Деньги – это которые из металла. Когда берешь их в руки, то сразу чувствуешь – маешь вещь. Горсть денег увесиста и материальна, как мир. Деньги не пахнут? Паазвольте! Теплый, кисловато-острый запах мелочи родом из детства.
Бумажные – они уже ассигнации. Нечто в этом фиктивное, иллюзорное даже. Денег не хватало всегда. Видимо, с того самого времени, когда раковины каури стали обменивать на пшеницу. Поэтому обидно не было. Было досадно, и очень хотелось. Когда мама выдаст, когда отец. Когда сдача после магазина затеряется в кармане. Значение им придаешь не сразу. А потом - оставшийся от новогоднего подарка пластмассовый будильник превращается в копилку. Тяжко позвякивает голубым брюхом, а там и бумажки начинают пошуршивать. Сначала это напоминает коллекционирование. Интересно – сколько набрать удастся? Опаньки, четырнадцать рублей уже! И зачем я научился их тратить? Щас бы уже миллионером был. Или даже миллиардером. И не вспомнить никак – куда тратил-то? Вершиной разгула стало once upon a time катание на карусели «Тройка» в цепекио с поеданием эскимо. Три рубля сорок копеек я небрежно швырнул в пасть демону консьюмеризации. А вот газировочку мы пили совершенно без денег. Во время экскурсии на завод Серпимолод знатно разжились непонятного назначения латунными жетонами - один в один советская трехкопеечная. Срабатывало безукоризненно!
Интерес же к деньгам как к артефакту все возрастал. Стильные дореформенные копеечки, двушечки и алтыны складывались отдельно и трудоиспользовались только в самых безнадежных ситуациях. Полтинники, выпускавшиеся зело редко, буквально в считанные годы, с надписью на гурте «пятьдесят копеек». Тяжкие металлические рубли. Олимпийский рубль был отдельной поэмой. Это - в кляссер. Двугривенные двадцатых, давно вышедшие из обращения, дед пускал на блесны. Рядком на рельсы, гулкий стук колес, и тепленькие овалы с размазанным «20 копеек 1927» ложатся в ладонь.
Мам, а где полтинник серебряный двадцать пятого года? Кому подарила?! А мне?!. А я, ы-ы-ы-ы?..
Чтобы деньги не падали из карманов и было удобнее их отсчитывать – монетница. С отделениями для каждого типа монет, от копейки до двугривенного. Рублей до пяти туда можно было набить. И набивал, удобно же. Ленинград, Летний сад, жара, скамейка в тени, пепси-кола, magazine «Студенческий меридиан» - маленький джентльмен на отдыхе. «Э, орел, денег дай!» - питерский шпан с блатным прищуром. Монетница сама ухватисто ложится в ладонь, стальная, прочная. Почти без замаха в висок, и давай Бог ноги. Отдышался уже на Невском. Вот тебе, а не денег моих! Потом забыл ее в одном из бесконечных поездов. А время шло, монеты стоили все меньше и меньше, таяли, уходили из обихода. Однажды – кончились совсем. Другие появились. Совсем смешные и на деньги ничуть не похожие. Люблю бродить по берегу реки, искать монетки. Советские от времени лишь покрываются патиной цвета «мокрый асфальт», а вот монетки 1991-93 – черт знает из чего их делали – вздуваются изнутри ржавой коростой, рассыпаясь в руках. Разве ж это деньги?