Джинсовые сумки
Необычный парад… костюмированный парад собак - (0)Парад чихуахуа в Америке В честь праздника Каждый год в мае в Вашингтоне проходит грандиоз...
Без заголовка - (0)Старички рулят! Вот, это пластика!
10 УБИЙСТВЕННЫХ АРОМАТОВ ОТ КОМАРОВ - (1)10 убийственных ароматов от комаров ...
ОВОЩИ, КОТОРЫЕ ЦЕЛЕСООБРАЗНО САДИТЬ РЯДОМ - (0)Овощи, которые целесообразно садить рядом Овощи, которые целесообразно садить рядом 1...
Русалии |
Русалии Глиняный календарь IV в. тоже определяет особую неделю непосредственно перед Иваном Купалой — 19-24 июня (включая в нее и день Купалы).
Проводы русалок, дарительниц влаги полям, производились в тот важный момент вегетации, когда завершилось формирование колосьев и на известный срок дожди были уже не нужны, с русалками можно было временно распроститься. Проводы русалок как обряд связаны с конями, с маскарадом, где один из парней рядится конем; на конях скачут во время праздника Купалы; иногда двое мужчин ведут лошадь в поле. Упоминаются в этнографических записях старики-русальщики, водившие маскарадного коня.
Считалось, что большую часть года русалки проводят на дне реки или появляются на земле во время так называемой "Русальной недели".
Древние славяне отмечали, русалии на возвышенных местах водили хороводы, ряженые ходили; по деревне, распевая русальные песни.
Центром праздника был обряд похорон или проводов русалки. Его участники выбирали самую красивую девушку, украшали многочисленными венками и "гирляндами" зелени. Затем процессия проходила по деревне, ближе к вечеру участники выводили "русалку" за село, чаще всего на берег реки. Исполняя особые песни, с русалки снимали венки и гирлянды, бросали их в воду или в костёр (если поблизости не было реки).
После завершения обряда все разбегались, а бывшая русалка стремилась догнать и поймать одного из сопровождавших. Если она довила кого-либо, это считалось дурным предзнаменованием, предвещая будущую болезнь или смерть.
По преданию, во время Русальной недели русалок можно было увидеть вблизи рек, на цветущих полях, в рощах и, конечно же, на перекрестках дорог и на кладбищах. Рассказывали, что, во время танцев русалки исполняют обряд, связанный с защитой посевов. Они могли и наказать тех, кто пытался работать в праздник: вытоптать проросшие колосья, наслать неурожай, ливни, бури или засуху.
Встреча с русалкой обещала несметные богатства или оборачивалась несчастьем. Русалок следовало опасаться девушкам, а также детям. Считалось, что русалки могли увести ребенка в свой хоровод, защекотать или затанцевать до смерти. Поэтому во время Русальной недели детям и девушкам категорически запрещалось выходить в поле или на луг. Если во время Русальной недели (неделя после Троицы уже во время христианства) погибали или умирали дети, то говорили, что их забрали к себе русалки. Чтобы от них уберечься надо было носить с собой резко пахнущие растения: полынь, хрен и чеснок.
В память старой веры и дедовских обычаев, за «неделею всех святых» сохранилось название «русальной», а последнее весеннее воскресение, на том же основании, именуется «проводами весны и встречей русалок». Весну, впрочем, провожают накануне начала Петровского поста, вечером, когда обычно поют и пляшут, а в черноземной Руси (напр., в Елатомском уезде, Тамбовской губ.) на другой день (и также вечером) совершают эти проводы в лицах: молодые крестьяне, женатые и неженатые, наряжаются в торпища и прячутся около села во ржи, поджидая, когда выйдут сюда девушки и молодые бабы. Тогда, во ржи, где-нибудь раздается легкое хлопанье кнутов, которыми запаслись мужчины. Бабы и девушки испуганно вскрикивают: «Русалоцки… русалоцки» — и разбегаются в разные стороны. Вдогонку за ними пускаются наряженные, стараясь ударить оплошавших женщин кнутом. Бабы спрашивают: «Русалоцки, как лен?» (уродится). Ряженые же указывают на длину кнута, вызывая бабьи выкрики: «Ох, умильные русалоцки, какой хороший!» В Пензенской губернии, к этому дню молодежь приготовляется еще за неделю, с самого Троицына дня, и, хотя ряженых бывает немного, но все умеют быть веселыми и стараются быть забавными. Один наряжается козлом, другой надевает на руки и на ноги валеные женские сапоги и изображает собой свинью (самая трудная роль), третий шагает на высоких ходулях, четвертый наряжается лошадью (когда все 4 конца торпища увязаны соответствующим образом толстыми бичевами, то является подобие лошадиной головы, вполне удовлетворяющее зрение, если воткнуты два колышка в голову, взамену ушей, и все это прикреплено к палке). С этой палкой в руке, прикрытый торпищем, парень являет собой подобие коня, ставшего на дыбы. Есть еще один, более простой, способ наряжаться лошадью — для этого на палку (в два с полов, арш.) надевается головная лошадиная кость, а самую палку обивают пологом и окручивают веревкой, у которой один конец оставляется свободным. За этот повод уздечки берется ловкий молодец, изображающий вожака и руководящий скачками и пляской упрямой, норовистой лошади. Она брыкается, разгоняя хохочущую толпу девчонок и мальчишек, а тут же, рядом с ней бодается козел, постукивая деревянными челюстями и позванивая подвязанным колокольчиком. Но самое большое удовольствие получает тот шут в маске, который забирается в бабью толпу, поталкивает и пощупывает, повертывает и обнимает. Все, имеющиеся налицо, музыкальные инструменты, принесены сюда: заливаются гармошки, трынкают балалайки, пищит скрипка и, для полного восторга провожающих весну, раздаются громкие и звонкие звуки от ударов в печные заслонки и сковороды. Впрочем, ряженые иногда ограничиваются тем, что просто испачкаются сажей и с шумом и треском обходят всех состоятельных жителей, как обходили, не так давно, все помещичьи дворы, заслуживая пляскою трепака угощение водкой. Самая процессия проводов весны совершается так: впереди идут с лошадью русалыцики, за ними бегут вприскочку перепачканные ребятки (это «помелешники» или «кочерыжники»), которые подгоняют кнутами передних. В поле, за деревней, делают несколько холостых выстрелов из ружей, а в честь русалок выделяется бойкая девушка, которая, с палками в руках, скачет взад и вперед. Затем лошадиную голову бросают в яму до будущего года — это и есть проводы русалки и прощание с весной.
Надурачившись в своем селе, зачастую, переходят в соседние деревни, пока там, в глухую полночь, не свалятся с ног. Но чаще (по свидетельству одного корреспондента из Саранского уезда, Пензенской губернии) бывает так: «Когда толпа поредеет и на улице остаются парни, девки да солдатки, парни подхватывают их и тащат в сторону к амбарам и погребам. Женщины сопротивляются, и все затеи женихов, к чести девушек, остаются безрезультатными. И это не в один какой-либо вечер, а всегда». Описывая своих, похваливая их нравственность, наш автор исполнил честно только добрый соседский обычай. Но в действительности веселый бог весны не так милостив и жалостлив к молодежи, как было бы желательно, по крайней мере не на то наводят, не о том говорят все эти «веснянки» — старинные песни, а особенно те из них, которым присвоено название семитских.Семик — тоже весенний праздник, и притом самый веселый и коренной, и так же цельно и свято соблюдаемый с древних времен седой доисторическкои старины. С русальным праздником у Семика такое близкое родство, что, судя по самым основным приметам, их теперь и отделить очень трудно, а с широкой масленицей у Семика такое сходство, что оно не ускользнуло и из праздничных хвалебных песен. Разница тут только в том, что один праздник приспособлен к концу весны, другой к концу зимы, и оба в честь красного солнышка.
Основное ядро семитского праздника и существенная отличительная его особенность — завиванье венков, — осталось в прежней силе и неизменном порядке, но сроки отправления празднества перепутались. Так, например, в окрестностях города Углича, для завиванья венков избран Вознесеньев день, в Калужской и Орловской губ. делают то же на Духов день, в Симбирской губернии Семик приходится еще за два дня до Троицына дня, а в Пошехоньи и вообще в Ярославской губ. на Троицын день. В Симбирской губ. (хотя бы, например, в Буинск. у.) особенно избранные девушки, накануне Троицына дня, ходят с раннего утра под окнами подруг и объявляют о наступлении Семика такими словами: «Троица по улицам, Семик по задам». Это значит, что когда каждая украсит свою избу березками вдоль всей деревенской улицы, то им, деревенским девицам, придется идти за околицу, под предводительством избранной по жеребью и одетой в мужское платье (это — Семик). Идут разодетые и с запасами: с печеными и сырыми яйцами для неизбежной яичницы, с лепешками и пирогами. В ближней роще выбирают кудрявую березу, срубают самую густую ветку, украшают ее лентами, втыкают в землю и, ухватившись за руки, сплетаются хороводом и поют известную песню: «Как из улицы в конец шел удалый молодец», с припевом о Дунае-сыне-Ивановиче. Песни поют до обеда, т. е. до той поры, когда дойдет очередь до принесенных яств, после чего с той же березы рвут ветки и плетут венки, с которыми опять водят хороводы и играют песни, спрашивая в одной из них: «Мне куда тебя, веночек, положить?» — и отвечают: «Положу тебя, веночек, на головку, ко душе милой девице, — ко названной сестрице». Что споют, то и сделают, а придя на пруд или реку, с зажмуренными глазами бросают венки на воду и гадают: потонул венок — в тот год замуж не выйти, а пожалуй, даже и умереть, но очень хорошо считается, если венок всплывет, да еще против течения.
В Ярославской губ. через сплетенные из березы венки девицы целуются, обязуясь сохранить на целый год дружбу, до новых поцелуев, хотя бы и с другой девушкой. Близ Углича игра с разукрашенной березкой и яичницей применяется к гаданью на урожай ржи, так как березку ставят среди озимого поля, а яичницу едят не иначе, как бросая через голову часть ее и целые яйца в рожь, «чтобы она, кормилица, лучше уродилась» («колосок рожки уродился с ложку, а комелек рожки со Христову ножку»). Затем по ржаной полосе катаются, переваливаются с боку на бок, для того, чтобы не болела во время жнитва спина и не «расхваталась» (от схватки пучков ржи на серп) рука, перевязанная для устранения возможной беды на это время в запястье ниткой. Почествовав таким способом рожь, завивают венки на себя, на родителей, на жениха или просто на знакомых, оставляя их до Троицына дня, когда ходят «ломать венки», т. е., погадавши на них, бросать в воду.
http://slavyans.myfhology.info/holidays/rusalii.html
Русальская обрядность состоит из двух основных частей: чествование берёз и русалок и поминовение усопших.
Завивание венков. В начале Святок девушки «завивают венки» обрядовой берёзке. Прежде всего, вокруг дерева очерчивается обережный круг (очень часто его заменяет девичий хоровод, поющий обрядовые песни). Затем на берёзе сгибают и завязывают в виде кольца вершинку либо ветви (не ломая их!). Эти кольца называются венками.
Вью, вью я венок,
– Завивайся, берёзонька.
Вью, вью я венок,
– Завивайся, кудрявая.
Иногда такой венок заменяется связыванием в виде арки двух вершин соседних берёз. Сквозь кольца девушки кумятся. Через несколько дней (на Троян) венки обязательно развиваются.
Согласно народным поверьям, русалки весной выходят из рек и качаются на кольцах из берёзовых ветвей. Люди же стараются задобрить водяных духов, принося им требы. По свидетельствам этнографов, в требы русалкам приносили пряжу, полотно, нитки, рушники, отставляя их развешанными на деревьях.
Кормление дерева. Совершается кормление дерева: под ним оставляют различную еду (основное обрядовое блюдо – яичница), приготовленную в ссыпку, то есть из продуктов, собранных со всех участниц обряда. Часто девушки сами едят под деревом (что может пониматься, как совместная с деревом трапеза).
Ряжение. Берёзу украшают лентами и платками, иногда полностью обряжают в женскую одежду. В то же время участницы обряда надевают венки из берёзовых ветвей и другой зелени и рядятся сами. Чаще всего изображали представителей других половозрастных групп: замужних женщин или мужчин, иногда – животных, чертей и русалок. Ряжение – сложный обряд, имеющий множество смыслов: берёзовые венки служат для уподобления девушек берёзе, переодевание в одежду противоположного пола и ношение личин (масок) некоторых животных – для обеспечения плодородия, ряженые, изображающие различных духов, являются, по сути дела, их представителями. Кроме того, ряжение (согласно народным представлениям) служит способом защиты от возможного вреда со стороны обитателей Иного Мира
Кумление. Далее следует обряд кумления: через завитый венок обмениваются колечками, платками, серьгами и т.п.
– Мы покумимся, кумушка,
Вью, вью я венок,
– Поцелуемся, голубушка.
Вью, вью я венок.
По мнению Д.К. Зеленина, смысл обряда кумления первоначально состоял в заключении союза с духом дерева. Русские называют берёзку после завивания венков «кумой», а в одной из белорусских обрядовых песен прямо говорится: «покумилася, поголубилася с белой берёзонькой». В более поздние времена, в результате переосмысления первоначального обычая, союз заключался с русалками (цели такого кумовства – задобрить русалок и узнать от них своё будущее: с этим связаны гадания на венках), а потом – со своими же девушками (или даже с парнями). Именно последняя форма дожила до наших дней.
Раскумление. Через несколько дней происходит раскумление – развивание венков и прекращение союза. Идея прекращения союза, согласно Зеленину, возникает в тот период времени, когда «кумились» не с берёзой, а с русалками. Дело в том, что, по народным поверьям, русалки весной выходят из рек ненадолго, а пребывание их на суше сверх положенного срока – вредно (русалки топчут посевы). Обряд раскумления – один из способов напомнить водяным духам, что им пора вернуться домой.
Срубание березы. Обрядовую берёзку срубают (иногда – выкапывают с корнем) и несут в селение. Там обычно вносят её во все дома, после – обходят с ней вокруг селения и бросают в реку или (что случается реже) на засеянное поле. Брошенная в воду, берёза должна передать ей свою целебную силу, а оставленная на поле – способствовать его плодородию. Кроме того, считалось, что потопление обрядовой берёзки в реке обеспечивает достаточное количество влаги на всё лето.
Завили веночки,
Завили зелёные
На годы добрые,
На жито густое,
На ячмень колосистый,
На ячмень ресистый,
На гречиху черную,
На капусту белую.
Ритуальный же обход селения, предположительно, носит обережный характер.
Проводы русалок. Для того, чтобы способствовать уходу русалок обратно в реки, после раскумления совершаются обряды «проводов» и даже «похорон» русалок (проводящиеся обычно через неделю после Троицы). Разновидностей таких обрядов существует великое множество (народная фантазия, как известно, богата).
Вот, для примера, некоторые из них, взятые из записей фольклористов: «девушка, изображающая русалку в одной рубашке, с распущенными волосами, верхом на кочерге, держа в руках полено через плечо..., едет впереди, а за ней идут девки и бабы, бьют в заслон. Ребятишки бегают вперед и то и дело заигрывают с русалкой, хватая её кто за руку, кто за рубаху, кто и к кочерге прицепится, приговаривая: «Русалка, русалка, пощекочи меня!». Вся эта толпа с русалкой впереди направляется «ко ржам»..., во ржи русалка старается кого-нибудь поймать и пощекотать. Тут пойдет свалка, пока ей не удастся вырваться и схорониться во ржи. Теперь кричат все: «Мы русалку проводили, можно будет везде смело ходить!», – и разбредутся по домам. Русалка же, посидев немного, прокрадется задворками домой. Народ же до самой зари гуляет по улице». (Зарайский уезд, Московской губернии).
Или другой вариант: «делали куклу, наряжали её в белое…, клали на носилки. Одна из девушек изображала попа, у которого в руках было кидало – стоптанный, старый лапоть и свечи – стебли тростника. Процессия приходила на ржаное поле, и здесь куклу раздевали. Фигуру «русалки» и палки от носилок бросали в лог у ржаного поля. Делалось это для того, по словам сказочницы, чтобы лучше рос хлеб». (Воронежская область).
Предположительно, то же самое значение имеет и проводящийся на Зелёных Святках обряд «похорон кукушки». Дело в том, что кукушка в народной Традиции связана с русалками, а в белорусском языке слово «зозуля» обозначает одновременно и кукушку, и русалку. Этот ритуал выглядит следующим образом: девушки изготавливают из травы или тряпок чучело, наряжают его в женскую одежду, торжественно «крестят», а вскоре (максимум через день) две выбранные девушки в тайном месте хоронят «кукушку». Правда, кое-где этот обряд совершали обычно перед началом Зелёных Святок, и существовало поверье, что кукушка в это время замолкает…, но параллельно бытовало представление, что она перестаёт куковать в конце зелёных святок. Впрочем, расхождения в датировке праздников и обрядов весенне-летнего цикла для славянской народной Традиции не редкость…
В некоторых местностях до проводов русалок проводился обряд вождения «русалки» в жито. В Гомельской области он совершался так: выбирали самую смешливую девушку, распускали ей волосы, снимали одежду, прикрывая чем-нибудь только плечи, плели огромный венок и обвивали им «русалку». Затем её торжественно вели в жито с песнями и барабанным боем, во время шествия зажигали факелы.
Проведу русалку от бора, до бора,
– Рано, рано, от бора до бора.
От бора до бора, в зелену дуброву,
– Рано, рано, в зелену дуброву.
В зелену дуброву, во ядрено жито,
– Рано, рано, во ядрено жито.
Во ядреном жите, тут русалке жити,
– Рано, рано, русалке жити.
Дойдя до места, силой затаскивали «русалку» в жито, разрывали на ней оставшуюся одежду и убегали. Девушка же бежала за односельчанами, пытаясь их остановить… Цель этого обряда – имитировать переселение русалок в посевы (и, скорее всего, Силой обряда способствовать этому переселению), нужное для того, чтобы водяные духи помогли вырасти урожаю. К слову сказать, существовал и обряд изгнания русалки из жита – цель его та же, что и в ритуалах «проводов» и «похорон» русалок.
В обрядах Зелёных Святок огромное место занимала брачно-эротическая тематика. Девушки бросали в воду венки, гадая о замужестве, совершали различные магические действия (жгли борону, проводили борозду от своего дома до дома парня и др.), которые должны были приблизить сватовство. Парни и девушки проводили вместе фактически всё свободное время. Совместные гулянья молодежи учащались ближе к Купальским дням… Свадебная тема разыгрывалась через парные мифологические персонажи, один из которых символизировал мужское начало, другой – женское: Семик и Семичиха, Кукушка и Кукун, Русалка и Русалим, Молодец и Молодица. Из соломы и тряпок делали их чучела, которые украшали фаллическими атрибутами и оставляли «ночевать», а утром спрашивали: «Как вы ночку провели, молодица с молодцом?»
Во время Зелёных Святок было принято приносить домой ветки берёзы и цветы (их сушили, хранили в укромном месте, а после начала жатвы клали в житницу либо подмешивали в свежее сено; следует отметить, что ветки берёзы, особенно использованные в обрядах, считались у славян сильным оберегом) и украшать всё зеленью.
В древности Русалии были очень многолюдным и красочным святоднём (праздником), насыщенным разнообразными обрядовыми действами и игрищами. Обязательными атрибутами зелёных святок были гудьба (музыка), ряжение, пляски… Со временем, и с приходом христианства на славянские земли, праздник видоизменился, что-то было утрачено, но, тем не менее, основа его сохранилась до наших дней.
(Зеленые святки)
Про Федюнюшку бабушка часто сказывала, да только мне все равно слушать хотелось. Я и тебе расскажу, ежели тихо сидеть будешь да терпеливо слушать.
Частенько родители детей своих ругали, а то и прутиком гоняли, когда докучала ребятня своими дразнилками Федюнюшке. Был Федюнюшка деревенским дурачком: всегда улыбался, никогда не обижался, ни с кем не ссорился. Одет он и зимой и летом был всегда одинаково — на плечах лохмотья, а на голове старый колпак.
Иные сердобольные бабы ему старую свою кацавейку или рубаху мужнину дадут, на лохмотья-то его глядючи. Только он эту одежу возьмет, улыбнется, низко поклонится, а надевать не надевает. А ребятня его часто донимала. Он, бывало, по деревне идет со своей старой котомочкой за плечами, а мальчишки его окружат, на одной ножке скачут да дразнят:
Федюнюшка-дурачок,
Надень новый колпачок,
Трижды свистом посвисти
И русалку навести.
А Федюнюшка только смотрит на них да улыбается. Бывало, и совсем его доймут. Начнут за лохмотья дергать, а то и котомочку из рук вырвут да закинут куда. Остановится тогда Федюнюшка, лицо спокойное, а одну-то руку вверх и поднимет, указательным пальцем на небо показывая. И так вся ребятня этого указующего перста боялась, что с визгом разбегалась от Федюнюшки по избам. А там — затрещина от мамки: не донимай убогого!
Федюнюшкину-то историю в деревне каждый знал. Непростая она, эта история. Он ведь не всегда дурачком-то был. Жил Федюнюшка со старухой-матерью небогато. Работал, как умел и жил тихо и скромно. Да и сам он был какой-то тихий: ни на вечерках не плясал, ни с друзьями не играл. Бывало, сядет вечером возле дома на бревна рядом с бабушками и сказки слушает. Или начнет досочки тесать. Кто-нибудь у него и спроси: на что мастеришь? Так он: хочу в лесу муравейничек огородить, мурашкам там спокойнее будет. Ну, право слово, чудной.
И случись такое, что полюбила его одна девка деревенская, смелая да отчаянная. Да и как не полюбить: ростом высок, волосом рус, глаза — ровно небушко, да тихий-спокойный. Жену-то, небось, обижать не станет. И стала эта Аринка везде его встречать. Он в поле-она там, он в лес- она по тропинке следом, он за околицу — она навстречу. Только примечали люди: не люба она ему, тяготится он ее-то вниманием.
А тут это все и случись! Время, слышь, было летнее, июнь да июль месяцы. Их еще по-старому изок да червень называли. Теплынь. И стали люди примечать: каждый вечер, как стемнеет, ходит Федюнюшка на дальнее озеро за деревню. Уж месяц, как на работу ходит.
Как-то парень один деревенский мимо того озера с рыбалки возвращался. Рыба-то, удивительное дело, в одном только дальнем озере испокон и не водилась. Все его стороной и обходили: рыбы в нем нет, а купаться далековато, и ближе и лучше места есть.
Так вот, шел этот парень мимо озера и клянется — видел, как Федюнюшка, на камне у воды сидючи, с русалкою беседовал. Русалка, слышь, в воде плавает, лениво так хвостом колышет, а сама с Федюнюшкой разговоры говорит. Об чем уж они, эти разговоры, парень не слыхал, а видеть — видал.
А в ту пору Аринка, девка та бойкая, совсем его, видать, доняла. Не сдержался он однажды да и сказал, что не люба она ему. Услыхала это девка да вгорячах и скажи:
— Что, русалка, небось, в невесты метит?!
Побледнел Федюнюшка, зашатался даже. Видать, не ожидал он, что секрет его раскроют. Но ничего Аринке не сказал, ее стороной обошел- и своей дорогой. А Аринка — девка настырная, нежелательно ей от такого парня отказываться. Вот и решила она за ним последить да все сама разузнать.
Дождалась она вечера да и пошла следом за Федюнюшкой. А тот к озеру подошел, на воду посмотрел да трижды и свистнул, а потом еще и камушек в воду кинул. Видит девка, появилась из озера русалка. Красивая, чешуйчатая, с длинными льняными волосами, да золотым хвостом, раздвоенным. Ежели бы хвоста не разглядела, могла бы Аринка ее за девчонку принять.
Сел Федюнюшка на камушек и разговаривать с той русалкою начал. А Аринка все слушает да запоминает. Федюнюшка меж тем говорит, а голос нежный, ласковый:
— Скоро ль вместе-то будем, голубушка моя? Истосковался я без тебя.
А та ему из воды:
— Федюнюшка, я уж тебе сказывала: три денька осталось. Ежели бы ты ко мне в озеро жить пошел, все проще бы было. А чтобы мне земною стать, надо дня заветного дождаться. Русалии-то Купала нам помочь могут. Как сбросим мы в ту ночь хвосты свои — девками станем. Всю ночь петь да хороводы водить будем. Ты в первые-то две ночи не показывайся: заметят тебя русалки — к себе в озеро утащат. А вот на третью ночь, как затанцуются они, ты хвост-то мой хватай да беги домой. Подруги меня за тобою вдогонку пошлют: без хвоста домой вернуться нельзя. А я следом за тобой побегу да к ним и не вернусь боле. Только ты хвост-то мой перед самым рассветом бери, чтобы не успели русалки нас догнать. А с рассветом опять подруги русалками станут, домой вернутся. Вот мы с тобой на земле и останемся.
— Да зачем мне хвост-то твой? Давай и без хвоста убежим!
— Нельзя, Федюнюшка! Ежели хвост не со мной будет, умру я: солнышко меня, ровно пену, высушит, растаю я...
Аринка это слушает да запоминает. А на другой-то вечер опять за Федюнюшкой на озеро пошла, а уж там русалии хороводы да песни. Это Русалии Купала! Сбросили русалки хвосты свои и давай при лунном свете потешаться: хороводы водить, песни петь, на дудочках да на сопелках играть. Аринка-то ночью на русалок любовалась, а днем чем занималась? Никто не видал.
И на другую ночь девка опять в кустах сидела, игрища русалочьи глядела. А днем что-то опять в сарае мастерила. На третью ночь, когда русалочка бежать-то надумала, все как в первые две ночи было. Опять песни, хороводы, русалии купала. Видит Аринка, подкрался Федюнюшка к русалочьим хвостам, схватил один, приметный, да наутек.
А Аринка дождалась, пока русалки свою подружку пошлют хвост выручать, да и дернула за веревочку. У нее в кустах уж все припасено было: не зря три-то дня сеть плела да на кустах укрепляла. Попалась в сеть та русалочка, забилась. А тут и рассвет уже! Заплакала русалочка да все повторяет:
— Федюнюшка, прости меня, прости, миленький!..
А тут и солнышко взошло. Бросило лучи свои на озеро, на деревья, на траву, обожгло русалочку. И растаяла она, словно и не было. Лишь один веночек на берегу рядом с лужицей воды озерной и остался.
А Федюнюшка так и не дождался любимой своей. Аринка-то очень хотела видеть, как парень убиваться станет. «А я его и пожалею и приласкаю», — думала. Надеялась все же...
Ан не так вышло. Вернулся Федюнюшка на место то, нашел веночек да лужицу — понял, кто сеть-то натянул. Да как закричит-закричит. И так Аринке жутко стало! Выскочила она из кустов, бежать собралась. И видит: лицо у Федюнюшки стало спокойное, доброе, и улыбается. Вот от этой улыбки Аринке не по себе и стало. Бросилась она в деревню, а всю дорогу кричала от страха, будто кто за нею гнался.
А Федюнюшка с тех пор дурачком стал. Русалии-то Купала не всякому во благо видеть.
Аринка в соседнюю деревню замуж вышла. Мужик попался ей под стать: жестокий да бессердечный. Не жила — маялась.
А Федюнюшка, почитай, тоже растаял. Пожар в деревне случился, а в одной-то избе двое малых деток остались. Федюнюшка их-то из огня вынес, а потом, добрая душа, за кошкою вернулся. А тут крыша и рухнула. Но что удивительно, после пожара Федюнюшку так и не нашли. Даже косточек на пожарище не было. Вот все и говорили: как русалочка его растаяла, так и он сам. Любовь, ежели она сильная, расстаться-то и после смерти не дает. На то вот она и любовь!
На гряной неделе На гряной неделе русалки сидели - у! Раным-рано: ууу! Сидели русалки на прямой дороге - у! Раным-рано: ууу! На прямой дороге, на кривой берёзе - у! Раным-рано: ууу! Просили русалки и хлеба и соли - у! Раным-рано: ууу! И хлеба, и соли, и горькой цибули - у! Раным-рано: ууу!
Рубрики: | язычество |
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |