Татьяна Черниговская: Не надо читать плохие книги, не нужно общаться с плохими людьми Часть 2 |
Так ли безобидны эти новые технологии?
Ну вот, скажем, когда говорят, да зачем ребенка учить писать, в прямом смысле писать, не на компьютере набивать, а писать. Зачем? Он там все исправит, ни почерк ничего не нужно. Это очень плохая мысль, потому что, вот я с другого конца начну.
В Древнем Китае – вот сказала в Древнем Китае, но это я неправильно сказала, потому что Древних Китаев было много – в какие-то из периодов китайской истории люди, которые претендовали на то, чтобы занять положение высокого государственного чиновника, должны были сдавать два экзамена. Никогда не догадаетесь, то есть может, вы догадаетесь, я не догадалась, что за экзамены.
Первый – каллиграфия, и не потому что он сам писал, там было сколько хочешь народу, которые вместо него будут писать, он должен уметь, потому что его умение это вот это умение (мозг, прим. Ред.), дело не в том, что он рукой водит, а он головой в этот момент водит, это те же зоны, между прочим, которые про речь. Это одни и те же зоны в мозгу. Это первый экзамен, а второй экзамен тоже вам понравится – стихосложение.
Мудрая цивилизация! Потому что они понимали, что это другой тип сознания, другой тип умений. Компьютер стихи не пишет, то есть «Розы-мимозы» он напишет, но если Бродского к дню рождения — так сказать, сообщаю- он не напишет, потому что это другой тип ментальности, очень важный. Не потому что это искусство, а потому что это другой тип, который никто на планете не умеет, кроме нас, мы на это должны очень внимательно смотреть. Все, что связано с искусством – искусство – не десерт.
Понимаете, все привыкли думать, что вот стейк съел, а кофе могу и не пить, пирожных не ем. Это не про то. Искусство- это другой тип жизни, это другой тип когнитивной деятельности. Это другие потерны в мозгу, это не на тему- есть важные вещи, а есть дополнительные, ну как бы приличный человек должен знать, кто такой Моцарт- это не про то.
У нас есть замечательная техника, которая позволяет увидеть, что происходит в мозгу, когда мы занимаемся тем или этим. Мы можем увидеть там и состояние злобы и депрессии, чего хочешь, но не стоит слишком доверять этому, потому что – я уже сказала- мозг сложнейшая система, а вот такие картинки, которые мы видим в научных статьях( изображение)- результат математической обработки. Это не фотографии.
Эти пятнышки – это результат того, как мы сосчитали, а если мы сосчитаем иначе,то получим другие пятнышки. Поэтому, если речь идет о медицине, упаси господь, есть опухоль или нет- то это одно, а когда речь идет о том, что происходит в мозгу, когда я вспоминаю «Белеет парус одинокий», то это совсем другое.
Кстати, про «парус одинокий». Представьте себе, что вы приходите в Институт мозга, условно говоря, и вам говорят- отправляйся в компьютер и вспоминай стихотворение Лермонтова «Белеет парус одинокий», а мы посмотрим, где оно у вас в мозгу расположено. Ну это сразу- садись, «два», ну, предположим, так вопрос поставлен. Именно так по-идиотски не ставят, но очень близко ставят. И при этом вам говорят – ты, главное, не глотай, о постороннем не думай и не шевелись. Вы легли туда.
Во-первых, в этот момент вы вспомнили, что у вас были скачки напряжения, и вы забыли выключить компьютер, и сейчас оно скакнет и сметет все. И вы от этой мысли избавиться не можете. Во-вторых, у вас чешется пятка, предположим, и вы ни о чем не думаете, кроме как о том, чтобы эту пятку почесать, в-третьих, вам сказали — не глотай, а оно глотается. В-пятых, ты думаешь- какого черта я вообще сюда пришел, потому что они обещали про «парус одинокий», а найдут опухоль, то есть ты начинаешь волноваться. Заметим, все это они видят на том, что они фиксируют. После этого они будут вам рассказывать, что «белеет парус одинокий» там где-то.
Тем не менее, мы можем говорить о том, что есть люди быстро обучаемые, и у них будет такая-то картинка в мозгу, есть люди медленно обучаемые. Было бы заблуждением- не важно, что здесь нарисовано в данный момент (изображение) – я ваше внимание привлекаю к тому, что люди разные все. Извините, что такую тривиальную вещь говорю. Из того, что человек учится быстро не следует, что он очень умен, из этого следует, что он быстрый, возможно, он при этом очень умный. Но еще раз повторяю- Эйнштейна в школу с трудом взяли, понимаете, говорить поздно начал, ничего не соображал, считали — неудачный ребеночек, а это Эйнштейн. Из того, что он медленно двигается, не следует ничего, кроме как то, что он медленно двигается. Никто не должен скакать вверх на шесть метров с шестом- мы так не договаривались.
Конечно, есть и такие вещи, и они при всем моем скепсисе, я очень скептична к тому, что мы покажем, где страх там, где любовь и где веселье в мозгу, но все-таки по мозгу сейчас, учитывая, что это техника очень мощная, что математика вокруг этого очень мощная, мы можем сказать- это человек, который находится в таком-то состоянии. По мозгу мы можем это сказать.
Мы даже можем сказать такие вещи, как то, что он сейчас, вероятно, слушает музыку или он сейчас, вероятно, решает какую-то вербальную задачу. Не трудно, я думаю, догадаться, как это делается. Тысячи миллионов тонн картинок, в которых, действительно, было известно, что они решают вот такую задачу, а теперь нам показывают мозг, про который не известно. Компьютер начинает гонять эти картинки и говорит – а вот, когда такой мозг, когда такая картинка, то это бывает тогда, когда он, условно говоря, стихи вспоминает.
То есть, вообще, такая возможность есть. Вот какой возможности нет- тут уж я со всеми своими коллегами и друзьями ругаюсь- они считают, что близко или относительно близко тот момент, когда мы с помощью томографа сможем читать мысли. Я считаю, что нет. Я считаю, что мы можем успокоиться, по крайней мере, на какое-то время. Что мы можем сделать- можем сказать-вероятно, вот тут, но мы не можем сказать, о чем он думает, содержания нет.
То, что считает или читает, или слушает, или вспоминает какие-то картины, когда он в теннис играл – вот это я, вероятно, смогу, а про что он думает и умножает он три на восемь или пятнадцать на сорок четыре, это, извините, согласитесь, это все-таки расстояние. Но оптимисты говорят- подождите, не то еще будет. Но тогда надо вообще отсюда съезжать куда-нибудь на другую планету.
Поэтому вот такого рода картинки мы видим (изображение), вот это, кстати, насчет билингвов и монолингвов, кстати, вот тоже интересная вещь, что происходит в мозгу людей, которые знают больше, чем один язык? Если мы с одним-то языком не можем разобраться, такая сложная картина, а если у него их не один, и он с них скачет с одного на другой, например, в ситуации синхронного перевода, как я сказала.
Когда он с большой скоростью перескакивает с кода на код. Я вообще не понимаю, как они это делают. Я один раз переводила синхронно. Нет суммы, за которую я согласна сделать это еще раз. Не даром у них есть временные рамки- после двадцати минут их выносят на травку кислородом подышать, потому что голова взрывается.
По картинкам мы даже можем увидеть, с какого языка на какой он переводит или какой язык он лучше знает. Вот мой прогноз был бы, что тот язык, который он лучше знает,- активность мозговая про этот будет больше, но на самом деле, меньше, потому что большие усилия у него уходят на то, чтобы работать с языком, который он знает меньше. Поэтому активность будет больше на слабом языке. Я не про язык, на самом деле, говорю, а про то, что в мозгу, вообще, делается. Вот видите, мы знаем, что происходит, когда, скажем, с английского на финский человек переводит. И это все еще нужно умножить на то, какой у него язык основной- финский или английский.
Я этим просто показываю, что современная техника, правда, очень много может. И для медицины, как таковой, само собой, она сейчас просто невозможна без этой техники и для фундаментальной науки. Мы должны знать, что не все зоны мозга одновременно развиваются, это когда мы говорим про детей, это к вопросу об обучении. Когда говорят – в престижные школы ребенок должен тесты всякие проходить и он должен силлогизмы какие-нибудь там решать. Несчастный ребенок приходит, ему там шесть с половиной лет, а ему говорят – эти треугольники конгруэнтны или нет? Лишить дипломов этих людей, а, может, и пусть улицы пометут некоторое время.
У ребенка не созрели те части мозга, которые отвечают на такие вопросы. Просто их нет. Зоны, которые решают трудные логические задачи, они вырастут примерно к 18 годам, ну плюс-минус, в зависимости от индивидуума. Самые главные наши мощные сложные зоны развиваются до двадцати лет, двадцать один год, двадцать два года, поэтому не стоит думать, что ребенок вот так ровно зреет.
У него что-то зреет, а что-то будет медленно зреть. Поэтому я пишу- неоднородность, гетерогенность развития разных отделов мозга. Это учителя должны знать. Это должны знать и родители. Нельзя ребенку предъявлять требования, для которых у него мозга еще нет. Конечно, если его колотить начать или током бить, так может, он и научится. Наша задача какая? Задача тех, кто тестирует детей для того, чтобы принять их в престижную школу, как настоящая выглядит? Они хотят выяснить, на что способен ребенок или, и я за второе голосую, проверяют платежеспособность семьи, каких набрали репетиторов, насколько злобные родители, которые из ребенка уже все кишки вынули, что бы он это мог? То есть мы что проверяем?
