И всё не то, и всё не так, но что есть то и так?
Улыбаемся и машем :) |
|
? |
|
О маньяках |
Обнаружила, что дивайс, через который фильмы с торрентов попадают наш в телевизор, загружается в точности, как космолёт "Ностромо". Вот с тех пор как обнаружила - так и не устаю блаженно лыбиться, нажимая "пуск".
|
... |
|
А полюбить - как водится - в четверг |
Вся мировая литература не заставила меня так плакать над книгой, как это каждый раз делает она.
Аля Кудряшова
После дождичка
Нас написали без черновика.
И, канцелярский мир не обанкротив,
поставили на полку вниз торцом.
Вот так всегда - влюбиться на века,
а разлюбить в четверг, в кафе напротив,
до капуччино, после голубцов,
как раз решая - попросить ли счёт
Или, быть может, посидеть еще.
Приходится вставать из-за стола.
Сквозь небо просочился желтый сок,
пропитанный дождём или туманом.
Холодная осенняя смола,
с волос стекая, трогает висок.
как, помню, в детстве говорила мама:
Испытанное средство от бессонниц -
Кусочек хлеба с маслом, с крупной солью.
Исчезли те, с кем раньше у меня
не то чтобы душа сливалась в хоре,
не то чтобы сердца стучали в такт,
но те, кого не нужно догонять,
кого не нужно дожидаться в холле,
а с кем шагаешь рядом просто так.
Да, дело не в созвучии сердец,
но просто не с кем рядом посидеть.
Да, я и впрямь хочу всё время спать.
Присыпал дождь глаза солёной крошкой,
а солнце соком смазало слова.
Спасибо, мама. Проданы места,
у каждого своя суперобложка,
и в оглавленьи главная глава.
У всех своя особенная стать.
Нам есть, где встать. Нам можно просто спать.
На полках книги жмутся всё тесней -
так люди на трамвайной остановке
смущенно дышат в чей-то капюшон.
Он пахнет псиной, словно мокрый снег,
свечой, слезой, соломенной циновкой,
швом, шорохом, простым карандашом.
Лови свой шанс, точнее свой трамвай.
А книги не спасти - не открывай.
Не открывай, не спрашивай: "Кто там?"
Аминь, своя страница ближе к тексту,
когда твой том стоит на перекрёстке - он непременно будет разорён.
Пройдется ветер по твоим листам,
Растащит на цитаты без контекста.
Огонь придёт - весь город будто в блёстках твоим последним светом озарён.
Потащит по ногам, по мокрой жиже,
Взовьется пеплом всё, что хочет вверх.
Вот так всегда - не знать любви полжизни,
А полюбить - как водится - в четверг.
(С)
|
А? |
Други! А скажите, пожалуйста, что всё у меня будет хорошо, а? А то сил чота нет больше хорохориться.
|
А вдруг? |
Дорогие други!
А нет ли у вас, ваших друзей, друзей друзей и прочих родных и знакомых кролика на примете работы для барышни-журналиста-переводчика?
Жизненно важное требование одно - свободный график. По крайней мере, пока.
Барышня весьма креативна, неплохо группирует буквы в слова на любую тему, кроме ядерной физики, по-английски поёт, как птица и в письменном виде терпимо из'ясняется по-немецки. Текущая и, уверена, временная нестабильность социального и душевного состояния помехой не будет ни разу, потому что кушать барышне хочется таки ощутимо больше, чем жалеть себя.
Ибо всё. Хватит. Начинаю новую главу.
|
*** |
Отличилась сегодня, прям с места и в какой-нибудь тнт-шный сериальчег.
За ланчем, как обычно, обхикивали с подругой и девочками с её работы мои посиделки с эскулапом. Сообщаю дамам последние сводки и в числе прочего вворачиваю про "развестись или, может, просто обои переклеить". Отсмеялись, и тут одна из них рассказывает, что очень меня понимает, что её родители шесть лет назад развелись, и последней каплей стали жуткие обои в комнате, которые папа никак не мог переклеить. "Ага, - неловко хмыкаю я, - как в том анекдоте, "убери ёлку, убери ёлку!" "Не надо меня никуда убирать", - говорит она и вслед моей едущей вниз челюсти добавляет: "Моё домашнее имя - Ёлка".
И мир, блин, тесен, и ноосфера узка.
|
Наш человек! |
|