«Самая нарочитая драматизация не могла бы изобрести более подходящего пролога для исторической трагедии последнего русского царя», - писал князь в своих мемуарах.
В годовщину венчания последнего русского императора SPB.AIF.RU вспоминает, каким был брак императора, позволившего себе жениться по любви.
По велению сердца
Первая встреча Алисы Гессен-Дармштадтской и старшего сына Александра III и императрицы Марии Фёдоровны состоялась в Петербурге в январе 1889 года. За шесть недель своего пребывания в городе на Неве юная особа смогла очаровать 20-летнего Николая, и после ее отъезд между ними завязалась переписка.
![ааа](http://static1.repo.aif.ru/1/7c/512022/c/74c4978cdd8b9f0f0882ef2e1244960b.jpg)
О чувствах будущего императора, которые он испытывал к немецкой принцессе, говорит запись, которую в 1892 году он сделал в своем дневнике: «Я мечтаю когда - нибудь жениться на Аликс Г. Я люблю ее давно, но особенно глубоко и сильно с 1889 года, когда она провела 6 недель в Петербурге. Все это время я не верил своему чувству, не верил, что моя заветная мечта может сбыться»…
Несмотря на симпатию, которую проявлял цесаревич к хрупкой Аликс, его родители мечтали о другой невестке. В роли его избранницы они хотели видеть дочь графа Парижского - Елену Луизу Генриетту. В те годы она слыла завидной невестой, отличавшейся красотой и умом. «Вашингтон Пост» даже назвала её «воплощением женского здоровья и красоты, изящной спортсменкой и очаровательным полиглотом». Но Николай был непреклонен. Его настойчивость сделала свое дело, и родители одобрили его выбор.
Когда здоровье Александра III стало стремительно ухудшаться, было объявлено о помолвке молодых. Невеста прибыла в Россию, где приняла православие с именем Александра, стала изучать русский язык и культуру страны, которая отныне должна была стать ее родиной.
После кончины императора был объявлен траур. Церемония бракосочетания Николая могла быть отложена на год, но, по мнению некоторых историков, влюбленные были не готовы ждать так долго. Между Николаем и его матерью Марией Федоровной состоялся непростой разговор, в ходе которого была найдена лазейка, позволившая соблюсти некие правила приличия, и провести скорейшую церемонию. Венчание было назначено на день, когда родилась вдовствующая императрица. Это дало возможность царской семье временно прервать траур.
Подготовка к свадьбе проходила в форс-мажорном режиме. Золотое венчальное платье для невесты шили лучшие мастера-модельеры Петербурга. В Придворный собор доставили в золотых окладах образ Спаса Нерукотворного и образ Федоровской Божией Матери, обручальные кольца и серебряное блюдечко.
26 ноября в Малахитовом зале Зимнего дворца невесту одели в шикарное платье с тяжелой мантией и повели в Большую церковь.
![222](http://static1.repo.aif.ru/1/88/512028/c/704a229ee13216f43567cdbe7276bd2e.jpg)
Позже в своем письме к сестре Виктории, Александра писала: «Ты можешь вообразить себе наши чувства. Один день в глубоком трауре, оплакиваем горячо любимого человека, а на следующий день в пышных одеждах встаем под венец. Невозможно представить себе больший контраст, и все эти обстоятельства сблизили нас еще больше».
«Женщина хорошая, но ненормальная»
После венчания отношения 22-летней принцессы и 26-летнего императора, по воспоминаниям приближенных, были трогательными и нежными. До наших дней сохранились письма и дневники, которые вели император и его жена. Они полны нежных слов и признаний в любви.
Даже спустя много лет, когда Александре Федоровне было 42 года, она писала супругу на фронт письмо в день их помолвки, 8 апреля:
«В первый раз за 21 год мы проводим этот день не вместе, но как живо я все вспоминаю! Мой дорогой мальчик, какое счастье и какую любовь ты дал мне за все эти годы… Как время летит – уже 21 год прошел! Знаешь, я сохранила то «платье принцессы», в котором я была в то утро, и я надену твою любимую брошку…»
![222](http://static1.repo.aif.ru/1/47/402053/c/60dd5439e049137a7d7184e84cf7a436.jpg)
Читая эти строки сложно представить, что многие считали Александру Федоровну холодной и надменной женщиной. Однако, по мнению людей, близко знавших ее, это внешняя отчужденность была скорее следствием ее застенчивости.
«Смущение препятствовало установлению ею простых, непринужденных отношений с лицами, ей представлявшимися, в том числе с так называемыми городскими дамами, а те разносили по городу анекдоты про её холодность и неприступности», - писал о ней действительный статский советник Владимир Гурко.
Председатель Совета министров Сергей Витте, которого историки прозвали «дедушкой русской индустриализации», придерживался иного мнения. В ней он видел женщину властную, полностью поработившую собственного супруга:
«Женился на хорошей женщине, но на женщине совсем ненормальной и забравшей его в руки, что было нетрудно при его безвольности. Таким образом, императрица не только не уравновесила его недостатки, но напротив того в значительной степени их усугубила, и её ненормальность начала отражаться в ненормальности некоторых действий её августейшего супруга».
Не лучшим образом на имидж императрицы сказалось ее общение с Божьим человеком Григорием Распутиным. Тяжелое самочувствие сына, больного гемофилией, заставило отчаявшуюся мать поверить крестьянину из Тобольской губернии.
![](http://static1.repo.aif.ru/1/da/440402/c/02ab22560a3bd6cd8884eeb7adab5d9d.jpg)
В тяжелые минуты царская семья обращалась к нему за помощью. Распутина либо вызывали во дворец из квартиры на Гороховой, либо просто подносили к уху мальчика телефонную трубку, а «святой черт» шептал ему заветные слова, которые помогали ребенку.
В советской историографии существовало мнение, что Распутин полностью поработил императрицу, подчинив своей воли, а она, в свою очередь оказывала воздействие на супруга. По другой версии, близкие отношения между Александрой Федоровной и Григорием Ефимовичем – не более чем «черный пиар», который был призван очернить образ царицы в обществе.
В 1905 году, когда политическая жизнь в стране была напряженной, Николай II стал передавать своей супруге на просмотр издаваемые им государственные акты. Такое доверие пришлось по нраву далеко не всем государственным деятелем, которые усмотрели в этом слабость императора.
«Если государь, за отсутствием у него необходимой внутренней мощи, не обладал должной для правителя властностью, то императрица, наоборот, была вся соткана из властности, опиравшейся у неё к тому же на присущую ей самонадеянность», - писал сенатор Гурко.
![Александра Фёдоровна с дочерьми](http://static1.repo.aif.ru/1/58/512029/c/1afbf46eb9203b6f52f5bbca31e1ddad.jpg)
Александра Фёдоровна с дочерьми Фото: Commons.wikimedia.org
«Чувствую себя матерью страны»
В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в в Екатеринбурге в «Доме особого назначения» — особняке Ипатьева - Николай II, Александра Фёдоровна, их дети, доктор Боткин и три человека прислуги были расстреляны.
Незадолго до этих страшных событий, находясь в ссылке, Александра Федоровна писала своей приближенной Анне Вырубовой: «Благодарю Бога за все, что было, что получила – и буду жить воспоминаниями, которые никто у меня не отнимет… Какая я стала старая, но чувствую себя матерью страны, и страдаю как за своего ребенка и люблю мою Родину, несмотря на все ужасы теперь… Ты же знаешь, что нельзя вырвать любовь из моего сердца, и Россию тоже… Несмотря на черную неблагодарность Государю, которая разрывает мое сердце… Господи, смилуйся и спаси Россию».http://www.spb.aif.ru/