Мы его интеллект проверяем или мы проверяем тщеславие родителей? Мамаша сумасшедшая. Она же не могла родить никого, кроме Бетховена, это же дураку понятно. Только Эйнштейн или Бетховен мог из нее вылезти. А если 4 года ему, а еще ничего не произошло: ни симфонии, ни теории относительности- не порядок же!
Очень важный период шести-семилетний. Это так называемый период школьной зрелости. Это термин. Шесть- семь лет- это не то, что написано в паспорте, а это реальный его биологический возраст, который нужно определять, например, я не предлагаю всех детей прогонять через энцефалографию, но это проверка- он дозрел до уровня, когда его будут спрашивать про конгруэнтность, или пусть он с мишкой играет дома.
Понимаете, в первом классе не должен стоять вопрос о теории относительности. А ему надо сказать — два мишки, плюс три мишки- сколько мишек будет? Не надо ему голову морочить. Он не должен выступать с политинформацией на тему: что говорили на последнем партийном съезде? Мой личный сын в первом классе был, сказали- что Брежнев-то, расскажи, Ваня в прошлую среду говорил на съезде партии?
Я решила, что я спятила. Пришлось сказать ребенку следующее: «Ваня, садись, слушай меня- твоя учительница дура». Это, я знаю, антипедагогично, но у меня был выбор, согласитесь, дура либо она, либо я, ну без вариантов, мой выбор был определен. «Это не избавляет тебя от того, чтобы делать домашнее задание на завтра в полном объеме, но просто имей в виду, что не все, что она говорит, соответствует реальности». Со всяким может беда случиться, не уродилась.
С письмом и чтением большие проблемы. И не стоит думать, что это в какой-нибудь там на берегу океана, в какой-нибудь деревушке одинокой. В столицах. Дети в шестом-седьмом классе часто считают по слогам. Они с трудом справляются с техникой чтения. Если вы их спросите- не дай бог спросите — про что было то, что они читают, это ставит их в тупик, потому что все их, извините за грубое слово, когнитивные силы ушли на то, чтобы пробраться сквозь эти штучки, то есть о содержании речи нет. Это почему происходит, как это случилось? Это действительно что ли мутация какая-то идет?
Я не утверждаю это, потому что для того, чтобы это утверждать, нужны массовые обследования людей, чего не происходило- генетические обследования. Но то, что таких людей очень много- это факт. И это не связано с уровнем интеллекта, это может быть ребенок, который выигрывает мировые олимпиады по физике и математике, то есть с интеллектом у него полный порядок, при этом он может сделать сорок ошибок на странице. Попробуйте на спор сделать сорок ошибок на странице. Специально- большая работа. Нет, ну их не сделать простою. Это значит, что -то там замкнуло на полную катушку. Что случилось? Почему он номер один в мире по математике и номер ноль в мире по простой вещи, которую умеют делать все? Как это вышло?
Пойдем дальше. Мужчины и женщины. Я терпеть не могу гендерные исследования, ненавижу, а феминисток просто не переношу на дух, но тем не менее мужской и женский мозг отличаются. Это не в смысле- какой лучше, какой хуже, но это разный мозг. Половые отличия в мозгу есть. Причем, я предупредила, что я феминисток терпеть не могу, поэтому это не феминистическое заявление: женский мозг более эффективно работает.
С сожалением признаю этот факт, потому что я – домострой, все как надо. Но у женщины особая роль, она должна хранить очаг. Это значит, если переводить на бытовой язык, она должна максимально не поругаться с соседями, вовремя осознать, кто враг, кто друг, то есть применить зеркальные нейроны в том числе. Она должна крутиться в постоянно меняющейся обстановке – это жизненно важно, потому что у нее -таки есть материнский инстинкт – детей сохранить.
Поэтому у нее все рецепторы открыты, этот опасный мир она обозревает, она тренирует свой мозг. У нее с белым, серым веществом будьте добры как. Когда говорят, что женщины истеричны, они слабые, а мужчины огого- все викинги. Слушайте, мы не сегодня родились, вы что не видели истеричных мужчин никогда? Лично я их встречаю ежедневно пачками. А также я встречаю невероятно сильных, мужеподобных, даже если они внешне не выглядят так, женщин, которая снесет полпланеты, если ты только дашь им волю, с очень сильным мощным характером, с большой энергией. Это не правильно поставлен вопрос, это все не делится на мужской тип характера и женский тип характера.
Это мы эти слова придумали. Сами придумали, сами в них запутались. Это не про то разговор, но женщин и мужчин нужно по-разному учить. Я некоторое время назад, примерно год назад, вдруг наткнулась на это (изображение), это я с английского перевела, то есть я вообще не перевела, это я вам переведу. Там разговор был такой. Я так скажу. Во-первых, мальчиков надо держать в холоде, что я обнаружила. Причем автор – это очень серьезная работа научная была- он в британских школах был, причем в дорогих частных школах, это важно, почему дорогих, потому что никто не экономил там электроэнергию или уголь. И почувствовал он, что холодновато, а в девичьих школах — не холодновато. И он говорит: «А что у вас так холодно?».
А они ему – это мы давно, это мы за столетия это поняли, британцы, понятное дело, если температура будет, не дай бог, на градус и тем более на два больше, то мальчики просто насмерть засыпают и все, они вообще не воспринимают никакую информацию, просто спят. Они только в холоде себя хорошо чувствуют. Кроме того, они очень любят активное времяпрепровождение, должен быть контакт, у них должно быть много пространства, им надо не запрещать бегать, они должны энергию выбегать, так сказать. Они должны участвовать в совместном деле, у них очень важна состязательность, гораздо более важна, чем девочкам, их надо все время хвалить, одним словом.
Правда в ответ на это говорят, он, когда выйдет на улицу, ему там покажут, какой он гений. Правильно, покажут, но и остальным покажут. В любом случае, он должен все время получать подпитку на тему: ты лучше всех, ой, ты так решил задачу два плюс три, как никто в мире никогда не решал, ты просто молодец, я тобой горжусь. Это им эндорфинов как бы добавляет, чтобы радостнее было жить. А девочки… во-первых, много цвета должно быть, любят цвет, они очень любят доверительные отношения с учителями- глаза в глаза, чтоб можно было посмотреть. «Ах, какие у тебя косички!» «Ой, Мария Ивановна, какое у вас ожерелье -то сегодня!» Потом, вот тоже вещь, которую я, например, не знала, что нужно, они говорят, контролируемый риск.
Вот это, кстати говоря, для меня была новость. Не говорить- ты же девочка, у тебя белые гольфы, что ты носишься как ошалелая, упадешь- гольфы будут грязные. Подстроить, чтобы она упала, подлая учительница должна, но в такую ямку, где она ноги-то не переломает, но ссадина будет, чтобы она знала, что ей делать в случае, если она по-настоящему упадет. Она не должна в обморок сразу, она должна знать- там вымыть, посыпать, снять, забинтовать, то есть их этому риску специально подвергать, но контролируемому риску.
И, конечно, барышне вот это личное отношение. Между прочим, я, естественно, не знаю, кто сидит, знаете ли вы, что проблема аутизма, которая тоже в мире очень большая, что несопоставимые проценты мальчиков и девочек, аутистов -мальчиков существенно больше, чем аутистов -девочек. Знаете, что один из таких бытовых признаков -это контакт «глаза в глаза», если перед вами ребенок, который ни за что- не потому, что соврал или конфету украл, а просто вот избегает взгляда, вот так смотрит- надо отнестись к этому внимательно.
Может это и случайность, а может, не случайность, а вот этот вот признак. Поэтому, в каком-то смысле, хотя у меня нет возможности сейчас об этом говорить, но в каком-то смысле, раздельное обучение мальчиков и девочек, некоторый смысл имеет. Может, на балах надо, чтобы они знакомились друг с другом. Но это как бы другой модус общения, другой.
Занятия музыкой, вот я хочу сказать, между прочим, это, опять же, не десерт, не то, что- хорошо, когда девочка или мальчик знает, кто такой Чайковский, я не про это говорю, это и так очевидно. Я говорю про другое. Занятия музыкой- это, кстати говоря, вещи, которые вообще почти совсем новые, то есть их большинство людей не знает, это из научной современной литературы.
Занятия музыкой, которые рано начаты, они очень ускоряют и активизируют работу мозга. Именно музыкой, потому что это другой тип мозговой работы. Люди, которые вовремя начали заниматься музыкой рано, они Альцгеймера своего отодвинут, понимаете, хотя это прямо к этому не относится, но это рано полученная, очень интенсивная тренировка. Причем, какая тренировка? Эти долготы, длинноты, обращая внимание, где ударение, это было после этого, а это было до этого. Это другая мозговая работа. Она вовсе не про то, важно ли, чтобы он играл «Жили у бабуси два веселых гуся».
Он без этого проживет жизнь. Это не на тему гусей, а на тему тренировки нейронной сети. Качество нейронной сети улучшается у тех, кто занимается музыкой, пластичность мозга лучше, потому что он тренируется особым образом. Влияет, я уже сказала, на состояние мозга в пожилом возрасте. В частности нам известно, что пожилые люди начинают плохо разбирать речь, и не потому что у них уши плохие.
Я всегда привожу примеры из личной жизни. У меня была бабушка, которая не дожила до ста лет три месяца, к сожалению. Была умней меня в восемьсот раз, совершенно замечательно. И стала она в этом возрасте не слышать, что в телевизоре- она очень умная была- она мне говорила: «А что, собственно, там смотреть? Там идет сплошная реклама, изредка перемежающаяся сюжетами, за которыми я не успеваю следить, – что правда,- и я не разбираю, что там говорят». И я сапожник без сапог в чистом виде: я думала, ну ухо, слух. Я из Америки, еще не было здесь ничего, привезла аппаратик, который не видно было.
Она все равно: «Да громко, только все равно я ничего не понимаю». Даже это на меня не повлияло, хотя это мои профессиональные знания. Я должна была это знать. Ухо -то здесь причем? Чем больше я ей добавляю децибелов, тем хуже делаю. Это не ухо, это мозг перестал расшифровывать. Ей лезет децибелов сколько надо. Она не не слышит звук, а не идентифицирует этот звук, это совершенно другая вещь. Поэтому тогда, когда музыкой люди занимаются, вот это качество оно влияет на распознавание, потому что мозг привык анализировать тонкие отличия в физическом звуке.
Стратегия учения.
Забывание, отвлечение, перерывы и сон являются не помехой во владении каким-то материалом, который вы должны выучить, а помощью. Когда говорят- ты отвлекаешься, поэтому не можешь выучит ничего- отвлекается и слава богу! Самое лучшее, что мы можем для себя сделать, это быстро что-то выучить и спать лечь. Потому что перевод того, что к нам в мозг попало в нужный отдел мозга, из которого вы сможете это вынуть, – ведь мало запомнить, нужно вынуть, вынуть нельзя, не вынимается, – для того, чтобы вынуть, нужно спать лечь. Это доказанная вещь, я говорю не анекдот, а факт нейронауки.
Там происходит работа, которая переводит полученные вами знания из гиппокампа в передние зоны мозга, откуда вы их сможете изъять. Я думаю все помнят ситуации, когда ты по-настоящему готовишься к экзамену, не врешь, что готовился, а на самом деле готовишься, приходишь, вытаскиваешь билет, точно знаешь, что ты учил, – пусто, ничего. Получаешь «двойку», возвращаешься домой, в горе ложишься спать, утром просыпаешься, ты ничего больше не учил второй раз, и ты все это знаешь.
Где оно было? Оно где было? Оно же было там, значит, вы добраться до этого не могли. Значит, чтобы добраться, мозгу нужно дать время и возможность. Время- это понятно, а возможность- это спать лечь. Поэтому ночью перед экзаменом надо не работать не потому что ты смертельно устанешь и не сможешь концентрироваться, а по причине, которую я сказала. Кроме того, отвлечение – это хорошая вещь. Если он хочет или вы хотите лежать вверх ногами на полу и при этом пожирать килограммы конфет – на здоровье.
Какая разница, где он будет учить это? Почему он должен сидеть-то прямо за столом. Это индивидуальные вещи: одному нужно, чтобы была музыка, другому нужно, чтоб только ее не было. Кроме того, обучающийся, а также и учитель должен осознать, а что происходит? Он это выучивает для того, чтобы завтра сдать зачет и забыть?
Очень частая ситуация, ничего в ней плохого нет. Или я собираюсь быть профессионалом в этой области, или я должен показать всем, какой я крутой, или я буду двигаться медленно, но зато так, что я им потом покажу кузькину мать всем. Нужно понять, что происходит? Ты сам кто такой? Вот надо ли тебе учить это все? Или тебе надо просто, чтобы экзамен сдать? Почему я не могу лежать в это время, почему я не могу учить это в кафе? Какая разница? Если ваш мозг организован так, что ему нравится работать так, да на здоровье! Перерывы обязательно должны быть.
Движения очень помогают, потому что тело запоминает, дополнительный фактор включается, когда в это время я прыгал или в это время я на велосипеде там ехал, понимаете, то есть это все вещи, которые, на первый взгляд, являются отключкой от дела, а на самом деле это вовсе не оно- они помощники. Кроме того, я кто? Но вот тренировка способности концентрироваться, есть способы, можно научиться это делать, тренировка памяти, как игра, этим можно специально заниматься – тренировать не выучивание данного урока, а выучивание того, как запомнить — это совершенно другое учение. Вот Древние греки- я узнала, у меня коллега есть, которая древнегреческий преподает- у них, оказывается такая была мода: они, ложась спать, должны были вспомнить максимально подробно, что они делали с момента, когда они проснулись.
Вот проснулся, повернул направо- налево там, потом пошел- маленькими шажками- кого встретил, в каком порядке и так далее. Вот оно. Две тысячи лет назад люди знали, что с этим делать. Кроме того, есть свои методы запоминания: одни любят, чтоб были таблички, а другие, как я, вероятно, с низким интеллектом, человек вспоминает, в какой книге это было написано, как там было это изображено, а я думаю- помню, желтенькая была книжечка, помню, я , как дура, поставила на нее чашку с кофе, и на этой странице у меня чашка эта отпечаталась, что я ненавижу, когда с книгами так, а, вот что там был написано! Я не обещала никому, что я должна запоминать так, как компьютер, я вообще никому ничего не обещала.
Как могу, так и запоминаю, это мое личное дело. Мне главное узнать, я буду это делать рано…. я сова, если я раньше десяти вечера сяду делать что-нибудь осмысленное, не бумажки перебирать или файлы листать, а думать, мне самой писать надо или еще что-нибудь. Раньше десяти вечера- чистая трата времени, в моем случае. В моем, это не значит во всех.
Я знаю людей, которые в пять утра встают и работают как чумовые до восьми утра. Да мне лучше сразу утопиться в речке, я просто не могу этого делать и не смогу никогда- бесполезно. Вот то, что я студентам говорю и вам, извините за такую настырность, лучшее, что мы можем для себя сделать- это с собой познакомиться, как можно раньше- я какой? Я активный или я люблю сидеть, я люблю быть на сцене и мне нравятся аплодисменты или я люблю сидеть в углу, чтоб у меня настольная лампа была, чтоб только никто ко мне не входил? Тогда я должен работать в архиве, что я лезу-то на сцену, устраиваю себе стресс? Я умный или глупый? Ну себе-то можно это сказать? Я красивая или некрасивая?
Я другим могу голову морочить, но один раз можно войти в ванную комнату, смыть косметику и посмотреть внимательно и себе сказать: «Номер не вышел». Нельзя врать себе. Нет, ну другим надо соврать, но себе-то не надо врать, как вот этот кот со львом, когда ты смотришь в зеркало, ты должен кота увидеть, не льва, потому что другие могут увидеть кота, это ты думаешь, что ты лев.
То есть свои методы. Дальше, кем я хочу быть? Может, я буду красавицей и умницей, и все. Хочу быть женой, хочу рожать восемнадцать детей, не хочу учиться в университете, а что надо? Обязательно надо? Зато пироги пеку, как никто. Надо решить- моя цель какая? Всем нос утереть- это одна задача, продвинуться в науке, потому что я хочу, чтобы мне рукоплескали, – это другая задача. Занимаюсь наукой, потому что мне страшно интересно- мой случай- как только мне перестанет интересно, я закончу в первую секунду, я вам клянусь.
То есть, что мы делаем? От этого зависит, как мы учимся. Я учусь, чтобы мне завтрашний день … марксизм-ленинизм надо сдать, если я не сдам марксизм-ленинизм, меня выгонят из университета. Это не значит, что я хочу знать, что они написали там. Последнее, что я хочу знать, что они там написали. Есть вариант шпаргалок много написать, я так и делала, разумеется, полная сумка шпаргалок, хорошее дело. Потому что моя задача не выучить, а сдать.
Я так расшумелась, давайте к концу подойдем. Я хочу сказать, что обучение меняет мозг. Это очень важная информация. У всех вас, включая меня, за то время, пока мы здесь сидим, мозг изменился. Каждый из нас должен отдавать себе отчет, что тот мозг, с которым мы пришли в этот мир и тот мозг, с которым каждый в свое время предстанет перед создателем- это совершенно разные структуры, и не потому, что мы выросли, постарели, ухудшилась память, это само собой.
Наш мозг, с которым мы земную жизнь заканчиваем, это тот мозг, на котором написан наш личный текст: какой губной помадой пользовалась, чего ела, чего пила, с кем общалась, что читала, какие юбки носила, кто были мужья- вот весь текст- это ваш текст, личный текст, ни у кого другого такого текста нет. Это серьезное дело. Этот текст меняется каждую секунду или даже миллисекунду.
Все, что мы сейчас говорим или слушаем, оно уже там лежит. Этот мозг уже другой, и он меняется физически. Меняется качество и количество нейронов и нейронных щупалец этих, дендритов, аксонов. И даже та среда, в которой лежат эти нейроны, меняется. Количество их, величина нервных волокон меняется в зависимости от того, что и как мы учим, то есть это физические изменения.
Эффективность серого и белого вещества, которые обеспечивают наше мышление, меняется. Вот так это выглядит (изображение). Я не понимаю, как по такой сети может хоть какая-то информация хоть куда-нибудь прийти. Это не рисунок, а электронно-микроскопическая фотография некоторой части мозга. Вот как это содержит, я не знаю, Шекспира, вот это как? Вот видите, что там делается.
Тренировать, я повторяю, можем память отдельно, внимание отдельно, скорость. Есть методы, просто это нужно много лекций на эту тему читать. Скорость, когнитивную гибкость. Вот здесь на секунду остановлюсь, как быстро переключать внимание с одной задачи на другую.
Это, может, в обычной жизни не так и важно, но, предположим, вы в ситуации стресса находитесь, когда вам надо очень быстро принять решение, я не знаю, в машине едете- столб стоит. Некогда вспоминать траекторию полета машины, понимаете, тангенсы и котангенсы здесь не годятся. Здесь нужен очень быстрый глобальный, если научным языком выражаясь, гештальтная оценка ситуации, всей сразу, мозг должен тренирован быть на это. И я повторяю, можно тренировать.
Быстрая адаптация к меняющимся условиям, то есть всегда-то было так, только сегодня не так, а я привык так. Привык? Проиграл. А она другая уже ситуация, всегда была такая, а теперь другая. Эффективное переключение с задачи на задачу, тренировка себя на то, чтобы выполнять одновременно несколько вещей. Не потому, что нужно, а потому что тренировка. Вот я , например, делаю много вещей параллельно, но не потому что я такая способная, тут можно, что хочешь говорить, заслуги моей тут никакой нет, вот оно выходит так. Я даже люблю, когда я читаю несколько книг одновременно, но одновременно не в смысле, они все рядом лежат, но в смысле, я переключаться привыкла. Не знаю, мне нравится.
Принятие решений.
Никто не обещал, что логическое принятие решений- самое лучшее. Нет. Есть ситуации, в которых логика не помогает вообще, она не действует просто, значит надо уметь решать не логически. Ну вот, в качестве одного из примеров. Есть компьютерные программы, которые играют в шахматы, но мы знаем, что уже всех чемпионов переиграли, все, полный завал. Значит, там, где идет счет, нам не переиграть компьютер- суперкомпьютер, бесконечная память, невероятная скорость, триллионы операций в секунды, количество этих триллионов растет с огромной скоростью, то есть мы это проиграли. А игра в «Го»?
Очень скоро будет
А вот говорят, что не будет.
Хорошо, как справляется компьютерный алгоритм с ситуацией случайности, а именно кости? Это во- первых, а во-вторых ситуации истерического решения?
До сих пор даже в карты не переиграли…
Татьяна ЧЕРНИГОВСКАЯ
Ну, в общем, нам скоро крышка. Потому что дело не в картах, а если эти железяки начинают делать такие вещи, то мало нам не покажется.
Ну и вот важная вещь. О пользе бесцельных размышлений. Это, между прочим, научная вещь. Мысли сами бродят, оно само пришло в голову, я не знаю, как оно получилось, не надо себя останавливать.
Если ты ходишь, и у тебя не известно что в голове происходит, вот как-то оно там мелькает- это и есть та среда, в которой происходят открытия. Это точно известно. Некоторые фирмы, в Японии, например, дорогая фирма, они себе нанимают сотрудника, который страшно раздражает всех, потому что он получает большую зарплату и не делает ничего, всем мешает. Он ходит, то ноги на стол положит, то пристает, что -то смотрит, кофе… Как все чумовые японцы работают, он чего-то делает. Так он ходит года полтора, потом говорит: «Мне кажется, надо сделать вот так». Три миллиарда доход! Что он делал все это время? Вот он что делал. У него такая голова. Другой вопрос, что это надо унюхать, этого человека надо как-то обнаружить, что он из таких, который неизвестно что. Мы же не знаем, какая там информация играет, что его навело? Он увидел, как птичка пролетела- батюшки, вот в чем дело, и вовсе не про птичку. Эта птичка его просто толкнула на определенный шаг.
Напоследок вот, что скажу. (изображение) Это тоже не рисунок карандашом, а это результат обработки того, что происходит в мозгу. И вот эти нити показывают связи, которые есть между определенными отделами мозга в то время, как он решает какую-то задачу.
Я, собственно, хочу на этом закончить, имея ввиду, что, конечно, современная техника абсолютно невероятной мощности, и она растет и растет. В эту область огромные деньги идут сейчас во всем мире.
В Соединенных Штатах проект «BRAIN» с огромными инвестициями, как частных компаний, так и федеральных. В европейской среде несколько проектов, посвященных мозгу. Капитализм деньги считает. Раз вкладываются такие деньги, все понимают, что именно это является основой победы в другой цивилизационной войне, понимаете, там не отвертки решают, а вот такие вот вещи. Это не только влияние на технику, на медицину, это влияние, извините, на вооружение, на манипуляции сознанием – это огромная область. Поэтому, кто не дурак, тот понимает, куда надо деньги вкладывать. Одна из этих областей, возможно даже самая-самая.
Спасибо! Я вам всем, нам всем желаю не тронуться умом от всего этого.
Вот вы несколько раз повторили: «Есть я и есть мой мозг», все-таки, кто такой тогда я? Ну я не про тело говорю, естественно. Мне все-таки кажется, что я – это и есть мозг.
Я надеялась на это, но последнее время у меня как-то разрушились эти иллюзии, потому что в той ситуации, в которой мои знания находятся сейчас, я не могу сказать, что мой мозг и я – это одно и то же. Я сейчас объясню, в чем дело.
Одним зимним вечером сидела я и вдруг мне приехала статья, из которой следовало, что мозг принимает решения за тридцать секунд – это гигантское время до того, как человек об этом знает. Я думаю, это, наверное, от усталости у меня такое.
Читаю. Они делают что? Человек должен выполнять какое-то задание, при этом его башка находится в томографе. И значит, томограф этот – не важно в данном случае, как это снимается — и он выполняет определенное задание. Томограф щелкает и там ясно, что он задание принял. После этого идет время, а для мозговых дел – тридцать секунд – это дикое время, а он потом на кнопочку нажимает.
Это что было? Кто принял решение? Ему сказано, как только решишь, быстро нажми на кнопку. Разумеется, проверили, что это не моторное, не то, что он тянулся долго. Там профессионалы работают.
Думаю, батюшки мои, что же это такое. Стала смотреть, нашла авторов, написала письмо сразу и говорю: «Букву «м» не забыли? Может, миллисекунд?» Говорят: «Нет не забыли». Что делать, вообще, с этим? А дальше начинается the mind’s best trick. Я на костер не пойду за те слова, которые я сейчас кажу. Но мне очень неприятно, но было бы совсем ужасно, хотя и возможно, если мозг, помимо того, что он меня утешает, что я сама решение приняла, что он, к тому же, мне посылает сигнал, о том, что я есть. Он есть, это да. Он тебе говорит — спокойно, ты личность, голосуешь, все в порядке. Тогда это страшный розыгрыш и оскорбление нам как Homo sapiens, целиком цивилизации. Я надеюсь, что это не так.
Это я так весело рассказываю, на самом деле это трудный вопрос. Потому что, как ответить на него, какие факты должны появиться, даже теоретически, вот на столе, какие факты бы я хотела, чтобы мне фея принесла, которые бы мне доказали, что мозг и я – это одно и то же. Как это доказать-то?
У меня даже нет минимального прогноза. В общем, мы должны к нему всерьез относиться, потому что ведь он же нас обманывает. Про галлюцинации все помнят? Я в дурдоме лучшие годы жизни провела. Я вам хочу сказать, что человек, у которого галлюцинации, нет способа его убедить, что на этом столе нет четырех зеленых чертей. Потому что они для него такая же реальность, как для меня стакан. Он его видит, слышит, обоняет. И я еще спрашивала (белогорячечники очень хороши для этого), я его спрашивала:
– А на ощупь какой? Пахнет серой?
– Серой.
– А на ощупь какой?
– Ой, такой мерзкий липкий, жесткий.
Понимаете, его нет вообще. Мозг ему морочит голову, подавая ему все сенсорную информацию, такую же. И напоследок, чтоб врубить, так врубить. У вас какие сеть основания считать, что все здесь есть? Какие? Я студентам тоже голову морочу. Они у меня говорят, мы сейчас подойдем, Татьяна Владимировна, и вас щипнем. Я смеюсь сатанинским смехом, потому что их щипок находится тоже внутри моей галлюцинации, из этого нет выхода.
Только начать в эту сторону думать, тогда к психиатру все отправляемся. Нет причин. Из того, что вы говорите: «Мы видим то же самое» ничего не следует, потому что может и вас-то нет, это у меня все. Равно как и меня нет, это у каждого в голове, это вообще, это беда. Так что про это все забыли. Коньяк, и… все в порядке.
©Татьяна Черниговская
Рубрики: | Психология, психотерапия искусство, культура книги, статьи наука здоровье, практики омоложения и долголетия обучающие программы, английский язык |
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |