![(142x203, 14Kb)](//img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0//53/766/53766910_vif1.jpg)
Не могу, конечно, сказать, что жалею, что побывал на праздничной службе в честь Рождества Христова в Вифлеемском храме – как бы то ни было, а причаститься Святых Таин на месте рождения Богочеловека – величайшая радость. Но, пожалуй, повторить опыт – по крайней мере, в ближайшей перспективе – я вряд ли решусь.
Храм Рождества, как известно, одна из старейших непрерывно действующих церквей в мире. Первый храм над пещерой Рождества был построен по приказу св. Царя Константина Великого. Его освящение состоялось в 339 г., и с тех пор Богослужения здесь практически не прерывались. Современная базилика (храм был сильно перестроен св. Царем Юстинианом в ходе восстановления после пожара 529 г.) это единственный христианский храм в Святой Земле, сохранившийся в относительной целости с домусульманского периода. В XII в. крестоносцы окружили церковь зданиями монастырей, а также оборонительной стеной с выступающими башнями.
Мы прибыли в храм заранее, поэтому спокойно успели спуститься вниз – к Пещере Рождества, и поклониться святыне, а также приложиться к чтимой Вифлеемской иконе Божией Матери (единственной, на которой Богородица пишется с явно выраженной улыбкой).
Храм разделен между тремя владельцами – православными, армяно-григорианами и папежниками. Католическое празднование Рождества уже прошло. 7 января по григорианскому календарю одновременно служатся праздничные литургии православных и армян.
Приалтарная часть центрального нефа была отделена от остального храма специальными загородочками, в ней были расставлены кресла для VIP-православных.
Мы обосновались в правом от алтаря, «русском» приделе. В нем находится и Вифлеемская икона Богоматери, и Тихвинская. Как нам объяснили уже «забронировавшие» себе места русские паломники, это одно из немногих мест, где будет слышно службу. Кроме того, стоящие в приделе, смогут причаститься в Пещере Рождества.
![(198x284, 13Kb)](//img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0//53/766/53766887_vif2.jpg)
По мере приближения начала службы, в храм собиралось все больше народа, а перед самым началом в «русский» придел набилась еще и целая толпа негров (эфиопов, что ли?). Они, невзирая на запрет охраны и несмотря на то, что служба в Пещере уже началась, громко гомоня, всем стадом пытались пробиться туда, по пути сметая русских и иных паломников, которые чуть не падали со ступеней вниз. Все это вызывало раздражение охраны, которая в итоге была вынуждена применить силу, чтобы освободить проход в Пещеру для Крестного хода.
Наши паломники вели себя, конечно, не так буйно, но тоже довольно неуместно. Несмотря на заявленное желание слышать службу, большая часть преспокойно общалась на самые отвлеченные темы. Кроме того, многие постоянно фотографировали друг друга в стиле «Я, любимый (-ая), на в храме Рождества в Вифлееме». Периодически то одному, то другому приходило в голову, что настала самая пора облобызать Вифлеемскую Богородицу, и, буравя толпу, люди ломились к иконе. Самое удивительное, что несмотря на крайнюю давку, большинство достигало своей цели (вот из кого штурмовые батальоны формировать надо!).
Кроме того, нам действительно было слышно службу. Точнее даже не одну службу, а две: православную (на греческом; никто не озаботился отрядить в «русский» придел знающего русский язык человека, который хотя бы комментировал, что именно происходит в данный момент) и армянскую. И дьяконы, и священники обеих конфессий старались превзойти друг друга в громогласности, что в итоге давало сугубо какафонический эффект.
Впереди Крестного хода шествовали трое важных дядек в турецких фесках, которые что есть силы колотили красивыми, окованными серебром посохами об пол. Исторически это были представители турецких властей, которые демонстрировали всем, что служба дозволена правительством, и оберегали ход от эксцессов как со стороны мусульман, так и от межконфессиональных конфликтов. Теперь дядьки представляют совладельцев храма – православных, армян и папежников, а турецкие фески носят по традиции.
Что такие стражи порядка необходимы, мы убедились на собственном опыте. Чуть ли не каждый год, армяне пытаются «без очереди» провести Крестный ход раньше православных (которые, по действующему уложению, должны идти первыми). Служба этого года не стала исключением. Результатом стало примерно 10-15-минутная интенсивная драка между представителями конфессий, которую разнимали, конечно, не церемониальные дядьки в фесках, а представители службы охраны.
На часть русских паломников эксцесс произвел самое пагубное впечатление, в результате чего они хором взялись читать Иисусову молитву, причем как заклинание – в каком-то истеричном напряжении, с постоянным повышением интонации, что под конец уже напоминало завывание. Кроме того, делались заполошные звонки в Москву с призывам «срочно всем встать на молитву, поскольку в Вифлееме беспорядки».
В общем, в храме царила самая что ни на есть братская христианская любовь: «на земли мир, в человеках благоволение». Когда праздничная Литургия завершалась, стадо негров удвоило усилия в стремлении пробиться в Пещеру, что вызвало ответные меры охраны, которая пыталась объяснить, что сначала спускаются русские паломники (к ним, впрочем, относились и украинцы, и грузины, и молдаване и даже румыны). Негры то ли не были способны, то ли просто не хотели ничего понимать, и продолжали ломиться – то толпой, расталкивая окружающих, то подобно тараканам просачиваясь мелкими группами. В общем, «ты их в дверь, они – в окно».
Наконец, началось причастие, и паломников стали пускать маленькими группами в Пещеру (несмотря на все усилия охраны, негры-таки просачивались «без очереди»). Когда настал наш черед спускаться, выяснилось, что никакого причастия в Пещере нет. Мы, еще раз поклонившись святыне, прошли Пещеру насквозь, поднялись в армянский придел, а потом пошли в очередь к Чаше.
Конечно, описанные бесчинства не могли помешать по-настоящему духовному человеку молиться и радоваться Рождеству Христову. Но я, к сожалению, такой благости не стяжал. Меня крайне раздражал творящийся бардак и фонтанирующее христианское братолюбие. Толком молиться из-за языкового барьера также не было возможности.
В общем, если Господь еще раз приведет меня в Святую Землю на какой-либо из праздников, на что я очень надеюсь, я, пожалуй, пойду на службу в один из русских храмов Иерусалима, где будет возможность помолиться в более спокойной обстановке. А фотографии типа «Я на службе в Вифлееме» мне совсем не нужны.