Неизвестная история: битва при Гумбиннене |
Уинстон Черчилль о победе русских войск под Гумбинненом писал:
« Очень немногие слышали о Гумбиннене, и почти никто не оценил ту замечательную роль, которую сыграла эта победа. Русские контратаки 3-го корпуса, тяжёлые потери Макензена вызвали в 8-й армии панику, она покинула поле сражения, оставив своих убитых и раненых, она признала факт, что была подавлена мощью России
Из всех сражений, которые русская армия дала в ходе Восточно-Прусской операции Первой мировой войны, битва при Гумбиннене считается самой успешной. Несмотря на то, что немцы понесли меньшие потери, они были вынуждены отступить. Только переброска подкреплений, а также смена командующего и начальника штаба армии позволили им удержать Восточную Пруссию.
Согласно плану русского командования, 1-я и 2-я армии должны были наступать в Восточной Пруссии с целью разгрома 8-й германской армии. Первой должна была наступать 1-я армия под командованием генерала от кавалерии Ренненкампфа.
Перейдя государственную границу, 14 августа 1-я кавалерийская дивизия генерала Гурко из состава 1-й армии, захватила пограничный город Макграбов, однако разведать что-либо о противнике не удалось. Не получив никаких разведывательных данных о противнике, в тот же день дивизия, оставив город, отошла на свою территорию. 17 августа границу перешла вся 1-я армия, на 60-километровом фронте.
Генерал Василий Иосифович Гурко.российский генерал от кавалерии; автор ряда книг. Монархист.Весной 1917 года был командующим войсками Западного фронта русской армии
Плитвиц, узнав о продвижении русских войск, начал выдвигать свои части навстречу русской армии. Против наступавшей 2-й армии был выставлен заслон из одного корпуса, а основные силы были нацелены на разгром 1-й русской армииВсе это время она находилась в соприкосновении с противником и теснила его, однако точных данных о неприятельской 8-й армии Ренненкампф не имел.
Генерал-адъютант, генерал-от-кавалерии Павел Карлович фон-Ренненкампфэ — российский военный деятель конца XIX — начала XX века. Участник китайского похода русской армии, русско-японской войны и Первой мировой войны. Расстрелян большевиками в 1918 году.
Доля вины в этом лежит на командующем Сводным кавалерийским корпусом (4 дивизии, большая часть армейской конницы) Гусейне Хане Нахичеванском, который с 18 августа вверенными ему силами осуществлял стратегическую разведку в направлении на Инстербург. 19-го числа русская конница столкнулась под Каушеном с бригадой немецкого ландвера (резервисты), которую вынудила отступить, потеряв почти четыре сотни человек убитыми и раненными.
Восточная Пруссия. Парад Кавалергардам и Конной гвардии в Инстербурге.
При этом ранение получил и сам Хан Нахичеванский. Хотя бой увенчался успехом, продолжать разведку он не стал, более того, отвел конницу в тыл армии, не известив об этом штаб. В позднейших исследованиях (в частности, у А. А. Керсновского) действия Хана (атака немецких резервистов в пешем строю, а не верхом, и особенно отход после боя) подверглись критике как бесполезные и подставившие под удар неприятеля правый фланг 1-й армии. Фактом остается то, что основные силы немецкой 8-й армии Макса фон Притвица были обнаружены Ренненкампфом только тогда, когда они ударили по его позициям 20 августа, в день, который предназначался для отдыха уставших на марше русских частей.
Реконструкция
Довольно неясная ситуация сложилась и на левом фланге 1-й армии. 30-я пехотная дивизия под командованием генерала Э. Колянковского двинулась на фронт Плавишкен – Гавайтен и вскоре ввязалась в тяжелый бой с 1-м резервным корпусом генерала О. фон Белова. Так, левая колонная (2-я бригада) оказалась атакована в районе Мазутчена. Здесь полки попали под артобстрел, один из командиров был убит, что внесло дезорганизацию в управление и привело к отступлению некоторых подразделений. Однако не растерялся командир 120-го пехотного Серпуховского полка полковник Владимир Черемисов, который под сильным огнем остановил пришедший в замешательство полк и вернул его на прежнее место, что дало возможность задержать натиск противника и выиграть время для подвода к позиции соседних частей
Николай Алексеевич Епанчин Эрис Хан Султан Гирей Алиев Гусейн Хан Нахичеванский — генерал кавалерии
Тяжелые бои завязались на фронте соседней 1-й бригады в районе д. Курнен и Плавишкен. Немцы открыли ураганный огонь со стороны д. Гавайтен, а затем перешли в наступление. Во время этих боев достойно проявил себя начальник штаба дивизии полковник Георгий Тихменев, который находясь под обстрелом, приводил в порядок отходящие части и направлял их в бой, руководил артиллерией во время обстрела Курнена, а затем отдал приказ соседнему 160-му пехотному полку, располагавшемуся в Киаутене и открывшему огонь по Гавайтену, прийти на помощь.Интересно отметить, что параллельно просьба о содействии в 160-й полк пришла из 40-й дивизии. Командир полка принял «соломоново решение» и не оказал помощи ни тому, ни другому, однако дело решил полковник Виноградов, который вместе со своим батальоном перешел в атаку в целях поддержки 30-й дивизии.
Описывая все эти события нельзя не отметить и геройство одного из батальонов 118-го полка под командованием подполковника Владислава Закржевского, который под сильным огнем пошел в бой, а столкнувшись с превосходящими силами противника юго-восточнее д. Курненен занял одну из высот. В это время неприятель развил атаку, в результате чего эта позиция оказалась у него в тылу, чем воспользовался не отошедший Закржевский: он открыл огонь и остановил наступление врага. Вскоре к месту боя подоспели два батальона 117-го пехотного Ярославского полка, а затем удалось оттеснить противника. Сам В. Закржевский был награжден орденом св. Георгия 4-й ст.
Здесь же совершил подвиг штабс-капитан 118-го пехотного Шуйского полка Борис Плещинский (за который удостоился той же награды). Как говорилось в приказе о награждении: «Под сильным ружейным и шрапнельным огнем противника быстро ринулся с пулеметами вперед и занял позицию открыл губительный огонь, а затем, не смотря на то, что был ранен, сам втащил пулеметы на гору во фланг противнику и обстреляв его заставил очистить окопы, чем воспользовались наши передовые войска и отбросили противника к дер. Говайтен»
Бой длился до вечера, ни одна из сторон так и не смогла взять верх, а потому все заночевали на позициях. Утром следующего дня русские обнаружили, что противник отошел. Немцы отступали спешно, о чем можно судить по найденным в Гавайтене передкам от орудий, а также многочисленным тяжело и легко раненным. Сам генерал О. фон Белов доносил о своем успехе. Следует признать, что несмотря на преимущество, немцы не добились решительной победы, лишь потеснив противника, хотя если бы сражение продолжилось 21 августа, они, скорее бы, одержали верх.
Но наиболее упорные бои шли в центре, где с самого утра 3-й русский корпус генерала Н.А. Епанчина выдерживал атаки войск 17-го немецкого корпуса генерала А. фон Маккензена. На фронте 25-й дивизии генерала П.И. Булгакова весь день велись оборонительные бои, на некоторых участках русские переходили в контратаку. Так, 97-й полк смог продвинуться вперед и оттеснить три эрзацбатальона за линию Ласдиленен — Садвейчен. Вероятно, именно в это время совершил подвиг штабс-капитан Виктор Каменский II, за который был удостоен ордена Св. Георгия 4-й ст. Подойдя к проволочным заграждениям и видя колебания роты, он бросился вперед резать проволоку, дабы обеспечить дальнейшее наступление. И это несмотря на огонь противника! Пример командира роты сразу поднял дух нижних чинов, которые побежали вперед и, перерезав проволочное заграждение, открыли путь, что содействовало общему успеху атаки, во время которой сам Каменский был тяжело ранен в голову осколком снаряд.
Однако не все так гладко складывалось на левом фланге , где некоторые части и подразделения отступили, обнажив соответственно фланг 27-й дивизии. Однако ее начальник, генерал
Адариди К.М Булгаков И.И. Бельгард В.К
К.М. Адариди, направил сюда артиллерийский дивизион и два батальона. Одновременно здесь же генерал П.И. Булгаков к середине дня решился задействовать резервы. В итоге все эти действия свели успехи немцев на нет и заставили их отойти (причем удалось освободить многих наших пленных).
Повествуя обо всем этом, нельзя забыть и.д. старшего адъютанта штаба 25-й дивизии капитана Владимира Барановского, который был послан в передовые части для выяснения обстановки и с приказаниями. Подъезжая к д. Ионасталь, он собственноручно остановил отходящие части и восстановил в них порядок, а впоследствии ориентировал начальников в общем положении, направлял части вперед и устраивал стрельбу артиллерии дивизиона 25-й артбригады. За эти действия он был награжден Георгиевским оружием.
Тяжелые и решительные бои с раннего утра велись на фронте 27-й пехотной дивизии, оборонявшейся в районе Маттишкемен – Варшлеген. Немцы несколько раз переходили в атаки, накрывали русские части шквальным огнем, но так и не смогли сбить нас с позиций. Меткий огонь заставлял вражеские цепи залечь.
Так, например, примерно в 14.30. на фронте 108-го полка оказался замечен выехавший на открытую позицию вражеский дивизион, который был в упор расстрелян 1-м дивизионом (27-й артбригады) под командованием Александра Ильясевича (за это он получил Георгиевское оружие). Незадолго до этого противник был потеснен на фронте 25-й дивизии, что командованием русского корпуса оказалось воспринято за отход, а потому последовал приказ о преследовании.
Хотя на фронте 27-й дивизии бои кипели еще несколько часов. Только примерно в 17.15. вечера немцы предприняли последнюю атаку против Уфимского полка, а затем стали отступать, некоторые роты бежали. Никакого поспешного бегства всего корпуса, судя по архивным документам, на фронте дивизии замечено не было. В ходе недолгого преследования она взяла 12 орудий, 25 зарядных ящика, 3 исправных и 10 разбитых пулеметов, 2000 винтовок и около 1 000 пленных. Тяжелые потери (свыше 6000 человек) и огромный расход артиллерии (только один дивизион расстрелял 10 000 снарядов)заставили командование отдать приказ об остановке. Потери противника составили 8 000 человек.
Под вечер М. фон Притвиц, получив сообщение о тяжелом положении на фронте и о том, что 2-я русская армия генерала А.В. Самсонова уже пересекла границу, неожиданно запаниковал и приказал отступать. Его центральному корпусу было нанесено поражение, на левом фланге войска оказались сильно измотанными и не могли наступать. Общие потери убитыми, ранеными и пленными превысили 14 000 человек. В противовес квартирмейстер армии Грюнерт и начальник оперативного управления М. Гофман не безосновательно доказывали, что положение благоприятное, и если продолжить сражение, то противника удастся разбить. Но М. фон Притвиц, не обладавший твердостью духа, настоял на отходе.
Самый напряженный характер сражение имело на правом фланге русской армии («северном» в немецкой терминологии), где так не хватало Сводного кавалерийского корпуса, а также в центре ее позиций. На севере 28-я пехотная дивизия III армейского корпуса приняла на себя основной удар немецкого 1-го корпуса и была оттеснена с занимаемого рубежа. Удержаться она смогла лишь при поддержке соседней 29-й дивизии. В то же время прорыв немецкой кавалерии в тыл 1-й армии, практически к самой ее ставке, был отбит и не имел значительных последствий. Главная заслуга в этом принадлежала 116-му Малоярославскому полку.
Между тем в центре схватились 17-й корпус генерала Макензена и III корпус генерала Епанчина. Немцы сначала смогли потеснить русские части, что могло привести к опасным последствиям, поскольку между их центром и левым флангом не было прямого контакта – 40-ю и 30-ю пехотные дивизии разделяла Роминтенская пуща.
Макс(имилиан) фон Притвиц-унд-Гаффрон — немецкий генерал из рода Притвицев.
Однако первый прорыв германских войск был остановлен со значительными для них потерями (порядка 9000 человек убитыми, ранеными и пленными), поскольку две дивизии 17-го корпуса пытались опрокинуть сразу три русские, при этом одна из немецких дивизий подставилась под сильный фланговый огонь. Большая убыль личного состава вынудила Макензена отступить, впрочем, его почти не преследовали.
Август фон Макензен — генерал-фельдмаршал Отто фон Бе́лов — генерал пехоты Фридрих фон Шольц -генерал от артиллерии
Действия в южной части поля боя ограничились перестрелками между немецкими резервистами фон Белова и частями русского IV корпуса. По итогам дня потери 1-й армии Ренненкампфа составили 16,5 тыс. человек (по другим данным – свыше 18,8 тыс.) убитыми, ранеными и пленными, кроме того, были утрачены 40 пулеметов, 12 орудий и знамя 110-го пехотного Камского полка. 8-я армия фон Притвица лишилась приблизительно 14,8 тыс. человек, 13 пулеметов и 12 орудий. Русская армия оказалась более потрепана, однако удар выдержала. Фон Притвиц предпочел отступить.
Причина его отхода видится по-разному: историк А. А. Керсновский указывал в качестве таковой прежде всего разгром 17-го армейского корпуса, однако позднейшие авторы (например, С. Г. Нелипович) отмечают, что его положение не было столь плачевным, и основную роль в решении фон Притвица сыграли опасения относительно перемещений 2-й русской армии под командованием А. В. Самсонова. Немецкий генерал готовился продолжать сражение, однако угроза выхода неприятеля во фланг и тыл заставила его дать приказ об отступлении.
В зависимости от взгляда на причину действий немцев разнится и оценка всего Гумбинненского сражения. По такому признаку, как контроль над полем боя, победа в нем, безусловно, принадлежит русской армии. Однако масштаб этой победы разные авторы варьируют в диапазоне от упущенной возможности чуть ли не вчистую разбить всю 8-ю германскую армию до счастливого избавления от тяжелого поражения. Следует отметить, что вторая точка зрения не так уж фантастична, если учесть, что русские войска нуждались в отдыхе еще за день до сражения, в ходе боя оказались на грани опасного охвата своего центра и правого фланга силами противника и, кроме того, по некоторым данным, израсходовали все снаряды.
Это объясняет и осторожность Ренненкампфа, который дал армии возможность отдыхать весь следующий день и продолжил наступать только 22-го августа, причем вновь делал это почти вслепую.
Тем не менее, бесспорным остается тот факт, что битва под Гумбинненом явилась самым крупным успехом русских войск за всю операцию, поскольку стойкость 1-й армии и маневры 2-й заставили германские войска отступать и едва не привели к утрате немцами всей Восточной Пруссии.П.К. фон Ренненкампф не преследовал. Первые распоряжения гнать неприятеля он сразу же отменил, за что был подвергнут критике рядом историков.
Это вряд ли можно признать обоснованным, ведь войска устали, тоже понесли потери (более 18 000 человек), а тылы были не налажены. Известно, что от победы до поражения – один шаг, а в успехе преследования никто из русских генералов не мог быть уверен, особенно ввиду расхода боеприпасов, а также сложного или неоднозначного положения большинства пехотных дивизий. Так что учитывая обстановку, маловероятно, что русские войска могли иметь успех от продолжения атаки.
Хотя русская кавалерия 20 августа отдыхала в тылу и на следующий день могла появиться на поле боя, сомнительно, что она была бы эффективна. С трудом справившись с ландсверной бригадой в бою 19 августа, вряд ли те же самые полки могли что-то поделать с таким серьезным противником как корпус Г. фон Франсуа. Более того, Каушенский бой 19 августа заставляет сомневаться в умении Хана Нахичеванского использовать маневренное преимущество. Опыт Первой мировой вообще свидетельствует о неэффективности крупных кавалерийских соединений, особенно в боях против пехоты.
Реконструкция сражения
Оценивая сражение, следует в первую очередь отметить выдержку русских командиров корпусов и дивизий, в первую очередь Н.А. Епанчина (бывший директор Пажеского корпуса, сын адмирала Алексея Павловича) и К.М. Адариди (27-я дивизия), благодаря которым была одержана победа. Что касается штаба армии, то из-за налета вражеской кавалерии он в управлении войсками участие практически не принимал. Нельзя не отметить преступное поведение нашей конницы на правом фланге, которая не имела энергичных начальников и провела весь день в бездействии. В целом, победа была в первую очередь одержана благодаря стойкости солдат, разрозненным действиям командиров дивизий и корпусов, а также неготовности противника рисковать.
В этом бою проявились выучка русских солдат и офицеров, особенно на фронте 3-го корпуса (которым до Епанчина командовал сам Ренненкампф), и эффективность русской артиллерии, которая, стреляя с закрытых позиций (в отличие от немецкой), отличалась особой меткостью, нанося противнику большой урон. Однако нельзя не признать бессилие нашей 76-мм пушки против хорошо окопавшегося противника, что явствует из одного донесения генерала Лашкевича в штаб корпуса. Меткими оказались наши солдаты и в ружейном огне.
В бою под Гумбинненом немецкие части во время атаки вели впереди себя пленных русских. Очевидец А. А. Успенский: В бою под Гумбинненом храбрые немцы опозорили себя нечеловечески зверским преступлением: во время одной из атак они поставили в первые ряды своих атакующих горсть несчастных русских пленных, безоружных... пока они не были все расстреляны!...
В бою под Гумбинненом немецкий конно-артиллерийский дивизион выехал на открытую позицию, чтобы уничтожить русские артиллерийские батареи, находящиеся на закрытой позиции. Такое расположение орудий, когда батарея хорошо замаскирована и становится малоуязвимой для противника, а стрельба производится по вспомогательной точке наводки, было впервые освоено в русско-японскую войну 1904 - 1905 гг. Оно позволило русским артиллеристам в кратчайший срок уничтожить этот дивизион. Очевидец, русский офицер 106-го Уфимского полка, впоследствии вспоминал:
Вот и геройский артиллерийский дивизион, расстрелянный ураганным огнем русской артиллерии. Издали некоторых из убитых офицеров и канониров его можно принять за живых, так выразительны их остекленевшие взоры и застывшие жесты и позы.
Вот молодой офицер с поднятой саблей, запрокинутой головой и открытым, кричащим ртом (вероятно команду), с глазами, устремленными в небо, застыл у самого орудия! Вот, солдат, совершенно как живой, наполовину вставил снаряд в орудие и, с неотнятыми от него руками, стоя на коленях, вперил глаза свои с каким-то особым удивлением вверх, словно спрашивает: "В чем дело?!" и т. д. Эти фигуры издали казались живыми, но когда мы подошли ближе, то увидели, что у офицера три четверти головы сзади были оторваны и осталась буквально одна маска, а у солдата выбит был весь живот. Очевидно, смерть была моментальная и безболезненная, поэтому и сохранилось такое живое выражение на их лицах. Вот батарея, расстрелянная на самом выезде на позицию в полной запряжке, не успевшая не только открыть огонь, но и остановиться: все убитые люди и лошади дружно лежат вместе на своих местах, а солдаты лежат даже верхом на лошадях или поблизости их.
Лошади! Бедные животные! Чем они виноваты во всей этой катастрофе, случившейся между людьми?!
— А. А. Успенский «На войне» - Каунас, 1932
г.Гусев,бывший Гумбиннен
Пост создан как дополнение к серии сообщений о городе Гусеве-Гумбиннене
Использованы материалы:
Портреты:Википедия
Сайта-http://warspot.ru
Фото реконструкции битвы:http://ledy-lisichka.livejournal.com/432467.html
Фотографии с фестиваля "Гумбинненское сражение- 2013" -http://www.istpravda.ru/reconstructions/9987/
Бэзил Лиддел Гарт. 1914. Правда о Первой мировой. — М.: Эксмо, 2009. — 480 с. — (Перелом истории).
Барбара Такман. Первый блицкриг. Август 1914 = The Guns of August. — М.: АСТ, 1999. — 640 с.
Пахалюк К. Восточная Пруссия, 1914-1915. Неизвестное об известном. Калининград, 2008
Эдлер фон Ренненкампф В. Н. Воспоминания / сост., подгот. текста и примеч. Н. С. Андреевой. Москва, 2013
Серия сообщений "оружие":
Рубрики: | Этнографическое Путешествия Историческое |
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |