, француз Жоффруа де Виллардуэн, автор высоко ценимой исследователями «Истории захвата Константинополя», считал, что соотношение сил осаждавших и осажденных составляло 1 к 200. Он выражал удивление победой крестоносцев, подчеркивая, что никогда еще горсточка воинов не осаждала город с таким множеством защитников. Легкость, с которой крестоносцы овладели огромным, хорошо укрепленным городом, была результатом острейшего социально-политического кризиса, который переживала в тот момент Византийская империя. Немалую роль сыграло и то обстоятельство, что часть византийской аристократии и купечества была заинтересована в торговых связях с латинянами. Иными словами, в Константинополе существовала своеобразная «пятая колонна».
Князь Монферратский обещал своему войску трехдневный грабеж города после его взятия. Началось разорение византийской столицы. Один из очевидцев этих трагических событий, византийский сановник и историк Никита Хониат, так описывал первые часы хозяйничанья крестоносцев в Константинополе: «В день взятия города хищники расположились на ночлег повсюду и грабили все, что было внутри домов, не стесняясь с хозяевами, наделяя иных ударами; кого они уговаривали, кому грозили по всякому поводу. Всё они получили или сами нашли: часть лежала на виду или была принесена хозяевами, — часть разыскали сами латиняне, пощады у них не было никакой, и ничего они не отдавали собственникам обратно... Собираясь партиями, жители уходили, одетые в рубища, изнуренные бессонницей и осунувшиеся, видом мертвецы, с налитыми кровью глазами, будто плачущие кровью, а не слезами. Одни горевали о потере имущества, другие уже не удручались этим, но оплакивали похищенную и поруганную девицу-невесту или супругу, каждый шел со своим горем». Жоффруа де Виллардуэн отмечал, что «убитым и раненым не было ни числа, ни меры».
Страшный ущерб нанесли городу пожары. Они возникали дважды еще до момента решительного штурма. Множество зданий сгорело во время пожара, начавшегося в момент штурма города 12 апреля. Жоффруа де Виллардуэн писал, что этот пожар уничтожил больше домов, чем насчитывалось их в трех крупнейших городах Франции того времени. 12—13 апреля в огне погибли многие кварталы города, расположенные на побережье Золотого Рога. В июне 1204 г. пожар опустошил обширный район, простиравшийся до границ территории Влахернского дворца. Дотла сгорели многие кварталы, застроенные богатыми домами. В августе, после очередной стычки между латинянами и византийцами, город вновь запылал. Одновременно загорелись здания в разных местах города. В тот день был сильный ветер. Огонь бушевал почти сутки, сгорела вся центральная часть Константинополя — от Золотого Рога До побережья Мраморного моря. Пламя неистовствовало с такой силой, что горящими головнями были подожжены суда в гавани. Августовский пожар уничтожил богатые торгово-ремесленные кварталы и полностью разорил торговцев и ремесленников Константинополя. После этого страшного бедствия торговые и ремесленные корпорации города утратили былое значение, а Константинополь надолго потерял свое исключительное место в мировой торговле.
Погибли многие памятники архитектуры и выдающиеся произведения искусства. Площадь Константина и прилегавшие к ней улицы сделались добычей огненной стихии. Великолепные общественные здания, церкви и дворцы — все лежало в дымящихся руинах. Огонь, к счастью, остановился у самого храма св. Софии.
Предводители крестоносцев заняли уцелевшие императорские дворцы, в частности Влахернский и Вуколеон, расположенный на юго-западной оконечности Босфорского мыса, несколько южнее Большого дворца. Находившиеся в них сокровища были захвачены крестоносцами. Вообще, добыча превзошла все их ожидания. В руки завоевателей попало неисчислимое множество золотых и серебряных изделий, драгоценных камней, мехов и тканей. Грабители не остановились перед разорением усыпальниц византийских императоров. Саркофаги были взломаны, найденные в них украшения из золота и драгоценных камней украдены. Многие бронзовые и медные статуи были переплавлены на монеты. Захватчики разбили гигантскую статую Геркулеса, сотворенную гениальным Лисиппом. Такая же участь постигла огромную статую героя греческой мифологии Беллерофонта. Не пощадили крестоносцы даже изваяние девы Марии, украшавшее один из кварталов в центре города. Та же участь постигла статую Геры. Венецианцы, правда, вывезли знаменитых бронзовых коней Лисиппа и украсили ими один из фасадов собора св. Марка в Венеции. Но этот случай был исключением. Крестоносцы уничтожали памятники искусства, не представляя себе их неизмеримой художественной ценности.
Были разорены сотни церквей. Никита Хониат так описывал разгром храма св. Софии: «Святые налои, затканные драгоценностями и необыкновенной красоты, приводившие в изумление, были разрублены на куски и разделены между воинами вместе с другими великолепными вещами. Когда им нужно было вывезти из храма священные сосуды, предметы необыкновенного искусства и чрезвычайной редкости, серебро и золото, которым были обложены кафедры, амвоны и врата, они ввели в притворы храма мулов и лошадей с седлами... Животные, пугаясь блестящего пола, не хотели войти, но они били их и... оскверняли их кровью священный пол храма...» Распаленные грабежом и видом крови пьяные рыцари принудили обнаженных уличных женщин плясать на главном престоле собора. Не отставали от рыцарей и их католические пастыри, особенно усердствовавшие в разграблении церковных реликвий.
Сокровища храмов составили огромную часть добычи крестоносцев. Венецианцы вывезли из Константинополя множество редчайших памятников искусства. Былое великолепие византийских соборов после эпохи крестовых походов можно было увидеть только в церквах Венеции. Одна из латинских хроник, в которой были описаны «подвиги» крестоносцев в захваченном городе, так и называлась: «Константинопольское опустошение».
Хранилища ценнейших рукописных книг — средоточие византийской науки и культуры — попали в руки вандалов, которые устраивали бивуачные костры из свитков. В огонь летели произведения древних мыслителей и ученых, религиозные книги. Современник, описавший сцены грабежа города, очень точно отметил, что от происходящего «содрогается разум и человечество краснеет от стыда».
Расхищение богатств Константинополя не ограничилось днями грабежа после взятия города. Утвердившиеся в нем на десятилетия крестоносцы постепенно переправили в Западную Европу почти все, что представляло хоть какую-то ценность. Торговля сокровищами дворцов и святынями храмов долгое время оставалась для созданной крестоносцами после захвата Константинополя Латинской империи одним из источников пополнения кавны.
Катастрофа 1204 г. резко затормозила развитие византийской культуры, которая в течение двух предшествовавших веков переживала период расцвета. В IX— XII вв. в византийской столице было создано много шедевров архитектуры. В их числе были новые великолепные сооружения на территории Большого дворца, Влахернский дворец, ряд новых храмов, среди которых выделялась церковь Паммакаристи (Божьей матери всеблаженнейшей). Все эти творения византийских зодчих, как и изумительные произведения мастеров монументальной живописи и миниатюры, славились далеко за пределами Константинополя. X—XI века стали так-же эпохой блестящих успехов византийского прикладного искусства. На подъеме были наука и литература. G середины IX в. оживилась деятельность высших школ. Два факультета Константинопольского университета — юридический и философский — играли исключительную роль в научной и культурной жизни столицы. В ряду крупных деятелей науки стоят философ и историк Михаил Пселл и его младший современник философ Иоанн Итал (XI в.). В X—XII вв. в Константинополе творили такие выдающиеся писатели, как сатирик Христофор Митиленский, автор книги назиданий «Советы и рассказы» Кекавмен, писатель и поэт Федор Продром, наконец, великолепные прозаики братья Михаил и Никита Хониаты.
Разорение Константинополя привело к разрушению культурного центра, имевшего вековые традиции. Средоточием византийской науки и образования отныне стал город Никея в Малой Азии — центр одного из греческих государств, образовавшихся здесь после нашествия крестоносцев. Лишь в XIV в. Константинополю, да и то лишь частично, удалось восстановить свое культурное значение.
Завоевание Константинополя крестоносцами знаменовало собой крушение могущественной Византийской империи. На ее обломках возникло несколько государств. Крестоносцы создали Латинскую империю со столицей в Константинополе. В ее состав входили земли по берегам Босфора и Дарданелл, часть Фракии и ряд островов Эгейского моря. Венеции досталось северное предместье Константинополя — Галата — и несколько городов на побережье Мраморного моря. Бонифаций Монферратский стал главой Фессалоникского королевства, созданного на территории Македонии и Фессалии. В Морее возникло еще одно государство крестоносцев — Морейское княжество. На остальных землях Византийской империи появились новые греческие государства. В северо-западной части Малой Азии была образована Никейская империя, на Черноморском побережье Малой Азии — Трапезундская империя, на западе Балканского полуострова — Эпирский деспотат. Наиболее сильным среди этих государств была Никейская империя, ставшая со временем центром сопротивления иноземным завоевателям.
Более полувека древний город на босфорском мысу находился во власти крестоносцев. 16 мая 1204 г. в храме св. Софии фландрский граф Балдуин был торжественно коронован в качестве первого императора новой империи, которую современники называли не Латинской, а Константинопольской империей, или Романией. Считая себя преемниками византийских императоров, ее правители сохранили многое из этикета и церемониала дворцовой жизни. Но к грекам император относился с крайним пренебрежением.
В новом государстве, территория которого на первых порах ограничивалась столицей, вскоре начались распри. Разноязыкое рыцарское воинство только во время захвата и грабежа города действовало более или менее согласованно. Теперь же прежнее единство было забыто. Дело едва не доходило до открытых столкновений между императором и некоторыми предводителями крестоносцев. К этому добавились конфликты с византийцами из-за дележа византийских земель. В результате латинским императорам пришлось менять тактику. Уже Генрих Геннегауский (1206—1216) стал искать опору в старой византийской знати.
Почувствовали себя наконец здесь хозяевами и венецианцы. В их руки перешла значительная часть города — три квартала из восьми. Венецианцы имели в городе свой судебный аппарат. Они составляли половину совета императорской курии. Венецианцам досталась огромная часть добычи после ограбления города. Множество ценностей было вывезено в Венецию, а часть богатств стала фундаментом той огромной политической власти и торгового могущества, которые приобрела венецианская колония в Константинополе. Некоторые историки не без оснований пишут, что после катастрофы 1204 г. образовались фактически две империи — Латинская и Венецианская. Действительно, в руки венецианцев перешла не только часть столицы, но и земли во Фракии и на побережье Пропонтиды. Территориальные приобретения венецианцев за пределами Константинополя были невелики в сравнении с их планами в начале Четвертого крестового похода, но это не помешало венецианским дожам впредь пышно именовать себя «властителями четверти и получетверти Византийской империи». Впрочем, господство венецианцев в торгово-экономической жизни Константинополя (они завладели, в частности, всеми важнейшими причалами на берегах Босфора и Золотого Рога) оказалось едва ли не более важным, чем территориальные приобретения. Обосновавшись в Константинополе как хозяева, венецианцы усилили свой торговый натиск на всей площади павшей Византийской империи.
Столица Латинской империи в течение нескольких десятилетий была местом пребывания самых знатных феодалов. Константинопольские дворцы они предпочитали своим замкам в Европе. Знать империи быстро освоилась с византийской роскошью, переняла привычку к постоянным празднествам и веселым застольям. Потребительский характер жизни Константинополя при латинянах стал еще более ярко выраженным. Крестоносцы пришли в эти края с мечом и за полвека своего владычества так и не научились созидать.
В середине XIII в. Латинская империя пришла в полный упадок. Многие города и села, опустошенные и разграбленные во время захватнических походов латинян, так и не смогли оправиться. Население страдало не только от непосильных налогов и поборов, но и от гнета чужеземцев, с презрением попиравших культуру и обычаи греков. Православное духовенство вело активную проповедь борьбы против поработителей.
Воспользовавшись возраставшей слабостью латинян, никейский император Михаил VIII Палеолог в 1260 г. решил отбить у них Константинополь. Чтобы изолировать город со стороны суши, Михаил захватил Силиврию. После этого он начал готовить генеральный штурм. Однако попытка овладеть Галатой, расположенной на северном берегу Золотого Рога, оказалась неудачной, греки понесли крупные потери и были вынуждены отступить.
Весной 1261 г. Михаил вновь стал готовиться к походу на Константинополь. Он сумел заручиться поддержкой Генуи. Генуэзские купцы рассчитывали в случае его успеха выжить из Константинополя венецианцев. Михаилу оказал помощь и правитель сельджукского Конийского султаната, который стремился к союзу с никейскими императорами в связи с угрозой монгольского нашествия.
Летом 1261 г. греческое войско подошло к Константинополю. Им командовал известный полководец Алексей Стратигопулос. В состав никейской армии входила сельджукская конница. Момент для нападения был выбран не случайно. Силы императора Балдуина II (1228—1261) находились в походе на черноморском побережье. 25 июля, ночью, войско Стратигопулоса начало штурм. Горстка храбрецов сумела проникнуть в Константинополь через старинный водосток, перебить охрану у городских ворот и открыть их основным силам нападавших. Конница ворвалась в спящий город. Греческое население оказало небольшому войску Стратигопулоса поддержку. Среди латинян началась паника. Балдуин бежал на венецианском корабле. Латинская империя перестала существовать.
Константинополь был охвачен ликованием. Михаил Палеолог был встречен с почетом. Император вступил в город через Золотые ворота и проделал пешком путь до Студийского монастыря. Перед ним несли икону Богоматери. Вскоре в храме св. Софии состоялась вторичная коронация Михаила и его жены Феодоры, призванная символизировать восстановление власти византийских императоров в их древней столице.
Когда угар победы прошел, стало видно, как трагически изменился город. Михаил Палеолог широко организовал восстановительные работы. В сравнительно короткий срок были реставрированы или построены заново оборонительные сооружения, возвращено былое великолепие храмам и дворцам. Быстро стало расти население города. Император вооружал армию, создавал новый флот. Все это требовало огромных затрат, казна быстро пустела. Желая укрепить государство, Михаил решил поддержать идею унии с римской церковью, с тем чтобы, опираясь на содействие папы, установить союз с латинским Западом. Это обострило отношения императора с духовенством. Самыми ярыми противниками унии были низшее духовенство и монашество. В своих проповедях они доказывали безнравственность унии, постоянно подстрекали население Константинополя против правительства, готового, по их словам, отвернуться от веры и традиций. И все же Михаилу удалось выполнить свое намерение. В 1274 г. церковная уния состоялась. Но это еще более накалило политическую атмосферу в империи и столице. Вскоре споры и дискуссии по вопросам унии перешли в острую социальную и политическую борьбу. Протест масс против унии вновь сделал улицы и площади Константинополя ареной выступления против императора и правительства. В городе распространялись памфлеты и пасквили, направленные против монарха, его приближенных ц высших сановников. Михаил обрушил на недовольных жестокие репрессии, но это не принесло успеха, хотя император не щадил и своих родственников. После смерти Михаила в 1282 г. положение в империи и в столице оставалось напряженным, борьба между сторонниками и противниками унии продолжалась.
С воцарением Михаила Палеолога в борьбе извечных соперников — венецианцев и генуэзцев — произошел явный сдвиг в пользу последних. По Нимфейскому договору, заключенному в 1261 г. между Византией и Генуей, генуэзцам удалось добиться от Михаила привилегий, напоминавших права венецианцев в предшествовавшие полтора столетия, когда те были хозяевами торговли Константинополя, а после его разорения крестоносцами создали здесь фактически государство в государстве. Генуэзские купцы получили право беспошлинной торговли, а также право на свободный вывоз из пределов империи хлеба и другого продовольствия. Кроме того, Михаил Палеолог обязался запретить проход в Черное море судам иных латинян (здесь имелись в виду преимущественно венецианцы). И хотя венецианцы не сдавали свои позиции в столице, их торговая деятельность с этого времени была серьезно затруднена. Взявшие верх генуэзцы не только подчинили себе многие источники богатства Константинополя, но и стали играть активную роль в политике. Отныне интриги и заговоры во дворце и в среде придворной знати все реже обходились без тайного участия богатых генуэзских купцов.
Галата превратилась в генуэзскую колонию со своим портом и гарнизоном.
На рубеже XIII—XIV вв. генуэзские и венецианские купцы контролировали всю торговлю Константинополя, в частности торговлю продовольствием. Византийским купцам оставались только мелкие операции. Константинопольские банки итальянцев имели большие обороты, оттеснив на задний план византийских денежных людей.
После крушения Латинской империи Константинополь почти на два столетия вновь стал столицей Византии. Однако территория государства сократилась в несколько раз. Под властью императоров из династии Палеологов находились лишь часть Фракии и Македонии, несколько островов Архипелага, отдельные районы Пелопоннесского полуострова и северо-западная часть Малой Азии. Не вернула себе Византия и торгового могущества. В числе причин этого было и перемещение в XIII в. основных торговых путей из проливов в бассейн Средиземноморья.
Правда, географическое положение Константинополя позволило ему вновь стать оживленным торговым центром. К середине XIV в. на его рынках шла торговля самыми различными товарами — зерном и фасолью, вином и оливковым маслом, рыбой и сушеными фруктами, солью и медом, льном и шелком, шерстью и кожами, мехами и благовониями, воском и мылом. В Константинополь приезжали купцы из Генуи, Венеции и других итальянских городов, из Сирии, из славянских стран Балканского полуострова. Оживились связи византийской столицы с Русью. Однако выгодами местоположения Константинополя теперь пользовались главным образом иностранные купцы.
Важнейший источник пополнения византийской казны — торговые сборы и таможенные пошлины — с каждым годом все более иссякал. Торговый путь через проливы находился в руках венецианских и генуэзских купцов. Весь XIV век и первую половину XV в. генуэзцы полностью контролировали торговлю в Причерноморье. Доходы генуэзской колонии в Галате от таможенных пошлин в XIV в. почти в семь раз превышали аналогичные доходы Византии.
Весь XIV век Византийская империя неуклонно шла к гибели. Ее сотрясали междоусобицы, она терпела поражение за поражением в войнах с внешними врагами. Императорский двор погряз в интригах. В ход шло все — клевета и донос, подкуп и яд, убийство из-за угла. Константинопольский плебс все чаще становился орудием в руках претендентов на престол.
Даже внешний облик города красноречиво говорил о закате его славы и величия. Историк Никифор Григора, описывая Константинополь середины XIV в., говорил, что проницательные люди «легко предвидели падение порядка вещей и разрушение империи, ибо всем бросалось в глаза, что императорские дворцы и палаты знатных лежали в разрушении и служили отхожими местами для мимоходящих и клоаками; равно и величавые здания патриархата, .окружавшие великий храм св. Софии... были разрушены или вовсе истреблены».
Бурные события разыгрались в Константинополе в 40-х годах XIV в. Регент малолетнего Иоанна V Палеолога Иоанн Кантакузин восстановил против себя большую часть знати. Недовольных возглавил вельможа Алексей Апокавк. Воспользовавшись отъездом регента, оппозиция, опиравшаяся на торговые слои города, подняла против него народ. Дома приверженцев Кантакузина были разгромлены, а сам регент был лишен всех должностей, имущество его было конфисковано. Власть перешла к императрице Анне Савойской, Иоанн V стал ее соправителем. Но за три недели до этого сторонники Кантакузина среди знати провозгласили его императором. Столица ответила новыми погромами приверженцев бывшего регента, были разграблены и его собственные дворцы. В борьбу между Кантакузином и Апокавком оказались вовлечены народные массы и провинциальная знать. Призывы Апокавка возбуждали простой люд против знати, крестьяне громили дома и разоряли владения феодалов. Масло в огонь подлили церковные раздоры, в которые также были вовлечены широкие слои населения. Междоусобная борьба затянулась на несколько лет.
Кантакузин получил поддержку бея Айдына — турецкого княжества на западе Малой Азии. Тем временем в июне 1345 г. Апокавк был убит узниками дворцовой тюрьмы — сторонниками Кантакузина. Поскольку Апокавк был все еще популярен, горожане ответили на его убийство новыми погромами. Погибли многие из лиц, известных сочувствием к Кантакузину, не избежали этой участи и убийцы Апокавка. Кантакузин укрепился во Фракии, опираясь на поддержку османских султанов. Летом 1346 г. дочь Кантакузина Феодора была помолвлена с султаном Орханом. В это время в Константинополе возник острый конфликт между правившей в нем группировкой и генуэзцами Галаты. То была последняя капля, чаша весов в многолетнем споре склонилась к Кантакузину. В ночь на 3 февраля 1347 г. город открыл ему Золотые ворота.
А уже через год Константинополь был во власти чумы. «Черная смерть» скосила большую часть населения столицы. Прошло еще немного времени, и город подвергся новому испытанию. Генуэзцы Галаты, недовольные стремлением Кантакузина проводить выгодную византийцам торговую политику, в начале 1349 г. подожгли предместья столицы, а также спалили торговые суда и верфи. Генуэзский флот блокировал Константинополь. 5 марта 1349 г. византийцы совершили нападение на корабли генуэзцев Галаты, но потерпели поражение. Пришлось пойти на новые уступки генуэзцам, в частности отдать им еще одну территорию за северной стеной Константинополя.
Правление Иоанна Кантакузина кончилось ноябрьской ночью 1354 г., когда корабль генуэзца Франческо Гаттелузи доставил в столицу Иоанна V. Вновь открылись городские ворота, началось восстание против Кантакузина. Осажденный в своем дворце, он отрекся от престола и ушел в монахи. С этого дня и до захвата византийской столицы турками-османами власть оставалась в руках династии Палеологов.
В XV в. жизнь Константинополя внешне не претерпела серьезных перемен. Междоусобная борьба, сопровождавшаяся заговорами и интригами дворцовой клики, столкновения по церковным и политическим вопросам между «латинофилами» и теми, кто отстаивал независимость империи, вспышки недовольства плебса, повседневный труд ремесленников, рыбаков, моряков и корабелов — все это оставалось привычными приметами доживавшей свой век столицы византийцев. Однако город все больше и больше приходил в упадок. Многие дворцы и храмы продолжали лежать в развалинах. Даже в центре столицы можно было встретить пустыри и засеянные участки там, где некогда стояли дома. Некоторые кварталы вообще перестали существовать. В юго-восточной части Константинополя находились заброшенные постройки Большого дворца. Последний император латинян использовал свинцовые покрытия его зданий для оплаты своих долгов. На огромной территории дворцового комплекса в сравнительном порядке содержалось только несколько церквей. Прежний вид сохранил лишь храм св. Софии, да и то потому, что для его выделялись деньги по особой статье бюджета. Зато огромный собор св. Апостолов был в жалком состоянии.
В городе постоянно не хватало продовольствия. Голод и эпидемии ежегодно уносили тысячи жизней. Особенно сильно уменьшилось население Константинополя вследствие многократных эпидемий чумы во второй половине XIV — начале XV в. Число жителей византийской столицы в XV в., как правило, не превышало 50 тыс.
Многочисленные торговые заведения и ремесленные мастерские, как и раньше, занимали многие улицы. Привычную картину повседневной жизни Константинополя дополняли рынки, верфи, гостиницы, больницы. Центром культурной жизни по-прежнему были университет и Патриаршая академия, расположенные в квартале Студион неподалеку от церкви св. Иоанна.
И по-прежнему трудились здесь талантливые ученые и писатели, хотя в ту пору слава Константинополя как центра науки и культуры уже была не столь громкой. Во всяком случае, имена астронома и философа, крупного государственного деятеля Федора Метохита, философов Иосифа Вриенния и Георгия Плифона, писателя Димитрия Кидониса вошли в историю византийской культуры.
Почти все в городе так или иначе говорило об упадке былого величия, свидетельствовало о том, что пора его процветания миновала. Путешественников, посещавших Константинополь в первой половине XV в., поражало обилие развалин и общее запустение города. Один из них в 1437 г. характеризовал население византийской столицы как крайне малочисленное и удивительно бедное. Некоторые части города напомнили ему деревенские пейзажи. Упадок столицы вполне соответствовал общему положению империи.
Между тем с востока надвигался безжалостный враг, которому было суждено положить конец византийской цивилизации. Текст-http://biofile.ru/his/2795.html
Серия сообщений "История, культура":
Часть 1 - Гордость Турции
Часть 2 - Битва за Средиземноморье
...
Часть 16 - Константинополь
Часть 17 - Александр Дюма "Али-паша"
Часть 18 - Взятие Константинополя крестоносцами
Часть 19 - Голубая мечеть — самая большая мечеть Стамбула
Часть 20 - Иван Грозный и Османская империя
...
Часть 31 - Воины Османской Империи и народов Балкан
Часть 32 - Правители Османской империи
Часть 33 - АЈА СОФИЈА
Рубрики: | Страны/История, культура Турция |
« Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |