Демонстрация протеста мусульманских активистов в Лондоне во время визита Папы Римского // Reuters
Напомню высказывание Владимира Ленина об Октябрьском перевороте, которое мы учили в школе: «Октябрьская революция, о которой так долго говорили большевики, свершилась». Видимо, октябрь — месяц свершившихся фактов. И не случайно именно в октябре так долго лелеемая Евросоюзом политика религиозной политкорректности и мультикультурности наконец-то провалилась в тартарары.
В этом честно призналась сама Ангела Меркель. Её заявление прозвучало спустя месяц после скандальной отставки главы Бундесбанка Тило Саррацина. В своей книге «Германия самоликвидируется» он открыто сказал о том, о чём давно говорили на европейских кухнях, но вслух позволяли себе произносить только ультраправые, — об угрозах, которые несут для Германии мигранты-мусульмане. И всё им сказанное можно экстраполировать на весь Евросоюз.
Толерантность - атака на традиционные европейские ценности: христианство, римское право и семью.
Толерантность - это полное непротивление силам чрезвычайно радикальным: исламизму, цветному расизму, гомосексуализму. Как ни странно, эти явления тесно переплелись
Синонимом толерантности была вседозволенность, а сейчас должна стать ответственность
Толерантность - атака на традиционные европейские ценности: христианство, римское право и семью.
Толерантность - это полное непротивление силам чрезвычайно радикальным: исламизму, цветному расизму, гомосексуализму. Как ни странно, эти явления тесно переплелись
Синонимом толерантности была вседозволенность, а сейчас должна стать ответственность
Елена Коваленко Среда, 23 июня 2010 года
Толерантность не есть вседозволенность
// AFP, Eastnews
С 21 по 25 июня в Страсбурге пройдёт летняя сессия парламентской ассамблеи Совета Европы. В её повестке — как совместить уважение к правам коренного населения Европы с традиционной для Старого континента толерантностью, злоупотребление которой его новыми жителями медленно, но верно превращает европейцев в ксенофобов и националистов.
Доказательством чего стал и швейцарский референдум о запрете минаретов, и огромное количество голосов, отданных в Голландии за Партию свободы Герта Вилдерса, и протесты против строительства мечетей в Германии. Всё это вкупе с другими политическими событиями последних лет приводит к выводу о том, что сегодня наряду с финансовым кризисом главная проблема Европы — ислам.
Толерантность — это фактически религия европейского общества рубежа веков, но, как показывают опросы, ещё немного, и, к примеру, средний француз решится показать себя нетолерантным. Ему не нравится, когда у него на лестничной клетке режут баранов, а это реальный быт муниципальных многоквартирных домов (кстати, по сообщению агентства «Интерфакс», в проект правил проживания в столице, разработанный Комитетом межрегиональных связей и национальной политики правительства Москвы, включён именно запрет резать баранов на лестничной клетке).
Результаты швейцарского референдума о минаретах (57% высказались за запрет на их строительство) стали сюрпризом для ЕС. Например, по опросу, проведённому по заказу журнала «Суар-магазин» после швейцарского референдума, в Бельгии общественное мнение мало отличается от швейцарского. 38% «бельгийцев с улицы» — за запрет строительства минаретов, а 61% вообще не хотели бы видеть мечети в своём квартале. Есть определённый нюанс в раскладке по возрастам. В группе старше 50 противники минаретов составили 47,9%, в группе 30—49 лет — 32,8%, до 29 лет — 29,9%. Но даже если европейское общество в какой-то части становится толерантнее, наряду с этим оно требует толерантности и от мусульман. А тут уже проблема больше социальная, чем религиозная.
После Второй мировой войны в Бельгии, которая была тогда крупной колониальной державой, мусульманского населения не было. И только в середине 60-х на фоне экономического бума начался массовый завоз рабочих из Марокко и Турции в угольные шахты и на металлургические заводы Шарлеруа и Льежа. Приезжие имели право на воссоединение семей, поэтому многие после заработков оставались в Европе. В 1974 году парламент принял закон о «светском признании магометанской религии в Бельгии». И если в 1980-х годах в Бельгии из 10-миллионного населения около 200 тысяч считали себя мусульманами, в 1990-х — 350 тысяч, то по последним данным — почти полмиллиона. Фонд короля Бодуэна опубликовал исследование марокканской общины в Бельгии. Каждый второй выходец из Марокко живёт здесь ниже черты бедности, более трети предпочитают идентифицировать себя как мусульмане, а не как марокканцы или бельгийцы. Молодёжь третьего и четвёртого поколений говорит об «узаконенном расизме». Но при этом ценит бельгийскую социальную систему и уважение прав человека по сравнению с исторической родиной, куда не хочет возвращаться.
В Голландии, многие десятилетия считавшейся в Евросоюзе бастионом толерантности, раем свободы и почти совершенным примером мультикультурного общества, вызрели глубинные перемены. Тот же Герт Вилдерс никакими другими идеями ни во внутренней, ни во внешней политике не прославился. Следовательно, голландцы, отдавшие ему свои голоса, как и Партия свободы, считают ислам главной проблемой Нидерландов. Ведь сегодня в стране с населением 16,4 млн. человек, по разным оценкам, проживает от 1 до 1,7 млн. мусульман (до 11% населения), и, как и в других странах Европы, их численность с каждым годом возрастает. Многие европейские политики и до Вилдерса делали антиисламские лозунги частью своей политической стратегии. Однако Вилдерс первым превратил исламофобию в главный и фактически единственный предвыборный тезис. Он занял нишу, в которой современная Европа, вероятно, испытывала острую потребность на протяжении последних 20 лет, с «дела Рушди». Тогда коренные европейцы, увидев массовые демонстрации мусульман по улицам своих родных городов, наверно, впервые почувствовали совсем рядом чуждую им силу — ислам.
В своей речи в палате лордов Великобритании Вилдерс процитировал слова «величайшего премьер-министра в истории Соединённого Королевства» Уинстона Черчилля из книги «Война на реке» 1899 года: «Магометанство — это воинствующая и прозелитская вера. В мире не существует более ретроградной силы. Цивилизация современной Европы сегодня может пасть, как когда-то прекратила своё существование цивилизация Древнего Рима». Вилдерс утверждает: «Британские политики, забывшие Уинстона Черчилля, встали сегодня на путь наименьшего сопротивления. Левые и либералы аплодируют каждому новому шариатскому банку, каждой новой шариатской школе и шариатскому суду. Сегодня мы должны всеми силами защищать свободу слова. Свобода слова — самая важная из наших свобод, краеугольный камень наших современных обществ. Ислама в Европе уже достаточно. Мы должны запретить строительство новых мечетей. Особенно в условиях, когда христиане подвергаются постоянным преследованиям в Турции, Иране, Пакистане и Индонезии».
Под этими словами сегодня могут подписаться многие европейцы. Кстати, что же на самом деле означает толерантность, слово, заслышав которое, современный европеец обязан землю носом рыть, чтобы доказать, что этим свойством наделён? «Толерантность» давно уже не синоним «терпимости», — убеждали меня итальянские коллеги-журналисты. — Хотим мы или не хотим, но сегодня мы подразумеваем под толерантностью полное непротивление силам чрезвычайно радикальным: исламизму, цветному расизму, гомосексуализму. Как ни странно, эти явления тесно переплелись в атаке на традиционные европейские ценности: христианство, римское право и семью. Не случайно демонстрации противников возведения гигантской мечети в Кёльне разгоняли, в том числе и гей-активисты».
Так что национализм европейцев отнюдь не всегда связан с христианством. Голландцев Герта Вилдерса, убитого исламским фанатиком режиссёра Тео ван Гога, выступавшего против иммигрантов, и убитого националиста Пима Фортейна уж точно с христианством никак не свяжешь. Швейцарский запрет на строительство минаретов тоже имеет не христианский, а светский характер. И даже реакция католической церкви на всё это тоже светская. Референдум состоялся 29 ноября. Уже на следующий день официальный Ватикан поспешил нанести удар по собственной пастве, решительно осудив «попирающих религиозные свободы» швейцарцев. Это потому, что нынешний Ватикан тоже толерантен. Он уже столько раз (без единого ответного извинения) извинялся перед мусульманами за крестовые походы, что окончательно запутался в собственной системе ценностей — очень странно почитать крестовые походы злом, а их инициатора Бернара Клервосского — святым.
В общем, на Старом континенте запутались все: общество, традиционные институты, партии и отдельные личности. «Приезжий мусульманин не может претендовать, чтобы выходным днём в Европе стала пятница. Даже для неверующего человека выходной день — воскресенье. Приехавший в Европу не может претендовать на то, чтобы всё общество перестроило свои обычаи и привычки под его представления», — подводит теоретическую базу вице-президент Института международной политики Дарио Ривольта. А ведь ещё в известной статье 2000 года о «мультикультурной драме» Голландии социолог Пауль Шеффер упрекал космополитическую элиту, что она забыла о защите либеральной демократии во имя деклараций об уважении к культурным различиям, и подчёркивал, что рост неинтегрированных мусульманских меньшинств в стране приведёт к конфликтам в голландском обществе.
Одним из краеугольных камней Голландии всегда было то, что нация, разделённая по религиозному признаку, чувствовала себя объединённой общей историей, общими ценностями и языком. Но теперь штука в том, что новые иммигранты больше не разделяют эти ценности. А главное, что теперь, в период финансового кризиса, к конфликтам с исламскими меньшинствами всех граждан Старого континента — и голландцев, и бельгийцев, и швейцарцев, и граждан Германии — толкает и вполне себе материальная государственная социальная поддержка — welfare, которую коренным гражданам обидно отдавать иммигрантам. В тучные годы Нидерландов знаменитая голландская толерантность обеспечивала бесконфликтное совместное проживание с исламским меньшинством. Просто тогда синонимом толерантности была вседозволенность, а сейчас должна стать ответственность.
Когда тучные годы прошли и настали годы тощие, Старый континент интуитивно почувствовал необходимость перехода от саморазрушительной толерантности к разумной терпимости. Причём такая терпимость оказалась неизбежной даже для самых крутых радикалов типа лидера националистической партии «Новый фламандский альянс» Барта де Вейвера, назначенного королём Альбером Вторым для переговоров о возможном составе нового правительства Бельгии.
Пережив период увлечения толерантностью и мультикультурностью, теперь Европа задумалась о защите ценностей либеральной демократии и прав личности. Любой гражданин Старого континента имеет право не разделять эти принципы, но демократическое государство обязано их защищать, причём не в ущерб традиционной европейской цивилизации. А это предполагает трудную дискуссию о роли ислама в европейском либеральном обществе. Сессия ПАСЕ в Страсбурге — первый этап такой дискуссии.
Голландия и прежде частенько выступала в качестве модели для остальной Европы. Похоже, и теперь многие будут всерьёз воспринимать страну ветряных мельниц в качестве политической лаборатории.
Михаил Вовк среда, 1 сентября 2010 года
Правая Европа Страны Старого Света устали от цыган, арабов и негров
Выселение цыганских семей в окрестностях города Лилль // Reuters
Во второй половине августа из Франции на родину — в Болгарию и Румынию — были депортированы несколько сот цыган, незаконно находящихся на территории страны. На первый взгляд это сообщение звучит довольно удивительно.
Как такое может произойти в либеральной и толерантной Европе, где человек, если он представитель какого-нибудь национального меньшинства, имеет прав больше, чем коренной европеец?! Тем не менее случившееся — факт. Причём далеко не единичный. Без особого шума уже не первый год выселяют цыган и Германия с Бельгией. Сама Франция только за прошлые 12 месяцев выслала из страны 10 тыс. ромов. Однако, как правило, всё это происходит без освещения в СМИ и поэтому не привлекает особого внимания со стороны общественности и разного рода правозащитников.
Между тем в конце июля президент страны Николя Саркози решил придать этому процессу публичную огласку. И конечно, дело здесь не только в том, что его рейтинг падает, а до начала президентской кампании остался всего год и он таким образом пытается повысить свой престиж в обществе, которое, помимо старой головной боли — арабов, устало от тысяч цыганских попрошаек, преступников и наркодилеров, заполнивших в последние годы страну. Их таборы на территории страны множатся день ото дня, что, естественно, никак не нравится добропорядочным французским буржуа. Из терпения президента вывел трагический случай. Он произошёл в середине июля этого года в городке Сент-Эньян в центре страны.
Как сообщают местные СМИ, управляя автомобилем, 22-летний цыган Луиджи Дюкене, который жил вместе с родичами в таборе неподалёку (кстати, это был французский цыган), не пожелал остановиться по сигналу жандарма. Он сбил его и покинул место происшествия. Вскоре путь ему преградили полицейские. Молодой человек продолжил движение. В результате стражи порядка применили табельное оружие, правонарушитель был убит.
Вскоре после этого несколько десятков цыган напали на полицейский участок в Сент-Эньяне, а затем принялись громить светофоры, жечь машины и грабить магазины. В итоге для того, чтобы утихомирить хулиганов, в город прибыли подкрепления полиции, которым удалось восстановить порядок.
В общем-то, ничего удивительного не произошло. Точно так же в последние годы ведут себя во Франции и арабы, и другие выходцы из стран Африки. К тому же подобные инциденты с цыганами происходят и в других странах Западной Европы. При этом наиболее сложная ситуация именно с цыганами из Восточной Европы. Они, как правило, работать не хотят, а приезжая на Запад, селятся в таборах, откуда и совершают свои вылазки в города и деревни.
Таким образом, ситуация уже давно была на грани взрыва. Поэтому через несколько дней после случая в Сент-Эньяне Николя Саркози выступил с заявлением, в котором отметил, что таборы представляют опасность для французского общества, потому что в них процветает преступность. Как итог — президент потребовал начать высылку цыган, которые находятся на территории страны незаконно.
И вот в середине августа из Франции в Румынию и Болгарию отправились первые партии цыган. До конца лета страну должны покинуть в общей сложности 700 ромов. При этом депортируемые получают от французского правительства по 300 евро на одного взрослого человека и по 100 на ребёнка. Полиция тем временем уже снесла около 50 лагерей, обитателей которых временно переселили в приюты (всего нелегальных таборов насчитывалось от 200 до 700).
Межу тем решение о депортации ромов было встречено в Европе весьма неоднозначно. Естественно, первыми возмутились французские левые. Они обвинили Саркози в национализме и популизме, однако он на подобные выпады решил не реагировать.
Тем не менее вслед за оппозицией взял слово и ЕС. В принципе он отнёсся к проблеме довольно прохладно. Никаких громких заявлений на этот счёт не прозвучало. Но пресс-секретарь еврокомиссара по вопросам юстиции и правам человека Вивиан Рединг всё же отметила, что Франция обязана соблюдать правила свободы передвижения и свободы расселения граждан стран ЕС. В Брюсселе также пообещали с особым вниманием следить за тем, как происходит выселение.
С более же конкретными претензиями в адрес Парижа выступили Болгария с Румынией. Они выразили «свою обеспокоенность» в связи с происходящим и высказали опасения, что процесс высылки цыган на родину может спровоцировать рост ксенофобии.
Впрочем, в данном случае представители этих стран немного лукавят. Дело в том, что и они сами устали от цыганских выходок, а возвращение на родину нелегалов создаст для властей лишь дополнительные проблемы. К тому же, с другой стороны, они предложили французским полицейским свою помощь в борьбе с цыганской преступностью.
Отметим, что, только по официальным данным, в Болгарии проживает более 200 тыс. цыган (это примерно 2,5% населения страны), а в Румынии — 550 тысяч (3% населения). Отношения между ними и коренными жителями далеко не самые лучшие. На востоке Европы цыгане издавна считаются попрошайками, ворами и наркоторговцами. При этом мало кто из них спешит опровергнуть этот сложившийся веками стереотип. Социализируются в современном обществе лишь немногие из ромов. Занятия сомнительными с точки зрения закона делами для них куда предпочтительней. Поэтому серьёзная проблема с ними существует и в других странах Восточной Европы. В Венгрии, Чехии, Польше и Словакии они промышляют тем же самым, а справиться с ними по закону власти не в состоянии. К тому же их защищает ряд законов ЕС о народах Европы. В итоге в обществе крепнет чувство недовольства, которое в итоге приводит к росту националистических настроений.
Как результат — приход во власть правых и ультраправых. Примером тому могут служить апрельские парламентские выборы в Венгрии. Там место в законодательном собрании заняли откровенные националисты из партии «Йоббик», открыто обвиняющие цыган во всех бедах страны. Активно нападают на представителей цыганского народа члены группировок бритоголовых и в других странах региона. Число подобных нападений в последние годы неуклонно растёт.
Что же касается стран Старой Европы, то здесь цыгане жили ещё сотни лет назад. Только во Франции сейчас проживает примерно 400 тыс. ромов, которые имеют право кочевать по всей стране и жить в таборах. Особых проблем они властям не создают. Осложнения начались лишь в 1990-е годы, когда после краха социалистической системы на Запад из отсталых восточноевропейских стран устремились сотни тысяч цыган. Тогда же Евросоюз принял решение отменить визовый режим с Болгарией и Румынией, а с 2007 года эти государства стали членами ЕС. Ездить в Германию, Францию, Италию, Швецию или Бельгию стало ещё проще. То есть приезжают ныне цыгане на запад континента вполне легально — как граждане Румынии или Болгарии. Однако это не даёт им права автоматического предоставления вида на жительство или разрешения на работу. Тем не менее это их особо не беспокоит. В итоге Европа получила то, чего совсем не ожидала. К преступности арабов и негров добавился мощный цыганский криминал.
При этом во многих странах, куда направились ромы, существуют многочисленные программы по их социализации. В отношении местных цыган они действуют довольно успешно. Многим из них уже удалось стать полноправными членами общества. Однако этого нельзя сказать о ромах из Восточной Европы. Они социализироваться не собираются, при этом постоянно требуют от властей соблюдения их прав.
Политкорректная Европа до сих пор не может решить, что с ними делать. Преследовать по национальному признаку — немыслимо и невозможно, так как всё же не все они являются преступниками. К тому же это очень будет напоминать политику времён Гитлера. Интегрировать приезжих — не получается, отделять виноватых от невиноватых тоже не выходит. Вот и вынуждены власти постоянно ограничиваться полумерами. Это же, кстати, касается и арабской преступности.
Тем не менее последние парламентские выборы в странах Европы показали, что проблемы этнической преступности, нежелание приезжих из других стран земного шара интегрироваться в общество постепенно становятся серьёзной головной болью для европейцев. Они массово голосуют за представителей тех партий, которые обещают покончить с этнической преступностью и вернуться к традиционному европейскому укладу жизни. Это, как правило, консерваторы и националисты.
Ярким примером этому служат Нидерланды, где недавно началось формирование парламентской коалиции. Там считающаяся ещё совсем недавно нерукопожатной Партия свободы Герта Вилдерса, получившая на июньских выборах значительную поддержку избирателей, становится полноправным партнёром новых властей. При этом отметим, что в программе свободовцев значатся такие радикальные в отношении мусульман шаги, как запрет на строительство мечетей, прекращение иммиграции из мусульманских стран и введение налога на ношение традиционной для мусульман одежды.
Не отстают и шведы. Там осенью состоятся выборы в местный парламент. И, как показывают опросы общественного мнения, скорее всего, в него впервые в истории попадёт и ультраправая партия «Демократы Швеции». Более того, вероятно, она окажется и в правительстве страны. Хотя, конечно, пока и не на ведущих ролях.
Чувствуют, видимо, эти веяния и во Франции, где до парламентских выборов ещё довольно далеко. Тем не менее именно там параллельно с депортацией цыган разворачивается активная борьба за соблюдение мусульманами светских законов страны. Ещё в начале августа шеф МВД Брис Ортфе заявил о том, что те, кто допускает и пропагандирует многожёнство, женское обрезание и другие нарушения законов Франции, должны быть лишены гражданства и высланы из страны на историческую родину. Данную меру предполагается распространить не только на выходцев из мусульманских стран, но и на тех, кто родился уже во Франции.
Стоит отметить, что именно эта страна первой в Старом Свете развернула открытую борьбу с религиозными символами и традициями, противоречащими светским устоям республики. Ещё в 2004 году был принят скандальный закон о запрете на ношение в учебных заведениях ярко выраженных религиозных символов (речь в первую очередь шла о мусульманских платках — хиджабах). Местные исламские организации попробовали возмущаться, однако быстро были поставлены на место.
Спустя шесть лет, в июле этого года, парламентом страны был принят закон о запрете на ношение в общественных местах паранджи. Теперь за появление в этом головном уборе в публичном месте женщинам грозит штраф, а мужчинам, заставляющим женщин так одеваться, светит до года лишения свободы.
Подобные меры были приняты в конце апреля этого года и в Бельгии, где местные депутаты объяснили их введение необходимостью уважения европейских ценностей. Спустя два месяца на аналогичный шаг решились и власти Испании. В Швеции, принявшей в своё время сотни тысяч мусульман, сейчас также ведётся борьба за ограничения на мусульманские символы. Правда, речь пока идёт только об учебных заведениях. Но, как говорится, начало процессу положено.
Стоит отметить, что, помимо вышеназванных стран, в Нидерландах, Италии и ряде земель Германии уже действует запрет на ношение мусульманской женской одежды в учебных заведениях. Не отстают за ними и другие страны континентальной Европы.
Таким образом, судя по всему, к западным либералам наконец-то начало приходить понимание того, что попытка интеграции мусульман в европейское общество терпит крах. Уже сейчас, только по официальным данным, в Европе 4% населения составляют мусульмане. Их число из года в год увеличивается. При этом далеко не все из них горят желанием стать полноправными членами общества. Они активно пополняют ряды террористических групп, отправляясь воевать в Афганистан, Ирак или Чечню.
То же можно сказать и о цыганах. Они желают жить по-своему и считают, что их законы и мораль гораздо важнее общеевропейских.
Одним словом, Европа меняется. Её сильно подкосил нынешний кризис, причём не только экономический, но и демографический. Теперь на смену либералам и социалистам приходят правые консерваторы. Они, как и прежде, ищут опору в таких традиционных для Старого Света ценностях, как дом, семья, нация. Европейцы, уставшие от длительной неопределённости, всё чаще голосуют именно за них. Старый Свет постепенно правеет.
Литература и жизнь Швеция повернула от социализма к национализму
Вот и Швеция вступила в европейский клуб почитателей книги Тило Сарацина о засилье исламского фактора в Европе, которую поддерживают 84% европейцев. В стране, где дольше всего правили социал-демократы (в общей сложности около 65 лет), давшей миру модель «просвещённого социализма», на парламентских выборах серьёзную победу одержали ультраправые националисты.
Швеция в последнее время не перестаёт удивлять. У неё имидж страны, где возможны самые неординарные варианты волеизъявления избирателей. Сначала здесь прошла в Европарламент Партия пиратов. А на нынешних выборах места в парламенте получили «Шведские демократы» (5,7% голосов избирателей) с единственным лозунгом: на 90% сократить мусульманскую иммиграцию в страну.
Формально правящая коалиция «Альянс за Швецию» во главе с премьер-министром Фредриком Рейнфельдом, куда входят Христианско-демократическая, Либеральная, Консервативная Умеренная коалиционная партии и партия Центра, выиграла парламентский забег, получив 49,2% голосов. В новом составе риксдага у альянса будет 173 депутата. Но для большинства альянсу не хватает двух мандатов. Так называемая красно-зелёная оппозиция во главе с социал-демократкой Моной Салин, состоящая из Левой партии, Партии зелёных и Социал-демократической партии, получила голоса 43,7% избирателей и 157 мандатов. Надежды шведских политиков левого спектра на выборы оказались иллюзией. Социал-демократическая рабочая партия Швеции (СДРПШ), одна из авторитетных сил международной социал-демократии и старейшая партия страны, потерпела жестокое поражение — минус 4,2% и худший итог с 1914 года. Так что правые партии одержали историческую победу и впервые останутся у власти на второй срок подряд. «В других странах повторные выборы правоцентристского правительства не вызвали бы удивления, но в Швеции такого феномена прежде не видывали», — пишет Svenska Dagblade.
Но это горе ещё не горе. Истинная проблема в том, что между традиционными политическими партиями вклинились «Шведские демократы», впервые добившиеся мандатов в риксдаге. «Это не тот результат, которого мы ожидали. Мы не станем сотрудничать с партией «Шведские демократы», — сказал премьер Рейнфельд агентству AFP. За то, по словам лидера ШД Йимми Окессона, «это поворотный момент в истории Швеции. Мы готовы взять ответственность за происходящее в стране». За 22 года существования националистическая партия «Шведские демократы» ни разу не добиралась до парламента. Однако с каждым годом число её сторонников увеличивалось. На этот раз ультраправые перешагнули 4%-ный барьер и получили 20 мандатов. Швеция в последнее время обострённо реагирует на проблемы иммигрантов. Секретарь партии «Шведские демократы» Бьорн Содерн вообще говорит, что над страной нависла угроза исламской революции, такой как в 1979 году в Иране, а альянс европейских левых с исламистами ведёт к тому, что шведам и прочим европейцам скоро придётся подчиняться законам шариата. И можно смело сказать, что именно вопрос иммиграционной политики превратил ультраправую партию, до сих пор бывшую на обочине шведской политики, в силу, с которой теперь правительству придётся считаться в парламенте.
В общем, как написала итальянская газета «Коррьере дела сера», «теперь в шведском парламенте тоже есть своя Лига Севера. Партия, символ которой — жёлто-синяя маргаритка (национальные цвета Швеции), хотя и называется «Шведские демократы», но с большой семьёй европейских левоцентристских демократов ничего общего не имеет. Её лидер, 31-летний Йимми Окессон, отнюдь не светловолосый викинг, а пробивной темноволосый молодой человек в модных очках и дорогих костюмах. Больше похожий на менеджера рекламной фирмы, чем на удачливого политика, лидер ШД активно проталкивается вперёд на политическом поле. Он считает рост исламского населения Швеции основной угрозой после Второй мировой войны и заявляет, что целью его партии является уменьшение на 90% иммиграции из неевропейских стран в Швецию и запрет воссоединения иммигрантских семей.
Окессон родился в 1979 году, в партии с 15 лет. В 1995 году, когда юный Йимми вступил в ШД, там ещё были партийцы, носившие нацистскую форму. В 2005 году встал во главе партии, которую на выборах и не замечали. В 1998 году «Шведские демократы» получили лишь 0,37% голосов, в 2002 году — 1,44%. Но уже в 2006 году под руководством Окессона у ультраправых было 2,93%, а теперь — 4,6%. Своим респектабельным обликом Йимми сумел изменить восприятие шведами ШД, стерев из памяти тень её прародителей — фашистского движения Bevara Sverige Svenskt («Сохраним Швецию шведской»). Правда, суть партийной риторики осталась прежней — иммиграция и преступность. «Не все иммигранты — преступники, но связь между ними есть», — говорит Окессон, подчёркивая, что политика в области иммиграции и преступности — это то, «что отличает нас от других партий».
Росту влияния ШД способствовали структурные изменения в политике и обществе. Хотя Швеция справилась с мировым кризисом, наверно, лучше всех в Европе благодаря грамотной экономической политике правительства Рейнфельда. Бюджет остался профицитным, в настоящее время страна демонстрирует самый высокий в Европе рост экономики. Также власти смогли сохранить модель «шведского социализма», которая подразумевает предоставление гражданам страны широких социальных гарантий «с колыбели до могилы». Но присущие Швеции десятилетиями коллективизм и равенство ослабевают. Дебаты вокруг иммиграции в Швеции отражают ситуацию в остальной Европе. Выходцы из других стран, преимущественно мусульманских, составляют 18% населения. В Стокгольме есть целые кварталы иммигрантов. Государство инвестирует в школы и университеты, чтобы способствовать интеграции. Ибрагим Байлан, секретарь Социал-демократической партии, 10-летним приехавший в Швецию из Турции, отмечает, что сейчас сложнее интегрировать иммигрантов, ведь новые приезжие неграмотны на родном языке, что затрудняет им освоение шведского и увеличивает напряжённость. Ясно, что речь идёт не об иммигрантах из Европы и Азии, а о мусульманах и африканцах. Рецессия и безработица в огромной степени повлияли на рост популярности правых популистов. От 2 до 4% шведов считают, что экономические проблемы вызваны присутствием мусульман.
В ходе предвыборной кампании ШД делала упор на экономическом аспекте неконтролируемой иммиграции. «Шведские пенсионеры не могут позволить себе вставить зубы или заплатить за лекарство», — заявлял Окессон, намекая на бюджетные средства, которые расходуются на иммигрантов. Предвыборный ролик ШД выглядел так провокационно, что сначала главные телеканалы отказывались его демонстрировать. Толпа молодых мусульманок в хиджабах и с колясками с младенцами рвётся к стойке с надписью «государственный бюджет», оттеснив растерянную шведскую старушку. Послание было принято избирателями. Шведов привлекли заявления Окессона о том, что «мультикультурная элита страны слепа по отношению к угрозам ислама и исламизации». ШД призывает положить конец шведской мультикультурной модели и сделать общество более гомогенным: «меньше детей Ибрагима, больше детей Иоганна». Главные пункты их программы: «меньше иммигрантов, больше безопасности, больше денег пенсионерам».
Выборы в Швеции подтвердили тенденцию, проявляющуюся почти везде в ЕС. Успех ШД стал падением последнего оплота толерантности в Европе. Швеция догнала соседей — Норвегию и Данию, в первой из которых правые популисты являются второй крупнейшей партией стортинга, а в другой оказывают поддержку правительству. Итоги шведских выборов дают ещё одно основание говорить о том, что исключения стали системой и главная угроза для сегодняшнего Евросоюза не в падении курса евро или росте бюджетных дефицитов «проблемных» государств вроде Греции, а в углублении внутреннего раскола в европейском общественном мнении и росте национализма.
Теперь два десятка мандатов позволят «Шведским демократам» в парламенте влиять на расклад сил в правящей коалиции. Они смогут даже определять исход голосований. А в случае вопроса о доверии решить судьбу кабинета. Сейчас и правые Рейнхардта, и левые полностью исключают формирование коалиции с ШД. Но по аналогии с рядом стран ЕС со временем нельзя исключать их сотрудничества. В таких случаях оно всегда оправдывается «вынужденными обстоятельствами».
То есть, как это ни ужасно, Йимми Окессон прав, можно говорить о новой политической истории старой Европы. Страницы этой истории написаны в книге Тило Сарацина, занявшей первое место в списке бестселлеров. Это значит, что книга затронула сокровенные струны европейцев, замученных вынужденным мультикультурализмом. И не только как литературное произведение.
понедельник, 18 мая 2009 года, 10.39
В Италии начнут сажать? Берлускони принимает антииммигрантский закон
Нелегальные иммигранты на борту спасательного корабля итальянских ВМС в сицилийском порту // Reuters
Закон, предусматривающий серьезные наказания для нелегальных иммигрантов и принимающих их итальянцев, вызвал крайне неоднозначную реакцию в итальянском обществе. Хотя нельзя не признать того факта, что проблема действительно существует.
Новый законопроект партии премьера Италии, вносящий в список тяжких преступлений нелегальную иммиграцию, уже принят палатой депутатов итальянского парламента и еще должен быть одобрен верхней палатой, сенатом. В случае его положительного вердикта за незаконный въезд в страну и проживание на территории Италии нелегалы будут платить штраф в размере 5—10 тыс. евро. При всем при том законопроект не предусматривает наказания лишением свободы для самих нелегальных иммигрантов. А вот гражданам Италии, которые будут сдавать мигрантам жилье, грозит тюремное заключение сроком до трех лет, то есть карающий меч ударит в основном по собственным гражданам. Кроме штрафов нелегалам и тюрьмы для предоставляющих им жилье итальянцев, в городах и селениях будут организованы народные патрули добровольцев, в основном из отставных офицеров полиции и армии, которые будут выслеживать на местном уровне нелегальных мигрантов.
Надо признать, что проблема действительно существует. Италия — четвертая в мире страна после США, Канады и Франции по количеству нелегальных иммигрантов. Многие нелегалы из стран Восточной Европы и бывшего СССР выбирают Италию для начала перемещения в другие страны Евросоюза. Количество нелегалов, въезжающих в Италию, ежегодно растет. Так, в 2008 году на территорию Пиренейского полуострова прибыло более 36 тыс. нелегальных иммигрантов из Африки, а всего почти 32 тыс. человек потребовали себе убежища на территории страны. Кражи, изнасилования, убийства с участием иммигрантов становились причиной общественных волнений в Неаполе, Генуе, Риме. 26 июля 2008 года на всей территории Италии даже было введено чрезвычайное положение, а в ноябре прошлого года введены ограничения на въезд трудовых иммигрантов, вполне сравнимые с мерами, действующими в России.