В колонках играет - Yousei Teikoku - Gothic Lolita PropagandaНастроение сейчас - занудноеОтпуск закончился (в который раз осознаю) – и я снова начинаю грузить мозги «умной мызлёй». Летом писать что-то заумное не хотелось совершенно, зато с наступлением осени новые идеи снова слетаются в «выпрямленную» (с) извилину.
Итак, предупреждаю – слишком много буков
Это костюм от Armani! Giorgio Armani …
А ты думала, это Henry Stuart. Господи, боже мой! –
я бью ее по лицу и добавляю: - Тупая сука
Брет Истон Элис
Мне ужасно хочется кого-нибудь убить, я хочу увидеть
красную кровь. Кто-то пишет о любви, потому что
не пользуется успехом у женщин; я же пишу романы,
чтоб не заработать смертного приговора.
Юкио Мисима
Бытовое (реальное ) насилие лишено развлекательного момента, а самые жестокие убийства, охудожественные писателями и опоэтизированные режиссерами, - любимая духовная пища многих потребителей культуры. И хотя рациональное общество исповедует давнюю традицию наказывать преступников, в этой тотальное теореме «справедливости» есть убежище для сонма исключений – преступников, которые тиражируют в рамках искусства совершенные ими убийства, к ответственности не привлекают.
Тысячи подозрительных граждан спешат назвать себя писателями, чтоб легально реализовывать свои насильнические инстинкты, да еще и получать за это деньги. А цивилизация стимулирует латентных убийц к актам сублимации, отождествляемым с творчеством. Ведь если писатель не возьмет новую книгу и не пойдет на творческую встречу с читателями – то он может взять нож и притаится в темном переулке )) Именно этот тезис иллюстрировал культовый японский писатель Юкио Мисима, чья жажда убийства не была утолена даже после написания 100 томов разнообразных произведений, и в конце-концов заставила Мисиму распороть себе живот.
Читателю приятно считать что литература – это игра. Поэтому каждый второй массовый писатель лепит свои книги по рецепту Раймонда Чандлера («Когда сюжет начинает буксовать, пригласите человека с пистолетом»). Странно, но даже Стивен Кинг в романе «Мешок с костями» вдруг выводит неожиданное резюме – «Убийство – худшая разновидность порнографии». Хотя многие критики признают насилие в романах Кинга эталоном извращенной фантазии, до которого не дотягивали даже Чарли Мэнсон и Ганнибал Лестер. Но убийства у Кинга можно оправдать «художественной необходимостью», тогда как кровавое безумие в книгах его последователей – это экономически прибыльная фабрика трупов. Ибо, как свидетельствуют читательские рейтинги, в каждом из нас сидит патологоанатом (
френды, без намеков).
В истории очень много фактов трансформации убийц в литераторов (обычно они стают авторами мемуарных или автобиографических бестселлеров). И если убийца Джона Леннона мог написать сентиментальную книгу про свою жертву, а Каганович опубликовал свои хитовые воспоминания, то что может помешать писателю осуществить «бытовую экранизацию» своего произведения?
Искусство не просто влюбилось в насилие и поклялось ему в верности. Насилие стало искусством, обладающим эстетической самостоятельностью.