Насквозь литературная история |
.
1-я часть. Поэтический пролог с Наташей
Прологом к этой истории послужило заочное знакомство с замечательным русским поэтом из Уфы Натальей Санниковой.
Случилось это во время исполнения мною служебного долга – по просьбе руководства Открытого чемпионата Балтии по русской поэзии я прочитывал все присланные на конкурс стихи, отбирая положенную мне квоту, а именно: три подборки тех стихов, которые показались мне "самыми-самыми", и 30 подборок просто понравившихся.
От чтения пятисот с лишним подборок чуть умом не тронулся… Зато в три мои самые-самые подборки внёс стихи Наташи Санниковой.
Правда, дальше наши с Наташей труды не прошли: у более высокого жюри, отбиравшего наилучших из лучших, были свои вкусы и, как оказалось, свои старинные пристрастия…
Но зато Н.Санникова теперь в числе 32-х лучших современных поэтов, пишущих по-русски, ее стихи вошли в сборник, чем я очень даже горжусь. :)
Чтобы не быть голословным в оценке её способностей, приведу фрагмент из конкурской подборки Наташи:
…Старушка вспомнит, как в 80-х
в саду у дяди Вани зрели вишни.
Она была помешана на Мише,
каникулярном мальчике московском,
(он к бабушке наведывался в гости,
но ничего не вышло, был таков).
Потом еще пяток любовей тайных:
Высоцкий, Штирлиц, комиссар Катани,
румяный одноклассник Леша Костин
и в роли Шелленберга Табаков.
А в девяностых девочка созрела.
Земфира, кстати, спела про созрелость,
но как-то не ко времени – к дефолту –
пришлась вся эта роскошь, где на фотках
и лето вечное, и чуть раскосый взгляд, и кошка
на коленях – от хандры, и «Сплин» в наушниках – от эйфории.
А мальчики всегда предпочитали вишню тырить…
По паспорту старушке тридцать с лишним.
и лишних килограммов – чуть поменьше.
она теперь помешана на «Vichy»
и у нее оскомина от вишни.
В автобусе ей: женщина, выходите?
Она себе: забавно, да, почти вся вышла.
И обернется, скажет: ну конечно.
Потом прислушается: ходят ли часы?
И помолчав, добавит: на конечной.
Так вот, познакомившись заочно с Наташей, её поэзией и вступив с ней в переписку, вдруг обнаружил на её страничке во ВКонтакте ссылку на страничку, посвящённую Сергею Довлатову – и как борзая встал в стойку…
2-я часть. Сергей Довлатов
Сергей Довлатов мой любимый писатель, которому я из величайшего уважения невольно стараюсь подражать в собственном письменном творчестве. Иное дело, как оно у меня получается, но ловлю и ловлю себя на том, что всё подражаю и подражаю... :)
С Довлатовым я однажды встретился и переговорил, не зная при этом, кто он. И от того незнания меня сейчас ну просто выворачивает наизнанку: надо же было так лажануться – не узнать, что перед тобой Довлатов, курить с ним и говорить, но говорить при этом хрен знает о чём…
Поговорили мы с ним в 1977 или 1978 году. Не придав тогда значения этой встрече, не могу вспомнить даже, какой это был год.
Было это в заповеднике «Михайловское». Те кто читал мои байки «Про Муню...», те этот эпизод знают, те кто не читал – вот как оно было:
«В то лето я гулял по Михайловскому сам по себе, а потом пристроился к робкой стайке экскурсанток вполне зрелого возраста, ждущих экскурсовода. И вышел к нам некто по–кавказски носатый, с лохматой головой, с такими же бровями, и с выраженной русской аурой, то бишь, с сивушным амбрэ. Всмотревшись с высоты своего гренадерского роста во что–то, видимое только ему, начал он с сокровенного:
– В то утро, такое же парное и душное, Пушкину хотелось только одного: холодного квасу. Вот... Ну, девчата, за мной!
Экскурсантки от такого зачина обомлели и как овечки поспешили за гренадером. И я с ними.
О, это была не экскурсия, это был рассказ сердечного друга поэта, вчера только с ним расставшегося (вернее, вставшего из–за стола). Рассказ содержал столько очаровательных подробностей, что само содержание куда–то ускользало, оставляя лишь тревожащий воображение аромат. И при этом — ни одной даты, ни одной лишней фамилии, ни одной ссылки на исследования армии пушкиноведов, чем любили прихвастнуть прочие экскурсоводы. Зато какой неожиданной была привязка стародавних событий к встреченной по дороге действительности, будь то двухсотлетняя сосна, или плетень, поставленный только в прошлом году.
– Пушкин шел рядом... вот так, слева, только что не наступая на подол ее платья, и его правая рука все время норовила коснуться талии Анны, но обнять все никак не решалась, пока они не вошли в аллею, где Анна споткнулась о камешек... а вот и он!
И мы как дети уставились на этот чуть выступающий камешек.
– ...и тогда он ее обнял и уже не отпускал, покуда в дом не вошли.
Потом мы с тем экскурсоводом курили, и я, молодой и наивный, все допытывался про тот камешек: правда ли? Он утомленно слушал, думая о чем–то своем, потом отвлекся:
– Про камешек — правда. А про дом — нет, не дошли они. В стогу у них все было. Вон он, за амбаром виднеется.
Его позвали к следующей стайке экскурсанток. И я, глупый, поленился узнать, что это был за экскурсовод, пока в начале 90–х не стали печатать его книги. Узнал по портрету. Оказывается, звали его Сергей, фамилия — Довлатов».
***
Так вот, познакомившись заочно с Наташей Санниковой, я на её страничке во ВКонтакте вдруг обнаружил ссылку на страничку, посвящённую Сергею Довлатову – и как борзая встал в стойку…
И нюх меня не подвёл! Я обнаружил на страничеке то, что уже давно искал: целую россыпь фотографий из жизни Довлатова. Начал просматривать их, тайно надеясь… И надежды мои таки оправдались!
Среди россыпи оказались и малюсенькие фотки из Михайловского, тех самых лет, когда мы с ним там пересеклись! А я уже думал, что этих фоток вообще нет в природе, и в истории этот период жизни Довлатова остался без фотографического сопровождения.
Вот эти фото, а так же те, которые я раньше никогда не видел. Может, и ещё кому-то, кто любит Довлатова, это покажется интересным.
Это очень редкая фотография. На ней Сергей (слева) еще подросток. И он улыбается. Позже увидеть его на фото улыбчивым можно было крайне редко.
1960 год. С Игорем Смирновым. Тоже редкое фото – Довлатов улыбается. Ему 21 год.
Сергей Довлатов с армейскими друзьями Марком Шлафманом (в центре) и Владимиром Ивановым (Коми АССР).
С первой женой Асей.
Довлатов – корреспондент многотиражной газеты Ленинградского кораблестроительного института со сложным названием – «За кадры верфям» (1965 г.)
Довлатов читает свои рассказы в Ленинградском Доме писателя, слева – Яков Гордин (историк, публицист, литератор). Декабрь 1967 г.
В редакции газеты «Советская Эстония» (1973 г.). Про этот эпизод его жизни С.Говорухин снял свой фильм "Конец прекрасной эпохи". Красиво снял, но не сильно похоже -- и на Довлатова не похоже, и на эпоху. Перегламурил...
***
А вот и фотографии периода работы Довлатова экскурсоводом в Заповеднике!
Вот таким я его и помню: без бороды, но и без куртки, потому как в Заповеднике в тот год было жарко...
Это он с дочкой. Высокий был – 194 см ростом...
***
А потом был отъезд в Америку.
Довлатов в редакции «Нового американца».
С Иосифом Бродским.
С Петром Вайлем.
С Бродским и Вайлем.
Довлатов сам по себе и в творческом порыве...
Санкт-Петербург. Ул. Рубинштейна, 23.
Огромное спасибо Наташе за фотографии Сергея!
3-я часть.Изба В Берёзове
Там же, в драгоценной для меня россыпи, были и фотографии избы в Берёзове, в которой Довлатов жил, работая в Заповеднике, и возле которой я потом много раз ходил кругами, облизываясь как лиса на виноград, но дом был всегда закрыт – новая хозяйка была москвичкою, в доме бывала наездами.
А тут вдруг в россыпи целая куча фотографий внутренностей той избы!
Правда, они у меня восторга не вызвали, а вызвали тоску и грусть…
Одна надежда на будущее, хотя бы вот на такое, которое я опять же когда-то описал в байках «Про Муню...». Пересказываю для тех, кто не читал:
«...Достала Мунька сигареты, прикурила и повторила:
– Значит, все ты помнишь, все ты про меня знаешь...
– Да уж, помню и знаю... Не знаю только, где ты после Тибета, наконец, остановишься.
– А ты напрягись.
И опять посмотрела, да как-то так, что мне и напрягаться не пришлось, сразу понял:
– В Пушкинских Горах. Так?
– Угу.
– И где же там жить будешь?
Мунька усмехнулась:
– А говоришь, что все про меня помнишь и знаешь... Куплю дом. Сколько за ту избушку в Березове, где Довлатов жил, просили?
– Шестьдесят тысяч. Долларов.
– Вот ее и куплю.
– А работать где будешь?
– Я теперь лет эдак шестьсот могу не работать... Обидно, однако.
– Чего ж тут обидного?
– Так ведь жизнь кончится раньше, чем деньги... Это я пошутила. Неудачно, извини... Приедешь – милости прошу в гости. Живи – сколько захочешь. Может ту, свою встретишь...»
***
Вот она, избушка и одновременно дом-музей писателя Довлатова в Берёзово. Фото 2010 года.
В дом-музей его пытается посильно превратить московская учительница Вера Сергеевна.
Не получается у неё, сил не хватает, но она упорно отказывается продать избу Заповеднику (хотя, может и продала уже, я в Заповеднике уже четыре года не был...)
***
Такая вот насквозь литературная история. В которой героями нечаянно стали писатель Сергей Довлатов, который родом из Уфы, поэтесса Наташа Санникова, в Уфе сейчас живущая, и я, с боку-припёку и ни разу в славном городе Уфе не бывавший, а так хочется побывать...
Недоработка с моей стороны, однако... :)
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |