В колонках играет - Alanis Morissette Настроение сейчас - invincible-craziest-alienest)
Чокнутый! crazy!... - позвать меня – и я откликнусь. да, вот он, я. вновь здесь. Хантер побродил по Млечному Пути, навёл блеск на Денеб, загнал со сворой Гончих Псов Большую Медведицу в её берлогу... но вернулся на третий от Солнца шарик. это лучшее место в Мирозданьи… ибо здесь – ты. Эмé... теперь-то уж поспорю с тобой – об одиннадцати измереньях, и о теории мембранной Вселенной, и о Хаосе... вру. я хотел лишь почувствовать твоё дыхание на своей обветренной холодным звёздным мистралем щеке. пусть я безумен... но диагноз мой – безумие любви. "Crazy!" – сердито фыркаешь ты... да-да-да! yes, I’m crazy! crazy about you, babe... и ты даришь мне улыбку – свет которой я не променяю и на сонм галактик – "дурной башка... и ветер вечно тебе в лицо; даже если идущему рядом он попутный." твоя правда, ветер – злой, колючий сирокко, юный мечтательный бриз – он всегда дует мне навстречу. а "идущему рядом"... стоп! куда! моя иконка неприкосновенна! и даже ветер должен спрашивать у меня позволения, прежде чем посмеет коснуться тебя. вот так, моя радость. но ведь сам сказал – я крэйзи)) и я спешу – к тебе. напрямик, не ища обходных путей. не глядя под ноги... и хлюпают лужи, и чавкает грязь, и хрустит битое стекло... да, конечно, иду и по нему... но всё же ты не бей его больше передо мной, ладно?... что, будешь?... а я стисну зубы – и всё равно пройду. к тебе, любовь моя – и по стеклянному крошеву. вспоминая, как было тогда. всего лишь вечность назад...... мы не виделись целых три дня! примчался домой - вихрем, и едва опустил тебя на пол, покружив на вытянутых руках – как услышал "да". опередившее моё ещё и не придуманное предложение. "Да?... ты же не знаешь, что я хотел сказать." – "A без разницы. Всё равно – да." – "На всё-всё-всё "да"?" – изумляюсь. "Да, да, да. На что тебе угодно – да… Глупо, да?" – зыбко улыбаешься. и я беру твоё непонятно-отчего-растерянное лицо в ладони: "Нет, это прекрасно. Эмé... сделаешь для меня кое-что?.." а сердце бухает, бьёт набат в висках. "Да, - соглашаешься прежде, чем выяснить. - А что?" – "Одну маленькую прекрасную глупость, детка. Я задам вопрос – а ты ответишь "да"... только спрошу я про себя." и жду, замерев. что ты мне скажешь?... "Похоже, сегодня я в настроении делать глупости, тем более прекрасные. Задавай свой немой вопрос." я задал. задал-задал-задал.... "Да." как может такое простое слово быть таким сложным?... "И я не хочу знать, о чём ты там спрашивал, хорошо? Всё равно – да, Зеленоглазик. Да." голос дрогнул, и, резко отвернувшись, ты прижимаешься ко мне спиной. чтобы я не видел твои смущённые глаза. а я видел..... глупости? пусть так. но прекрасные! и если способны на них только глупые да безрассудные – что ж, я лишён рассудка. такого, что мешает их совершать. yes, I’m crazy))) – walking on broken glass..... даже серый камуфляж на мне – лишь смесь чёрного и белого. и с надписью "окрашено" к тому же. знаешь, есть много таких, чей окрас, напротив – всех цветов радуги; только это яркоцветье – как плохая штукатурка. осыпается – и виден их природный скучный цвет. серый. а ещё больше таких, что и не хотят разноцветить себя, абсолютно довольные своей мэйнстримной серостью. замечательной гаммы оттенков "как-все". и раздражает их то, что тесны мне узкие рамки их испуганных норм – и не желаю я ломаться, втискиваясь в них. ну, из другого паззла. и потому "чокнутый" – походя удивляются; "сумасшедший сукин сын" – шипят. а наплевать! и отлично! главное, чтоб мы с тобой были из одной мозаики – и наши грани совпадали.
в этом диком, диком мире могут жить – и выживать! – лишь чокнутые. и погибать – привилегия безумцев. а все остальные лишь существуют – и перестают существовать. и в смерти иного – больше смысла, чем во всей жизни других... ты вздохнёшь обо мне? когда я не сумею вернуться с дальних, туманных рубежей Загадки... вспомнишь? - значит, жил я не зря. вот такой, чокнутый)
В колонках играет - Paul Mauriat Настроение сейчас - rainiest
Я знаю семь имён дождя... Он мне их прошептал - Избрав причастным этих Тайн. А сам - мою узнал. И, пряча боль, её вплетал - в Тоску-Эфирных-Струн, Небес-Извечную-Печаль, и Плач-Хрустальных-Лун...
Не терпит лжи прозрачность струй. Дождь чувства обнажал. От глупых страхов и табу - желанье очищал... Твоё смятенное "нельзя" - смыл с жадного "хочу"!... И если спросится с меня - пускай. Я заплачу.
Душой! - за счастье-быть-с-тобой... А ты её не взял. Те капли - это только дождь. В глаза поцеловал... Упрямый - всё стучит в окно. Как я - своим "люблю" - Стучусь в незримый твой барьер. Вот-вот его пробью!...
И разбиваюсь - о боязнь. И снова бьюсь в стекло... Я знаю семь имён дождя. Но солнца - лишь одно.
В колонках играет - звёздность) Настроение сейчас - неспанница. бессонница
Небесная бездонница - по осени окрашена Безумными оттенками звенящей синевы... - Любовь писала песенку - тебе, её не знавшему... Чернила опрокинули промчавшиеся львы.
Гнались за ветром северным - и облачными гривами Развеяли мелодию по каплям тишины... Но полон ею - каждый вздох; глаза твои счастливые; Росы хмельные капельки, что с кожи пью - полны...
Прислушайся!...причувствуйся...Губам - мои пусть вспомнятся; Как Песня - исступлённая! - в их жадности звучит... Ей вторит эхо шёпотом - с небес хрустальных звонницы...
Крылат мой лев - но ветр быстрей; летит - а не угонится... Злой ревностью мне вкрадчиво безумье ворожит; И ложе стелет чёрное - неспанница...бессонница...
В колонках играет - Annie) Настроение сейчас - квазилунатизм)
Я мечтаю. о тебе… можешь смеяться, конечно – скажите, какие новости! пятилетней свежести, Зеленоглазкин… - да я и не собирался удивлять тебя. зачем. но, знаешь, я стал… грезить наяву. именно. а люди – с которыми я volens nolens общаюсь – стали говорить мне, что из-за этих самых грёз я малость постраннел. вот он я, тут – а и нет меня. будто бы. разговариваю с ними - из «какого-то параллельного мира». гляжу на них – но «сквозь». поэтому создаю у пупов Земли слегка некомфортное ощущение их собственного здесь-неприсутствия. вроде как. и так почти всю последнюю неделю. Один & Фрейя свидетели – я не нарочно! мне отомстила память. стоило написать фразу о хранилище твоих образов, что не нарисованы мною – и с тех пор они не оставляют меня. являются – внезапными озарениями. повсюду. днём. ночью… для воспоминаний - слишком уж яркие. многомерные. те моменты – в них есть всё… вижу картинку. слышу звуки. особенно ясно – музыку. чувствую их запахи. фактуру… я не вспоминаю – проживаю их заново. это твои лучшие портреты, Эмé! пусть и невоплощённые – всё равно каждый в роскошном нетускнеющем багете. а как, чем мне передать ЭТО?... и сохранить чары?... я не сумею. ЭТО… тревожный изгиб бедра… бесстыже-дразнящий – в танце; и мучительно-гипнотический – в танце любви… вырубающий мозги экстатический ритм. 11 минут трайфэкторовского ремикса «Let’s dance» Боуи… и ещё 11… и ещё… вакхические оргии. упоительной взаимной страсти. не в силах оторваться друг от друга – и до полного изнеможения. пока наши пресыщенные любовью тела не начинают звенеть и дрожать. от сладостного утомления… тугой завиток иссиня-чёрных волос. свились почти в колечки – мокрые… а влажная кожа в полумгле отливает – жемчугом… твоё нежное, но дьявольски-сильное тело… гибкое, колдовски-желанное… зовёт меня к себе. ждёт моего обладания им… солнце тоже влюблено в мою радость. его первый луч – тебе. я едва дышу – боюсь разбудить… позже… хочу насмотреться – всласть. наблюдаю за очарованным тобою лучиком – сперва робко крадётся… смелеет… ей-богу, слышно, как он урчит, нежась на твоей щеке… и уже вовсю жарко золотит твоё сытое, сонное тело. да он вконец обнаглел! а я ревнивый – я встану и задёрну шторы. и снова ты – только для меня… следы на моём плече – от твоих зубов. а шрамы, что на левой ладони – они от твоего взгляда… да. «...and so it was later... - пела божественная Энни - ...that a face at first just ghostly turned a whiter shade of pale...» а песня это такая… нездешняя)) неведомо как залетевшая сюда прямиком из Тридесятого Королевства. и всегда – укутает меня своим призрачным плащом, подхватит – и унесёт. в сказку. которая лишь про нас двоих… как и в тот раз. ты – спиной ко мне – лениво беседуешь с кем-то на другом конце просторной комнаты. там полно народу – но я давно уже не вижу никого. кроме тебя. смотрю и смотрю… хочу наслаждаться тобой – всецело! – но могу только взглядом, жадно впитывать тебя… а вокруг – вещий сон тягучих скрипок… храбрая капель ксилофона… рассеянное изумленье арфы… «...I was feeling kind of seasick... as the ceiling flew away...» и – вдруг – ты оборачиваешься – и, чуть улыбаясь самыми уголками пряных губ, смотришь – на меня. ТАК… так, что я раздавил давно опустевший и забытый в руке бокал. из-под… чёрт его знает – даже не помню чего… «...you said there is no reason – and the truth is plain to see...» и не сразу почувствовал, как хищно впились в ладонь осколки…… каждый раз, когда ты почему-то глядишь на меня с неприязнью – в моих глазах разбивается тот бокал. видишь, как он падает, любовь моя?... может, йогам и по хрену битое стекло, а я не! – a я делаюсь «белее тени бледного».
в общем-то, этот новоявленный… квазилунатизм)) мне не очень и мешает – умудряюсь вполне сносно работать «на автопилоте». но будь я сейчас дома, в большом стремительном городе, не исключено, что провитал вот так бы я – да на красный свет. и даже не заметил бы… мне интересно – а заметишь ли ты – это?... просто глупое любопытство, забудь… меня теребят - «ну, ты где?!» - а я там. в Галерее Ненарисованных Мною Картин. где вечномерцающий блик твоей светлой полуулыбки, и Энни Леннокс пурпурно-бархатно ворожит «A whiter shade of pale»… брожу. рассматриваю. любуюсь… мечтаю – о тебе.