Слава и счастье часто несовместимы, но видимость того, что человек, добившийся славы, счастлив, не имея в своей жизни других компонентов счастья, имеется.
Успех – наш национальный миф. Человек, имеющий высшее образование, может, дескать, лучше себя проявить. Мы пытаемся основать нашу жизнь на чем-то непрочном, построить некую конструкцию.
У интеллигенции часто имеются духовные и культурные ценности. Но это все условно. Мы должны предполагать, что цель и смысл жизни должны быть общими. Мы стараемся свою жизнь заполнить псевдоцелями.
Может ли человек быть счастлив, зная, что другие несчастливы?
Все хорошее, что с нами происходит, временно. И мы сами умрем. Это заставляет нас соизмерять то, что мы делаем с вечностью.
Есть большой соблазн найти внешние причины. Всегда кто-то в чем-то виноват. Кажется, что если изменить внешние причины, то все станет гораздо лучше.
С чего мы взяли, что мир вообще может перемениться, совершенствоваться? Мы подспудно верим в прогресс, что мир постепенно улучшается. Опираясь на весь опыт человечества, которое всегда стремится к миру, благополучию, улучшению жизни, мы видим, что обычно все это заканчивается кровью.
Есть ли в этом мире силы, которые способны изменить этот мир? Никто не знает таких сил. Вопрос, как нам переделать мир, бессмыслен. Но некоторые натыкаются на вопрос, как мне измениться самому? И вопрос изменения мира можно решать только в этой плоскости. Когда мы пытаемся себя переделать, то у нас это не получается, мы не находим в себе внутренние силы для этого. Но мы чувствуем, что нам нужна в мире опора.
А что такое «я»? С самим собой тоже не договориться. Чего я хочу? И верно ли то, чего я хочу? Тот, кому было 7 лет, был я? А кому будет 70 – тоже я?
Есть ли истина, подлинное добро и зло?
И мы понимаем, что жизнь или, действительно, бессмысленна, или она смысл обретает только в случае абсолютной опоры, основы, которая не подвержена изменениям и, безусловно, вечна.
По мат-лам Предтеченских катехизаторских курсов
репост
|