ВСД: Психолухи вас обманывают!
![psyxoluxy (543x700, 390Kb)](//img0.liveinternet.ru/images/attach/d/1/130/831/130831216_psyxoluxy.jpg)
Дорогие читатели! Вероятно, кому-то резкая смена автором тематики его работ может показаться неожиданной: ранее (в серии «Красавица Леночка», а также ряде статей) он писал о деструктивных личностях, а теперь обратился к медицинской проблематике. Тем не менее, как видно из настоящей публикации, такой переход оказывается вполне логичным. Ведь люди, которые чувствуют себя плохо, особенно если страх, тревога являются важными симптомами их болезни – очень удобный материал для извлечения наживы бессовестными типами.
Данная книга, во многом идейно развивающая тему, уже затрагивавшуюся автором в работе «Психолухи: Индустрия обмана», призвана в первую очередь показать личную, «человеческую» перспективу рассматриваемой проблемы. В ней в центре повествования снова оказывается Джонни – один из главных действующих лиц серии «Красавица Леночка».
В начале истории ему удаётся сделать очень важный шаг к пониманию болезни, мучившей его с детства, практически всю жизнь, сколько он себя помнил. Пытаясь найти дальнейшие ответы, Джонни принимается с помощью социальной сети искать людей, поражённых тем же или сходными недугами. И ему удаётся, казалось бы, их найти. Однако его ждёт суровое разочарование. Его потенциальные «собратья по несчастью» практически все насквозь зомбированы психолухами, внушившими им, что они сами виноваты в своей болезни, которую якобы вызвали у себя своими неправильными мыслями и эмоциями. Джонни категорически не может согласиться с такой версией, тем более в последнее время, после стольких лет мучительного неведения, он начал, наконец, немного разбираться в настоящих биологических причинах нарушений в работе собственного организма. И мог догадаться, какой цели служит внушённая другим жертвам данной болезни легенда: психолухи сочинили её, чтобы продавать им своё «лечение» словами.
Джонни принимается изо всех сил, сколько их оставила ему его неизлечимая болезнь, разрабатывать свою теорию данного недуга на основе анализа реальных процессов, происходящих в организме. Ему безумно хочется не просто разоблачить обман со стороны алчных психолухов, но и помочь настоящей медицине приблизиться к пониманию и нахождению эффективных подходов к лечению.
Однако когда Джонни вплотную принимается за работу над этим проектом, его болезнь неожиданно начинает прогрессировать странным образом. У него не только драматически ухудшается общее состояние, но он начинает терять зрение. Кроме того, у него возникает ещё сразу несколько необъяснимых проблем в разных частях организма. Перепуганный Джонни ходит по врачам, которые ничего не понимают и только отфутболивают его один к другому. Наконец, направляют его в свою вышестоящую инстанцию, где ему в итоге рекомендуют обратиться к психотерапевту. В отчаянии, Джонни плюёт на бесполезную (по крайней мере, в его случае) медицину и проклинает систему, которая вместо того, чтобы пытаться лечить людей, скармливает их индустрии обмана, торгующей словоблудием.
Подстёгивая свой поражённый болезнью мозг различными неофициальными психоактивными веществами, которые он испытывает на себе, Джонни бросает свои последние силы на разработку и обнародование теории своей болезни. Успеет ли он развить свои идеи, прежде чем окончательно ослепнет и умрёт? Читатели узнают ответ на этот вопрос в серии «Тело и Разум», посвящённой серьёзному оригинальному анализу проблемы, волновавшей человечество, начиная с истоков его истории.
Те, кто знаком с проблематикой, которой посвящена настоящая работа, могут заметить сходство имён некоторых действующих лиц с людьми, о которых они могли слышать в реальной жизни. Это не случайность. В принципе, у автора нет никаких проблем назвать настоящие имена, чтобы, как говорится, страна знала своих героев. Это может повредить их бизнесу на больных людях? Ничего, переживут! Тем более, как описано ниже в данном предисловии и далее в настоящей работе, идеология, насаждаемая в массовом сознании их рекламой в значительной мере отравляет жизнь людям, не являющимся их клиентами и которым и без того пришлось очень несладко из-за болезни. В то же время, у автора нет ни малейшего желания создавать дополнительную рекламу представителям индустрии обмана. Поэтому был выбран компромиссный вариант, чтобы те, кто в теме, могли узнать «старых знакомых», остальные же вольны считать их просто литературными персонажами.
Здесь важно отметить, почему автор не считает представления об этиологии тех или иных непонятных болезней личным делом психолухов в их взаимоотношениях с клиентами. Фактически, оголтелая реклама представителями данной индустрии своих услуг деформирует массовое сознание в определённом выгодном им направлении. В результате вырабатывается неприязненное отношение к людям, страдающим некоторыми расстройствами, которое можно сформулировать как: «это всё у тебя в голове». Болезнь рассматривается как дефект индивидуальности человека, его личности, даже своего рода «выбор», который по тем или иным причинам оказывается «выгоден» пациенту. Но подобное несправедливое негативное отношение возникает не на ровном месте, а провоцируется рекламой психолухов, в которой содержатся, например, такие пассажи: «Сильно и длительно страдающие вегето-сосудистой дистонией - это как раз те люди, которые никак не победят свои лень и беспечность». В итоге страдания человека от поразившей его организм телесной патологии усугубляются моральными переживаниями по поводу непонимания, осуждения и даже презрения со стороны окружающих. Получается этакая «ненавязчивая» реклама методом загона в угол – больному, оказавшемуся в такой ситуации некуда податься, чтобы элементарно поговорить о своей проблеме, кроме как к «специалисту», который выслушает, конечно... но за определённую мзду, разумеется.
Описанная схема оказывается также очень удобной истэблишменту, скажем, в РФ, в рамках проводимой в стране политики развала... пардон, оптимизации медицины. Ведь с эпидемиологической точки зрения возможны различные подходы к поправлению пошатнувшегося здоровья нации. Один из них заключается в том, чтобы по-настоящему развивать систему здравоохранения, проводя масштабные исследования с целью разработки новых фармацевтических препаратов и иных методов лечения, оборудовать простые больницы современным высокотехнологичным оборудованием, а главное – создать врачам и прочему персоналу достойные, комфортные условия для работы и непрерывного образования. Такой подход, однако, неудобен «партии и правительству», поскольку требует значительных средств, которые можно пустить на более важные нужды, такие как личные расходы сырьевых магнатов, министров, депутатов, чиновников, устроение олимпиад и прочее. В серьёзных затратах на развитие здравоохранения, впрочем, и нет необходимости, когда есть заманчивая альтернатива, заключающаяся в том, чтобы хронические больные просто умерли. К тому же, подобное радикальное решение проблемы здоровья нации отнюдь не является новейшим изобретением – в своё время по такому пути пошёл Адольф Гитлер. Конечно, непосредственно следовать его примеру уже, скорее всего, не получится – международное сообщество заведомо не поддержит радикальную программу типа Aktion T4, но это и незачем, когда проще занять пассивную позицию «даже не пытаться лечить тех, кто не в состоянии за себя платить, когда для этого требуются значительные ресурсы». И здесь очень кстати оказывается психосоматическая мифология, когда такому неудобному пациенту с неизвестной болезнью говорят: «Это у Вас от нервов», типа ты ещё и сам в этом виноват. Ну и понятно, куда только могут направить без дальнейших попыток разбираться в неисправностях организма. При этом медицина фактически отказывается не только лечить пациента, но и изучать его болезнь, с тем, чтобы иметь возможность разработать эффективную терапию в будущем.
Примечательно, что на Западе, где традиционно гораздо выше культура уважения к человеческому достоинству больного человека, в настоящее время всё чаще используется формулировка «необъяснимые с медицинской точки зрения симптомы», избегающая необоснованных и оскорбительных по сути оценочных ярлыков типа «психосоматический», «психогенный» и так далее.
Другая важная необычная тема настоящей работы – деструктивная активность специфических субъектов, которых принято называть «троллями». Их включение в изложение не случайно. Как показано автором в работе «Психолухи. Индустрия обмана», а также в настоящей книге, троллей можно в некотором роде считать жертвами поп – психологии. Накачав свои головы под завязку мотивирующими призывами психолухов и иже с ними «побеждать», «добиваться успеха» и так далее, они проникаются взглядом на жизнь как на звериные джунгли, крысиные бега, игру с нулевой суммой и всё такое. Но вот незадача: к какому-то возрасту они с горечью осознают, что место их в этой блестящей схеме вещей отнюдь не под солнцем, а где-то около параши. Конечно, у кого-то из таких субъектов ситуация может быть несколько иной, но независимо от деталей пути итог один: Ощущая свою ущербность и неудовлетворённость жизнью, тролли пытаются вымещать свои фрустрации по этому поводу на тех, кому, по их представлениям, ещё хуже. И, как описывается в данной книге, сообщества социальной сети, где собираются люди с непонятными болезнями типа ВСД, оказываются для них в этом плане удивительной находкой. Тролли приходят туда с заявлениями: «Я выздоровел(а)! Я смог(ла) победить эту болезнь!», тем самым изначально ставя себя в ситуацию доминирования по отношению к другим, кому по-прежнему плохо. А многие участники настолько измучены своей болезнью, что не в состоянии критически оценить мотивацию тролля, наивно веря в сказки про альтруистичное стремление «поделиться опытом выздоровления». В результате, патологические типы могут вдоволь удовлетворить свою болезненную потребность в самоутверждении за счёт тех, кому хуже, измываясь над ними и их жалобами, говоря: вы нытики, слабаки и т.д., и ставить им себя в пример.
Для этого, кстати, на самом деле нет необходимости в том, чтобы тролль изначально не имел отношения к теме. Они и сами могут продолжать болеть, только в объективно более лёгкой форме, вследствие чего у них не возникает императивной потребности жаловаться на своё состояние. Подобно тому, как есть формы рака, при которых пациенты угасают за месяцы, а то и недели, несмотря на интенсивное лечение, а при других люди живут многие годы и в итоге умирают от иных причин, данный эффект неоднородности течения и прогноза ещё сильнее выражен для такой нозологической свалки, как ВСД.
Положение здесь усугубляется преднамеренным использованием психолухами и прочими «мотиваторами», а также журналистами и прочими заинтересованными в такой подаче вопроса сторонами выражений типа «бороться с болезнью», «победить её» и т.д. А ведь на самом деле, при наличии хорошо разработанного лечения и открытой, честной информации о нём, вся «заслуга» пациента сводится к тому, чтобы, грубо говоря, принять вовремя таблетку, тогда как решающая роль в выздоровлении принадлежит медикам.
В целом, как показывает проведённый в книге анализ упомянутых сообществ, примечателен своего рода симбиоз психолухов и троллей. По сути, для психолухов тролли – дармовые солдаты рекламной армии, помогающие загонять и без того измученных людей в угол даже в моральном плане, когда у них не остаётся иного выхода, кроме как заплатить «специалистам». Психолухи же поставляют своим «симбионтам» материал для их речей, которыми те гнобят своих жертв. И для целей такой травли очень удобной оказывается склонность психолухов вещать про «личную ответственность», т.е., по сути, винить жертву в любых неприятностях, которые с ней случаются.
В результате описанных тенденций тематические группы типа описанных в настоящей работе фактически превращаются в рекламно-троллинговые помойки. Их участники по большей части лишены возможности открыто и подробно рассказывать о наболевшем, не опасаясь травли. «Информационные» же сообщения, периодически публикуемые администрацией, обычно представляют собой перепечатки рекламных по своей сути статей, и в плане передачи сведений о болезни функционируют как телефон, испорченный в нужном направлении. Нужном тем, кто получает с этого доход, то есть.
Чтобы исправить сложившуюся ситуацию, а главное – помочь жертвам недуга, которому посвящена данная книга, автор не теряет надежды подробно рассказать о некоторых лежащих в его основе биологических механизмах в следующем выпуске серии, озаглавленном «Загадочная болезнь», работа над которым уже начата. В отличие от настоящей, более «художественной» публикации, продолжение предполагается написать в «академическом» стиле, свойственном старой доброй научно-популярной литературе. В его основу будет положен материал, практически не известный широкому русскоязычному читателю, а также оригинальные исследования автора.
Загадка «ВСД»
Джонни оказался в очень непростой ситуации. После стольких лет страха и неведения ему удалось, наконец, сделать робкий шаг к пониманию механизма болезни, мучившей его с детства. Болезни, которая давным-давно, в тринадцатилетнем возрасте безвозвратно погрузила его в отвратительный дурман нереальности и отчаяния от осознания безысходности печального факта «мне никогда, никогда уже не будет хорошо!» Болезни, калечившей его память и мышление. Болезни, из-за которой в последние годы даже поход (да-да, каждая такая вылазка воспринималась им как поход, целое событие) в ближайший магазин за продуктами стал для него мучительным, не говоря уже о поездках на метро. А о том, чтобы выбраться куда-нибудь за пределы города не могло быть и речи.
Однако, несмотря на обретённое им понимание его болезни, к тому же (пока?) весьма примитивное, он ощущал своё положение как безрадостное. Ведь долгосрочный прогноз, насколько он мог выяснить из информации, которую ему удалось собрать, был совершенно безрадостным. К тому же, это было лишь одно из серьёзных проявлений загадочного системного расстройства, уже несколько десятилетий терзавших его многострадальный организм. И надеяться ему было не на что и не на кого.
В отчаянии он пытался искать правды даже в своей районной поликлинике №666. Конечно, Джонни прекрасно понял, насколько это бесперспективно, ещё за год до своего собственного обращения туда после долгого перерыва, когда умирала его мама. Как он понял впоследствии, основной причиной её кончины были последствия прогрессирования, по сути, того же заболевания, которое было у него. Однако у мамы оно, очевидно, протекало значительно легче, а потому она дожила до таких лет, до каких он не мог даже и мечтать.
Врачи (терапевт, а затем невролог) поликлиники №666 вначале в основном согласились с диагнозом, который Джонни сам себе поставил. И после примитивных по стандартам современной медицины обследований, которые только и были доступны в данном лечебном учреждении, прописывали ему какие-то таблетки. Это могли быть то витаминки, то препараты, чтение побочных эффектов которых приводило Джонни в страх и трепет, но те и другие объединяло одно: их назначали скорее для того, чтобы от него отделаться, нежели для кардинального улучшения состояния. Да и как эти средства могли помочь? Ведь эти препараты были направлены лишь на минимизацию следствий, но никак не причины патологического процесса.
Наблюдая реакции врачей, когда он описывал свои многочисленные и порой весьма необычные симптомы, Джонни догадывался: они толком не понимали происходящего в его организме. Поэтому, исходя из своих наивно – оптимистических представлений о том, как должна функционировать система здравоохранения, если, конечно, она действительно стремится помочь больным поправить здоровье, Джонни надеялся, что его направят в какой-нибудь специализированный центр. В конце концов, кто ещё может помочь медицине в открытии, описании и разработке методов лечения заболеваний так, как пациент со странными, необъяснимыми симптомами? Он даже пытался явно намекать врачам своей поликлиники, мол, не нужно ли пройти ещё какие-нибудь обследования? Однако ему лишь отвечали пренебрежительно: «Вам назначили лекарства? Вот и пейте их!»
Потом же, когда власти государства уже вовсю начали бороться с ростом курса доллара развалом остатков медицины, Джонни получил ещё более определённый ответ. Поинтересовавшись у терапевта: «Почему невролог меня никуда не направляет, если непонятно толком, что со мной такое?», Джонни услышал ошеломившее его заявление: «Значит, не считает нужным! Если Вам так это интересно, можете в платной клинике обследоваться, сейчас их полно!» Получается, я хочу выяснить, почему мне так плохо всю «сознательную жизнь» просто из любопытства?! – недоумевал негодующе Джонни.
Впрочем, как минимум один раз он всё же получил своего рода направление в специализированное учреждение, представители которого даже сами проявили интерес к его проблеме. Только почему-то не был рад этому. Произошло это при следующих обстоятельствах. Однажды ему на домашний телефон позвонили из какой-то клиники «здорового позвоночника» и пригласили на «первую, бесплатную консультацию». Джонни вначале не придал этому событию особого значения и просто «бросил трубку», ничего не ответивя. Однако агенты «здорового позвоночника» не унимались, и звонили ещё пару раз рассказать о проходящих у них «акциях и сезонных скидках», пока, наконец, Джонни не послал их на х**, не сдерживаясь в выражениях. То, в какой форме представители данного «лечебного учреждения» рекламировали свои услуги, невольно вызывало ассоциации с самыми матёрыми барыгами с блошиных рынков.
Джонни также вначале не мог не подумать сочувственно о бедных пациентах клиники «здорового позвоночника», вынужденных оплачивать деятельность нахальных баб, обзванивавших (как ему тогда представлялось) всех людей подряд. Не говоря уже о врачах, которым нужно было не просто получать зарплату, но и с лихвой «отбить» взятки за поступление и обучение, плаченные ими когда-то в медицинских вузах. Потому что иначе зачем нужно такое образование?!
Однако когда Джонни решил навести для себя справки, выяснились ещё более пикантные подробности. Как оказалось, на его лестничной клетке, а также в нескольких других квартирах подъезда, где он проживал, представители клиники «здорового позвоночника» никому своих услуг не предлагали. И это несмотря на то, что там жило достаточно бабок, редко выходивших из дома, а потому поднимавших городской телефон! Конечно, чисто теоретически можно было бы допустить, что именно ему так «повезло» стать объектом случайного рекламного «обзвона». Однако повторные звонки полностью исключали такое предположение. И в самом деле: если ты тупо набираешь случайные номера, то какой смысл звонить туда, где однажды уже бросили трубку, когда можно набрать номер, отличающийся на единичку?!
Получалось, агенты «клиники здорового позвоночника» звонили исключительно Джонни и никому из его соседей не просто так, а по наводке! Но чьей? Получалось, о его проблемах со здоровьем, да так, чтобы скопом передавать эти сведения коммерчески заинтересованным организациям, знали только в поликлинике №666. Вот суки!– гневно подумал Джонни. Он принялся судорожно вспоминать текст договора обслуживания его поликлиникой, с которым, разумеется, не удосужился ознакомиться, прежде чем подписывать. Да если бы и прочитал, у него была слишком плохая память (проклятая болезнь!) чтобы в ней такую хрень держать.
Но, как бы там ни было, у Джонни в любо случае не имелось возможности лично, на собственном опыте оценить услуги платной медицины, т.к. у него, подобно многим другим честным людям, хватало средств лишь на нехитрую еду и самые дешёвые шмотки. Зато он был наслышан об опыте Даши – одной из немногих настоящих людей среди его знакомых, кто не использовал его, злоупотребляя его добротой, а относился к нему по-человечески. У Джонни, правда, не было возможности расспросить её о проблемах со здоровьем так подробно, как ему хотелось. В конце концов, кто он ей, чтобы она рассказывала ему во всех интересовавших его деталях про свои гинекологические заболевания?!
Тем не менее, как-то, ещё в молодые годы, Джонни довелось узнать, насколько серьёзна проблема, постигшая теперь Дашу. Произошло это при следующих обстоятельствах. Джонни всегда стремился как-то своеобразно выпендриваться, чтобы его оценили и похвалили. Но чем же он мог благоприятно выделиться на фоне других? Очевидно, уж точно не смелостью или физической силой! Зато Джонни, несмотря на отсутствие у него формальных образовательных достижений (типа диплома об окончании вуза) считавшему себя мыслящим и знающим человеком, всегда хотелось слыть эрудированным.
Но в какой сфере? Так как Джонни время от времени испытывал навязчивую, непреодолимую тягу читать о болезнях, это стало его «любимой» темой. А поскольку многие его сверстники (дело молодое!) тогда проявляли активный интерес к противоположному полу, Джонни стал также читать о женских болезнях.
Впрочем, полученные таким образом фрагментарные знания тогда не принесли ему желаемого авторитета. Скорее наоборот. Парни в основном просто смеялись, недоумевая, зачем осваивать теорию, если тебя никогда не допустят до практики (очевидно, намекая при этом не только на отсутствие у Джонни сексуального опыта, но и реальных перспектив когда-либо приобрести таковой). Либо характеризовали его как извращенца, который вместо того, чтобы трахать баб выносит мозг людям, рассказывая им «какую-то несусветную хрень».
Теперь же, применительно к Даше, Джонни вспоминались обрывки сведений, полученных им в те годы и произведших на него особенное впечатление. Он как-то прочитал о многих тысячах американских женщин, долгие годы мучавшихся от тазовой боли, причины которой оставались невыясненными, несмотря на кучу обследований, включая лапароскопию. В отчаянии они ходили по разным гинекологам, умоляя врачей «сделать что-нибудь», чтобы стало легче. Наконец, потеряв надежду помочь этим пациенткам консервативными методами, значительной части из них удаляли матку и «придатки» (фаллопиевы трубы, яичники) с двух сторон. В результате, многие женщины ещё детородного возраста навсегда расставались с шансами стать матерями. Более того, из восьмидесяти тысяч гистерэктомий, выполненных ежегодно по упомянутым выше показаниям, около ста заканчивались летальным исходом. Таким образом, получалось, каждый год в США около ста женщин фактически совершали с помощью гинекологических хирургов суицид, будучи более не в силах выносить непонятно откуда взявшуюся постоянную боль, которой врачи не могли найти объяснения.
В подобной ситуации оказалась теперь и Даша. Она посещала один за другим различные специализированные центры, где проходила множество диагностических и лечебных процедур, однако мучительный дискомфорт внизу живота по-прежнему продолжал терзать её уже не первый год. Когда же, теряя терпение, она пыталась допытаться у врачей «с чем у меня это может быть связано?», вначале ей говорили «мы в этом пытаемся разобраться», «давайте ещё проверим вот это и вон то», а потом, наконец, заявляли: «скорее всего, это у Вас психосоматическое».
Когда Даша рассказывала об этом Джонни, он задумался о том, какая мерзкая, токсичная черта современной платной медицины прячется в подобных заключениях. Джонни прекрасно понимал, как бы тяжело ему ни было это осознавать, что при нынешнем состоянии наших знаний об окружающем мире далеко не каждую болезнь представляется возможным вылечить. Патофизиологические механизмы многих заболеваний по-прежнему остаются загадкой. Однако по мере того как медицина из одного из самых почётных видов деятельности стала вырождаться в набор платных услуг, врачам стало всё сложнее сознаваться в ограниченности её возможностей. А как же иначе, когда культура общества потребления нещадно дрессирует обывателей рассуждать в терминах оплаты за *положительный* результат?! Поэтому среди врачей набирала силу тенденция «в любой непонятной ситуации» объявлять болезни пациентов «психосоматическими», не обращая внимания на биологическую бессмысленность этого, а также ущерб, который будет нанесён пациенту наклеиванием такого ярлыка. И это создавало дополнительные неприятности тем, кому и так было плохо.
Казалось бы, о каком ещё вреде может идти речь, когда болезнь в любом случае не имела эффективного лечения? Однако даже если пациента не представлялось возможным радикально исцелить, это отнюдь не означало, что он не заслуживает участия, моральной поддержки и уважения к своему человеческому достоинству! Наверное, даже умирающему человеку хочется, чтобы перед самой последней чертой кто-то близкий и любимый сидел у постели и держал его за руку. Но как же такое возможно, когда с точки зрения психосоматической мифологии получается, человек сам накликал свою болезнь?!
То, как может поменяться отношение к тем, у кого ухудшается здоровье, Джонни мог видеть на примере Даши. Он вспоминал её в тот период, когда они только познакомились. Джонни был тогда впечатлён тем, сколько у неё в «аське» (icq) «настоящих» друзей, т.е. таких, с кем она реально общается. Не то, что у него в «контактике» сплошные рекламные фейки! Ещё больше был поражён Джонни тем, сколько друзей собиралось у неё каждый год на день рождения.
Он вспоминал теперь, как тогда Даша однажды презрительно отзывалась о парне, у которого было очень мало друзей. Мол, данное обстоятельство очень выразительно характеризует человека. Джонни тогда это сильно задело. Он рассуждал так: «Разве можно так огульно судить?! Может, у парня проблемы со здоровьем! И кому он тогда может быть интересен?!» После чего гневно подумал про Дашу: «Вот одолеет тебя какой-нибудь серьёзный недуг, интересно, сколько тогда твоих хвалёных друзей останется рядом?!» Но вслух Джонни этого, разумеется, говорить не стал. Ведь он не хотел терять одного из тех очень немногих людей, с кем у него получалось сколько-нибудь полноценно общаться. К тому же, ему не хотелось обсуждать с Дашей, настроенной таким образом, своих друзей, а точнее, причины практически полного их отсутствия.
Теперь, однако, всё изменилось. Такой мрачной он прежде Дашу никогда не видел. Стараясь приободрить её в характерном для него стиле «радуйся, что тебе не так плохо, как мне», Джонни сказал: «Понимаю, как тебе тяжело, но ты знаешь, я бы, например, мог только мечтать, чтобы все мои проблемы со здоровьем были сосредоточены ниже пояса!»
Даша ответила ему с болезненным раздражением, которого он никогда прежде не слышал от неё: «Да откуда ты знаешь, что у меня и где?» После чего поведала ему о том, как ухудшилось её состояние в последнее время. Как выяснилось, у Даши начались проблемы с головой, подобные тем, которые были у самого Джонни. Только если ему трудно было выйти на улицу и дойти до ближайшего магазина, то ей какое-то время даже дома приходилось ходить по стеночке из-за эпизодов сильного головокружения. Её начали мучить головные боли, в сравнении с которыми она о своём дискомфорте в тазовой области теперь почти даже не вспоминала.
Даша также с чувством сильной обиды, немного даже подрагивающим голосом говорила о том, как многие её «так называемые друзья» оставили её, когда она стала постоянно говорить им о своём плохом самочувствии. Теперь, стоило ей кому-то позвонить, как от неё сразу же пытались отделаться под различными благовидными предлогами: «ой, извини, я сейчас не могу, у меня тут срочные дела» и т.д.
Изобразив искреннее удивление поведением друзей Даши, которое для него, впрочем, ничуть не было сюрпризом, Джонни поинтересовался у неё: «Как ты думаешь, почему они так поступают с тобой? Ведь ты же не виновата в своей болезни!» Но его собеседница раздражённо выразила несогласие: «Это ты так считаешь! Они думают иначе!»
Из истории, которую затем рассказала ему Даша о реакциях своих друзей, Джонни узнал то, о чём и так уже догадывался. Дашины знакомые, особенно мужчины, в своём видении этиологии её заболеваний пошли даже дальше врачей, указав конкретную причину недуга. Для них, если женщина старше тридцати лет ещё не замужем, да и вообще большую часть времени одинокая, какой у неё диагноз? Недотрах! Какое это может иметь отношение, если у неё ещё и неврологические проблемы?! А ничего удивительного! Ведь, по мнению её друзей (в большинстве случаев уже бывших), в конечном счёте, всё идёт «из головы»!
Джонни невольно поражался этому жестокому парадоксу. Казалось бы, в свободной дерьмократической стране это вроде как твоё личное дело, с кем тебе спать и заниматься ли этим вообще. Но стоит тебе отклониться в этом от некоего общепринятого стандарта, например, не найдя своевременно себе пару, как окажешься «сама виновата» в своих проблемах со здоровьем, причём не только с частями организма, отличающими тебя от представителей противоположного пола!
Из этой истории с Дашей Джонни сделал для себя и другой, не менее важный вывод. Он в очередной раз убедился в справедливости великой формулы «бытие определяет сознание», на сей раз применительно к вопросам здоровья. Джонни вспоминал, какие взгляды были у Даши, выпускницы престижного вуза, занятой пусть и не на очень высоко оплачиваемой, но интеллигентной, бело-воротничковой работе, когда они только познакомились. Тогда она была убеждённой сторонницей личной ответственности человека за свою судьбу, утверждавшей, что если кто-то бедный больной, у которого нет друзей, то в этом виноват только он сам и никто другой. Это не раз становилось предметом их жарких споров. Джонни ужасно бесила такая позиция его собеседницы. Он злобно думал: «вот скрутит тебя какая-нибудь болезнь, не поддающаяся лечению,– интересно, как ты заговоришь тогда про то, как «каждый выбирает свой путь»!
И действительно, получилось примерно так, как пророчил Джонни. Теперь Даша гневно говорила о своих друзьях (в основном уже бывших): «Конечно, легко рассуждать про «психосоматику», когда ты здоров, мол, это «всё у тебя в голове», твои мысли и чувства. Но я-то знаю, что всё это ерунда! И мне в любом случае будет плохо, о чём бы я ни думала, когда у меня есть неисправность в организме».
Джонни был приятно удивлён тем, как Дашины взгляды по некоторым важным вопросам стали близки его собственным. Так, теперь она горячо и убеждённо говорила о «естественном праве каждого человека, живущего в цивилизованном государстве, независимо от его материального и социального положения, на бесплатную качественную медицинскую помощь», которое у нас, к сожалению, толком не реализуется. И вообще, как с удовлетворением отмечал Джонни, позиция Даши по разным жизненным вопросам становилась всё более «левой», «советской», ориентированной на интересы людей невысокого достатка и социальную справедливость.
Джонни был особенно изумлён, когда Даша отправилась не к психотерапевту, куда ей практически хором говорили обратиться друзья, а по совету Джонни к невропатологу в районную поликлинику. Джонни был так ошарашен этим, что даже вначале переспросил: «Ты?! В районную поликлинику?!» Но его собеседница подтвердила: «Да. Почему это тебя удивляет? А как же пенсионеры туда ходят? И мои родители тоже. Они не люди, что ли?» Джонни смущённо пояснил: «Просто раньше ты...» – Да. Раньше я ходила по разным платным медицинским центрам, от которых толку не было и где из меня только деньги тянули, а потом ещё мне говорили, что я сама виновата в своих болезнях!
Из ситуации с Дашей Джонни также сделал и ещё один важный вывод. Он уже давно знал, как сильно могут различаться по качеству реализуемых продуктов питания продовольственные магазины, словно в одних торговали тем, что не захотели жрать посетители других. Теперь же выяснялось, что подобным образом обстояло дело и в медицине. Судя по объёму и качеству лечения, складывалось впечатление, что в одних районах жизнь их обитателей ценилась властями выше, чем в других.
Во всяком случае, когда Даша пришла к районному неврологу и врач не поняла что с ней не так, ей не выписали указанные вышестоящими инстанциями для таких случаев таблетки, а направили в специализированное учреждение. Это был вроде как исследовательский институт со старыми добрыми советскими традициями, где не втирают обычно больным про то, как они сами виноваты в своей болезни, по крайней мере, если нет подозрений, скажем, о злоупотреблении наркотическими препаратами. Там после условно-бесплатного обследования (плати или жди очередь несколько месяцев, из чего Даша, очевидно, выбрала первое) Даше поставили примерно такой же диагноз, который Джонни поставил себе, и прописали препараты, ужасавшие Джонни уже одним описанием побочных эффектов.
Такой поворот Дашиной истории стал также в некотором роде для Джонни культурным шоком. Ранее он был убеждён в собственной уникальности. Во всяком случае, он даже страдал от болезни, какой не было ни у кого из его знакомых. Теперь же у человека, которого он знал уже несколько лет, оказался если не такой точно, то сходный диагноз.
Но даже не это занимало теперь в первую очередь мысли Джонни. Больше всего его волновал вопрос, как быть дальше и чем лечиться? На помощь по существу со стороны врачей поликлиники было глупо рассчитывать. Они назначали ему лечение по принципу лишь бы отделаться от пациента, с которым творилось непонятное.
В платные медицинские центры он также обращаться не мог. У него попросту не было на это лишних денег. Да если бы и наскрёб немного... Джонни вспоминал Дашу, которая со своими проблемами чуть ли не полтора миллиона за различные медицинские услуги заплатила. И толку? Если в итоге, не придумав ничего лучшего, ей рекомендовали «постараться наладить личную жизнь», как будто это поможет!
А у Джонни даже не было этих полутора миллионов! И какой смысл нести туда последние деньги, чтобы ему в итоге сказали, что у него «психосоматический» «недотрах»?! Последнего, впрочем, ему, скорее всего, не скажут. Поскольку он всё же мужского пола, а потому, по идее, должен быть не против с кем-нибудь, только кто ж ему даст?!
А если он последние деньги там оставит, но в результате ему станет только хуже и он не сможет даже зарабатывать себе не жизнь, как тогда? Сдохнуть от голода?! И помощи ждать неоткуда, так как друзей у него практически нет, а с имевшимися у него дальними родственниками он давно не общался, прекратив с ними в своё время контакты, когда они пытались в унизительной форме учить его жить. Да и потом, как бы ни было трудно, зачем становиться кому-то обузой?! Наконец, платить каждый раз по несколько тысяч рублей за приём, длящийся десять-пятнадцать минут, когда сам он вынужден за эти деньги трудиться целую неделю,– это слишком!
С другой стороны, требовать от врачей поликлиники, чтобы его направили в специализированное учреждение, где лучше разбираются, наверное, также было бесперспективно. Ругаться, куда-то писать подмётные письма, ходить по инстанциям в таком состоянии, когда до ближайшего продуктового магазина тяжело дойти,– скорее всего, просто бессмысленная трата последних «нервов», которые и так уже никуда не годятся!
Джонни, впрочем, не склонен был винить врачей поликлиники №666. Он видел, как героически и самоотверженно выполняла свои профессиональные функции его участковая терапевт, выписывавшая льготные рецепты бабушкам, штурмовавшим её кабинет. Джонни не раз был и свидетелем того, как невролог, которой на один приём было отведено всего три минуты (по крайней мере, по её словам), эффективно решала организационные вопросы направлений в больницу и т.д. с пациентами, пережившими инсульт и в результате лишёнными возможности самостоятельно передвигаться. Самого же Джонни, как бы он ни жаловался на свою больную голову, пока не парализовало, по крайней мере, настолько, чтобы это было видно со стороны! Причём, и это также немаловажно, упомянутые врачи с большим стажем доблестно решали свои благородные служебные задачи, получая от государства мизерную зарплату, за которую в офисе пальцем не пошевелит двадцатилетняя соска, не способная к какой-либо общественно-полезной деятельности!
Но, как бы там ни было, получалось, рассчитывать на чью-либо помощь, профессиональную или иную, в поправлении своего серьёзно пошатнувшегося здоровья Джонни не приходилось. С другой стороны, игнорировать свои проблемы, пытаясь отвлечься и т.д., как ему когда-то давно рекомендовали врачи, он также не мог. Сколько бы Джонни ни пытался о ней не думать, его болезнь всё настойчивее напоминала ему о себе, вплоть до ограничения возможности выйти из дома, и в отсутствии эффективного лечения, она, вероятно, сведёт его в могилу если не за месяцы, то в считанные годы.
И что же теперь делать? Ложиться и умирать? Но к этому Джонни был не готов! Он не только невыносимо боялся смерти, но и очень хотел жить, и потому не собирался сдаваться. У него были большие планы, которые ему хотелось успеть реализовать. А для этого необходимо протянуть хотя бы ещё несколько лет.
Теперь, когда (по упомянутым выше причинам) на врачей было надеяться бесполезно, Джонни предстояло пытаться лечить себя самому. А для этого ему в первую очередь нужны были соответствующие знания. Много. И он был настроен решительно их добывать, насколько позволит здоровье. Тем более, несмотря на болезнь, безжалостно разрушавшую остатки его памяти и способности ясно соображать, Джонни по-прежнему хотел считать себя мыслящим и эрудированным человеком. Конечно, те, кто знал его уровень образования, не говоря уже, оказывались свидетелями того, как он тупил в простых бытовых вопросах, обычно хихикали, когда он делал о себе подобные заявления. Но Джонни был уверен: пусть их неспособность его оценить будет их проблемой.
Да, конечно, в своё время ему не повезло получить формальное высшее образование. Проклятая болезнь помешала ему. В подростковые годы Джонни много ходил по врачам, сначала в детской, а затем уже во взрослой поликлинике, тщетно надеясь, что ему поставят, наконец, правильный диагноз и назначат соответствующее лечение, чтобы он чувствовал себя не так плохо. Однако доктора один за другим не могли сказать ему ничего вразумительного относительно причин его состояния, помимо пресловутой «вегето-сосудистой дистонии» – малоинформативного диагноза, который они привычно ставили во многих непонятных ситуациях. Некоторые же, подобно невропатологу из взрослой поликлиники и вовсе вели себя безобразно, советуя «перестать нюхать клей и растворители», «взять себя в руки» и «заняться спортом». Конечно, где-то в глубине души Джонни прекрасно понимал бессмысленность своих хождений по врачам, однако иногда всё же не мог сдержаться,– так ему было плохо.
Такое малодушие отрыгнулось Джонни, когда он обратился в поликлинику за справкой установленного образца для поступления в вуз. Тогда невропатолог ему сказала прямо: «А зачем тебе учиться? Ты потом будешь ходить всё время ко мне жаловаться на жизнь и на то, что у тебя с головой творится! А мне это надо?!» Потом, правда, ему удалось получить справку хитростью, сказав врачу из другой поликлиники «ничего не беспокоит» и «мне там карту с собой не дали», когда эта ушла в отпуск. Не поступив же в первый раз, брал справку на следующий год уже в поликлинике «по месту работы», куда по окончании школы пристроила в свой отдел его мама, «чтобы шёл стаж и не сидеть просто так» (странная позиция,– думал он об этом потом, окончательно утратив надежду дожить до пенсии). Однако когда его не взяли и во второй раз, а его проблемы со здоровьем открылись со временем (ведь он же не мог взять и начать чувствовать себя хорошо!) и во второй поликлинике, Джонни плюнул на всё. Он не собирался больше ни перед кем унижаться, ни в поликлиниках, ни в приёмных комиссиях. Так в итоге Джонни решил быть самому себе лучшим университетом.
Конечно, впоследствии, когда ситуация в стране поменялась, стало возможно купить не только медицинскую справку, но и диплом. Однако у Джонни тогда уже не было лишних денег не только на диплом, но и на медицинскую справку, тем более мама его к тому времени уже вышла на пенсию. Да и смысла особого в создании видимости он не видел, рассуждая так: если у него нет реальной квалификации, какой толк от бумажки?
Но коль скоро Джонни собрался сам заниматься своим здоровьем, ему теперь требовались серьёзные знания не только по работе, но и медицинские. Активный интерес к последним он начал проявлять уже в дошкольном возрасте, когда любящий и заботливый дедушка рассказывал ему о том, чего не надо делать, чтобы снизить опасность умереть от той или иной болезни. Потом, уже научившись читать, Джонни время от времени старательно пытался понять статьи в советском журнале «Здоровье», который выписывали его предки.
Вплотную же к знакомству с медицинскими вопросами Джонни приступил в тринадцать лет, когда неделями лежал в кровати с температурой 37,1 – 37,2 и отвратительным самочувствием, причины которого не были понятны толком ни его врачам, ни тем более ему самому. Однажды, когда от «нечем больше заняться, кроме своих мрачных мыслей» он рассматривал корешки книжек, стоявших в шкафу, его внимание привлёк «Краткий терапевтический справочник» сталинских лет издания. Достав это издание с полки, Джонни принялся его перелистывать, стараясь отыскать там расшифровку загадочной аббревиатуры «ВСД», увиденной им в своей амбулаторной карте, в которую он не раз тайком заглядывал, сидя в очередях на приём к врачам. Ему не давала покоя нехорошая, тревожная мысль: Наверное, эти буквы должны обозначать какое-нибудь смертельное, неизлечимое заболевание, которое врачи скрывали от него, стараясь уберечь пугливого мальчика от лишних потрясений.
К сожалению, расшифровки «ВСД» Джонни там так и не отыскал, зато стал обращать внимание на описанные в справочнике действительно смертельные заболевания, признаки которых, одного за другим, он начал тогда находить у себя. Это привело к конфликтам с мамой. Когда врачам детской поликлиники и больниц, куда направляли Джонни, надоедало искать у него болезни, признаки которых он достаточно убедительно им описывал, заключительным аккордом неизменно становилась «консультация психиатра». Мама очень расстраивалась и умоляла Джонни «взять себя в руки». Она принималась стращать его тем, как людей принудительно госпитализируют в специализированные учреждения, где их подвергают жестоким побоям и принудительно кормят ядовитыми психотропными препаратами, после которых они вскоре мучительно умирают от многочисленных побочных эффектов. Джонни, естественно, от этого ещё больше пугался, а потому говорил психиатру, что «ничего по Вашей части не беспокоит».
Однако со временем история повторялась, уже в другой больнице с другими врачами и психиатрами. Мама тщательно прятала справочник, но Джонни со временем его находил. Как только родительница уходила, он принимался рыться повсюду, так как иначе не мог успокоиться и всё равно больше ничем не был в состоянии заниматься, кроме навязчивых поисков.
В «студенческие» годы Джонни (хотя, как уже отмечалось, ему не повезло получить формальное высшее образование) его мама уже отчаялась прятать от него терапевтический справочник. Но к тому времени он сам уже начал понимать ограниченность данного издания для его целей.
Во-первых, теперь ему нужно было более «учебное» пособие, чтобы понять в нём хотя бы половину слов. Ведь если раньше информация требовалась ему только для того чтобы «в случае чего» правильно поставить себе диагноз и идти к врачу, то с некоторых пор ему приходилось и назначать себе лечение. Это было вызвано ужасной обидой у Джонни на систему здравоохранения, отбившей у него дальнейшее желание обращаться за медпомощью и связанной с уже упомянутыми обстоятельствами: Когда он ходил и жаловался врачам, как ему плохо, они ему не только не могли ничем помочь, но и позволяли себе уничижительные комментарии в его адрес. Получалось, он чуть ли не сам виноват в своей болезни! Стоило же ему прийти в поликлинику за справкой в институт, как ему отказывали, поскольку он-де считал себя больным! Таким образом, от взаимодействия с системой «здравоохранения» в тот период ему был фактически только вред. И теперь, не получив в итоге высшего образования, стоит ему попытаться устроиться на сколько-нибудь приличную работу, как ему напишут в поликлинике № 666 такую справку о здоровье в стиле «волчий билет», с какой его хрен возьмут! С другой стороны, инвалидность ему также не дадут, пока он, скажем, не ослепнет из-за своей болезни или его паралич не хватит. Ведь, как не раз презрительным тоном повторяла его маме невропатолог, по их профессиональному врачебному мнению, он вполне трудоспособен! Получается, больному человеку вдобавок к отсутствию эффективного лечения доставалась самая скотская, унизительная работа за копейки, т.к. там не нужна справка о здоровье, либо на неё никто не смотрел, поскольку больше всё равно соискателей не было и не предвиделось! Так какая ему тогда польза от такой системы «здравоохранения», когда она вдобавок к мучениям, доставляемым болезнью, только создаёт дополнительные преграды в решении важных жизненных задач?! Нет уж, идите вы все на х**, я буду теперь лечить сам себя!– гневно думал Джонни, пытаясь осмыслить сложившуюся в его жизни незавидную ситуацию.
Во-вторых, более чем сорок лет, прошедшие со времени издания имевшегося у Джонни справочника, медицина не стояла на месте. В этой книге не было даже ВСД! Очень похожие симптомы Джонни, правда, отыскал в разделе «невроз», но это был какой-то старый, неприятный и даже в чём-то обидный термин.
В то же время, обзавестись новым пособием по медицине ему долгое время мешала ложная информация, полученная им от мамы. Когда Джонни как-то поинтересовался у неё (ему в любом случае было больше некого спросить за почти полным отсутствием у него друзей на протяжении практически всей жизни), где лучше купить подобную литературу, она ответила ему, что её продают исключительно врачам и студентам соответствующих специальностей после предъявления документа, удостоверяющего профессиональную принадлежность. Джонни привык доверять людям, а тем более своей маме, а потому вынужден был смириться, хотя и с большим сожалением.
Проблеск надежды научиться разбираться со своими проблемами со здоровьем появился у Джонни в конце 90-х, когда в учреждении, где он на тот момент работал, провели пусть очень медленный, но Интернет. Для Джонни всемирная паутина, сразу затянувшая его с головой, стала основным источником позитивных впечатлений от работы, приносившей ему копейки и вообще мало радости. Джонни был просто в неописуемом восторге, когда наряду с сайтами о его любимой музыке и компьютерных играх он нашёл ресурс, где рассказывалось о разных болезнях. Однако торжествующая улыбка тут же исчезла с его лица, сменившись привычной болезненной гримасой, когда он увидел приглашение ввести пароль. Сайт был платным.
Конечно, для работников коммерческих медицинских центров, которые легко могли «отбить» затраты с пары пациентов, наверное, такой сервис был очень удобен, обеспечивая им комфортный, оперативный доступ к нужной информации с разнообразными возможностями поиска. Но Джонни оказался в тупике – ведь у него-то не было денег!
Тем не менее, он не желал сдаваться. Несмотря на лето, Джонни каждый день ходил на работу (в другое время в отсутствие авралов он появлялся там 2-3 раза в неделю, мотивируя своё нежелание приходить чаще низкой зарплатой) и сидел, подолгу пытаясь вручную (там было предупреждение, запрещавшее использовать автоматические программы) скачать нужные ему сведения, используя пробный доступ на месяц. Однако через несколько дней его заблокировали, когда он не успел стянуть и трети материалов.
Джонни, естественно, сильно расстроился, но опускать руки не собирался. Пока на том сайте для медиков в порядке рекламной акции давали пробный доступ, он «подписал» своего престарелого начальника, за которого был вынужден отвечать на его электронную почту, так как тот сам так и не научился пользоваться компьютером. Однако не успел Джонни в последующие несколько дней от имени шефа скачать и пятой части материалов ресурса (а в общей сложности половины), как его снова заблокировали. На адрес электронной почты начальника как нарушителя «авторских прав» стали приходить угрожающие письма. Теперь Джонни, тогда, увы, ещё всерьёз воспринимавший всяких там копирастов, уже испугался не на шутку, и, несмотря на сильное чувство обиды, что ему не удалось скачать до конца, когда уже на это потрачено столько драгоценного времени, вынужден был смириться.
А через пару недель после этого, по-прежнему пребывая в отчаянии по поводу провала своего самообразовательного проекта, Джонни купил на книжной ярмарке на ВВЦ большую книжку с картинками. При всех минусах для него новой власти, Джонни нравилась тенденция к появлению многочисленных публикаций «для чайников», где сложные понятия из разных областей знания объяснялись доступно, подробно и с большим числом иллюстраций. Издание такого плана, которое можно было бы озаглавить «медицина для идиотов» и приобрёл Джонни, чем был очень доволен. Оборотной стороной, правда, было то обстоятельство, что он потратил на неё почти все имевшиеся у него тогда деньги, а потому какое-то время после этого ему было не на что есть.
Но даже после того, как Джонни разжился желанной книжкой, его путь к знаниям оказался отнюдь не таким простым и прямолинейным, как это представлялось ему в оптимистических мечтах. Одна сложность заключалась в том, что написанное «простым и доступным языком» (так было сказано в предисловии) пособие оказалось подобно записям врачей в его карте – слишком много непонятных слов. Джонни из-за этого пришлось отложить книжку на неопределённое время и копить деньги, а на следующий год купить руководство потоньше. Разница между двумя пособиями была, грубо говоря, такова, что если первое можно было назвать «медицина для идиотов», то второе – «медицина для полных идиотов». Но даже более простая книжка была ему непонятна, как догадался Джонни, из-за отсутствия неких базовых знаний. Всё-таки, как-никак, в своё время у него была от силы четвёрка по биологии, да и та только потому, что он тихо сидел на уроке и не мешал учительнице, а тут нужно было изучать многое поверх этого. Но на книжки из серии «биология для (полных) идиотов» у него уже в любом случае не было ни денег, ни времени, тем более из-за (как ему неизменно представлялось) серьёзных и неуклонно прогрессировавших проблем со здоровьем он не мог рассчитывать ещё так долго жить, чтобы всё успеть прочитать.
Важно было также другое. Допустим, Джонни приобретёт кучу новых медицинских знаний. Разберётся хоть немножко в кошмаре, творящемся в своём организме. Поставит себе, наконец, правильный диагноз, о чём он мечтает всю сознательную жизнь, по крайней мере, всё то время, сколько он чувствует себя плохо, с не покидающим его чувством нереальности окружающего. И наверняка тогда болезнь окажется неизлечимой, раз врачи, слушая его, как будто даже не понимают, о чём он говорит. И что тогда?
Скорее всего, после подобного «открытия» (насколько он мог прогнозировать такое развитие событий, зная себя) он впадёт в депрессивный ступор, и будет лежать целыми днями в мучительном ожидании наступления вечного небытия, которого он так боялся! Каков же тогда смысл этих знаний, если скорее всего они принесут ему не шанс на исцеление, но дополнительные моральные страдания, которые будут только усугублять его мучения, обусловленные чисто физическими симптомами?!
Под влиянием примерно таких мыслей или просто по безалаберности своей Джонни многие годы не проявлял особого рвения разбираться. Он пытался как-то отвлечься от своего нездоровья, стараясь реализовать великие планы, с детства постоянно роившиеся в его больной голове, а также найти себе кого-нибудь, «устроить свою личную жизнь» (хотя последнее выражение его почему-то бесило), чтобы не умереть в одиночестве, чем постоянно пугала его мама, очевидно, догадывавшаяся о том, какие у сына реальные перспективы на этом фронте. Не спеша разбираться в своей болезни, которую он предполагал заведомо неизлечимой, Джонни как будто рассуждал таким образом: «После того, как свершишь великие дела, найдёшь свою любовь и всё такое, умирать уже не будет так страшно и обидно. Ведь тогда, несмотря на все ограничения, ты прожил полноценную жизнь».
В итоге, однако, эти мечты Джонни постигла участь прочих его благих намерений. И в самом деле, кому мог быть нужен нищий инвалид (даже если он формально не являлся таковым – иначе ему хотя бы пенсию платили, уже не так обидно,– цинично думал о сложившейся ситуации Джонни), одержимый своими грандиозными бредовыми идеями?
Шли годы. Наконец, после смерти мамы Джонни остался наедине со своей болезнью, которая стала ещё сильнее прогрессировать. Его состояние ухудшилось настолько, что ему стало сложно ходить за продуктами в ближайший магазин, не говоря о поездках на метро, где его тут же «накрывало», как только он начинал спускаться на станцию. Теперь уже было глупо обманывать себя, когда стало ясно: смерть не за горами! В такой ситуации «уж не мечтать о подвигах, о славе». Ну и о личной жизни, разумеется. Единственное, что ему оставалось теперь постараться успеть, прежде чем сляжет в могилу – сделать последнюю, отчаянную попытку разобраться в своей болезни. А вдруг, несмотря на редкость случая, его опыт, те открытия, которые он сделает для себя, пригодятся людям, которые окажутся в подобной ситуации? Или полученные знания дадут возможность врачам кому-то помочь? Джонни, конечно, давно разочаровался в медицине, по крайней мере, в том виде, как она отправлялась в его стране, но всё же очень хотел верить в великий потенциал этой благородной профессии.
Однако чтобы хоть как-то, наконец, начать разбираться, ему были нужны знания. Много. Эх, почему тогда он не начал более тщательно изучать те долбаные книжки?! Джонни снова, в который уже и возможно последний раз испытывал это горькое раскаяние: он всю дорогу, сколько себя помнил, словно оставлял самое важное на десерт, будто откладывая свою жизнь на потом, только чтобы в итоге, у последней черты, с невыносимой горечью осознать: уже поздно!
Но теперь, увы, у него нет времени даже на депрессивную рефлексию на эту тему! Необходимо, для начала, насколько возможно, постараться нахвататься теоретических сведений. Ведь у него по-прежнему сохранились те старые книжки. Кроме того, за годы, прошедшие с их покупки и предшествовавших ей его неудачных попыток стянуть медицинские материалы из инета, у него появилось много нового. Джонни скачивал до фига всего «на всякий случай», по принципу «а вдруг пригодится». Начиная примерно с тех времён, когда его неоднократно блокировали на платном сайте с описаниями болезней, Джонни всеми фибрами души возненавидел копирастов, наживавшихся на тяге людей к достоверной информации и лишавших доступа к ней тех, кто не в состоянии заплатить. Поэтому он старательно не уходил с раздач, продолжая раздавать со своего старенького, хлипкого (под стать ему самому) компьютера стянутые торренты. И в результате у него накопилось много всего ценного и познавательного. Эх, опять-таки, почему только он это всё раньше так активно не изучал?!
Кроме того, Джонни не мог не отметить тех самоотверженных энтузиастов – альтруистов, что выкладывали различные познавательные аудио- и видеоматериалы. Наблюдая за их стараниями, слушая и просматривая их файлы, Джонни невольно проникался оптимизмом относительно человеческого рода в целом, пока ещё встречаются такие его представители.
Однако главные надежды Джонни теперь возлагал на оригинальные материалы – те, которые не найти в справочниках и учебных руководствах. Ведь самый лучший источник знаний о болезни – сам пациент. Джонни в первую очередь собирался, насколько ему позволяли более чем скромные диагностические средства, бывшие в его распоряжении, изучать многочисленные патологические проявления своего собственного организма. И в то же время возлагал большие надежды на информацию в интернете о людях c похожими симптомами. Джонни видел в их изучении изумительную перспективу. Ведь они, так же как и он сам, пытались разобраться, почему им так плохо. Только в отличие от него, у многих из них были финансовые возможности ходить по платным медицинским центрам и делать различные обследования на достаточно современном, технически сложном оборудовании. Некоторые даже вывешивали результаты анализов, заключения и выписки из больниц. Таким образом, перед Джонни открывалась замечательная возможность изучать если не в точности свою болезнь (так как она, скорее всего, была слишком редкой, чтобы найти в интернете хоть кого-то, у кого будет абсолютно то же самое), то смежные патологии, чтобы начать лучше понимать процессы, происходящие при этом в организме. Вероятно, при благоприятном стечении обстоятельств, ему удастся даже ставить «опыты на людях», рекомендуя им пройти те или иные диагностические процедуры – за их счёт, разумеется!
И со временем – кто знает! – если ему очень повезёт (из-за своего очень слабого здоровья он всё время собирался помирать и не мог с уверенностью рассчитывать прожить даже несколько месяцев), возможно, удастся создать собственную теорию, которая поможет многим если не вылечиться (на это, понятное дело, надеяться не приходилось!), то улучшить состояние. И тогда он не только откроет людям путь к лучшей жизни (даже если при невозможности выздороветь это будет всего лишь временное облегчение), но и расскажет им правду об их болезни. Чтобы они не думали и не верили, когда им втирают, что болезни якобы происходят «от нервов», от их «неправильных» мыслей и эмоций. Ведь, как Джонни хорошо знал из своих прошлых исследований о деструктивных личностях, когда человеку плохо, даже просто когда он просто по какой – либо причине очень добрый и доверчивый, всегда находятся мрази, которые жаждут так или иначе использовать его, нажиться за чужой счёт. А жертвы оказываются настолько оболваненными, что винят себя в случившемся. Памятуя о такой возможности, Джонни хотел надеяться, что информация, которой он собирался поделиться с людьми доброй воли, которых постигло несчастье заболеть загадочной болезнью, поможет им не только разобраться в случившемся с их организмами, но и не позволять другим использовать их, наживаясь на их страдании.
Вдохновлённый такими мыслями, Джонни приступил к реализации своего грандиозного исследовательского проекта. Он принялся вбивать различные комбинации симптомов, более всего тревоживших его, в поисковую строку «гугла». Результаты выдачи поразили его...