Таймлапс Нью-Йорка |
Дневник |
Давно не было таймлапса. фотограф Майкл Шайнблюм из Сан-Франциско снял Нью-Йорк с помощью интервальной съемки и более чем 50 000 снимков.
Time-lapse — интервальная съёмка с частотой кадров гораздо меньше обычного, например, одного кадра в десять минут. Еще её называют цейтраферной киносъёмкой.
Метки: Нью-Йорк таймпласт |
ДРУГУ... |
Дневник |
Метки: лирика |
Стели мне из писем кровать.... |
Дневник |
Метки: лирика |
Аль Квотион |
Дневник |
|
Не надо лести.... |
Дневник |
|
Что тут скажешь.... |
Дневник |
|
НЕТ ГРУСТИ... |
Дневник |
Метки: лирика |
В ЭТО МГНОВЕНИЕ РУШИТСЯ....МИР... |
Дневник |
|
Она меня любит |
Она меня любит. Так любят картину,
Забытую на чердаке,
Так любят мужчину, рисуя морщины
В лице его, в каждой строке.
Она меня любит и гладит по нервам,
И вяжет на шее петлю,
И шепчет: «ты милый», и дышит: «ты первый»,
И хрипло бросает «люблю».
Она меня любит свинцово и тяжко.
Споткнулся? «Ну что ты, вставай!
Я буду писать. Ты мне станешь бумажкой
Для вечности или вдовства.»
Она меня любит. Изломанно, смято,
До кашля больной красоты.
Она меня любит как график, по датам,
По числам морей и пустынь.
Она заползает мне в душу до глуби
И губы брезгливо кривит.
Она меня любит, конечно же, любит.
Но страшно от этой любви.
Аль Квотион
|
Так бывает... |
Дневник |
Так бывает..
Он когда-то любил очень сильно,
Улыбался еще не устало.
Но в заглавии каждого фильма
Ощущается призрак финала.
Так бывает. Все в жизни проходит:
Одиночество, вера и счастье.
Человек, подводящий итоги.
Человек, уходящий в ненастье.
Он, конечно, хотел все исправить,
Он метался от случая к страху,
Но разлуку в осенней оправе
Все хранил у себя под рубахой.
Он себя ненавидел до дрожи,
Но ловил сердцем каждое слово.
Он хотел поменять себе кожу,
Чтобы в зеркале видеть другого.
Так бывает. И мертвые души
Выгрызают из дней своих радость,
Пожирая страданья на ужин,
Превращая мир в серую гадость.
Все проходит. Ты слышишь? Проходит.
Не скучайте. Не ждите. Спасибо.
Скоро ночь. Этот день на исходе.
Все проходит. Он сделал свой выбор.
Аль Квотион
Метки: поэзия |
Прощай, дружок |
Прощай, дружок. Я не вернусь.
Закроешь дверь. Запрешь в груди
Последнее письмо от муз,
Последние мои стихи.
Не повезло. Мы не срослись.
Давай расстанемся легко.
Прости меня. Не торопись,
Смотри на мир, смотри в окно.
Там дышит свет, там кто-то есть,
Кто точно так же одинок.
Открой все двери ровно в шесть,
И жди судьбу на огонек.
Она придет к тебе. Придет.
Она научит забывать
Сонаты отзвучавших нот,
Упавшие в твою кровать.
И будет все. Все будет, верь,
Все может быть и без меня.
Срежь с крыльев груз былых потерь,
Лети на свет по тропам дня.
Твое лицо плывет в окне,
Мой плен, мой прожитый рейхстаг,
Но даже злости нет во мне.
Мне просто жаль, что все — вот так.
Аль Квотион
Метки: лирика |
Я пршел погреться.... |
Дневник |
Я пришел погреться — не открыли двери,
Развернулся, плюнул в разноцветный вереск,
И пошел по миру, по рукам, по жизни,
Чтобы петь до крика, чтобы спать с чужими.
Шил чехол для крыльев из больничной грусти,
Чтобы разум — ясен, чтобы в сердце — пусто,
Чтобы тюрьмы, войны — проросли сквозь плечи,
Чтобы видеть брата в каждом первом встречном.
Спал в траве, измятой отсыревшим небом,
Растирался солнцем, укрывался снегом.
Разузнал, что горечь в человечьих лицах
Собиралась долго, по скупым крупицам.
А на рынке боли — распродажа слова,
На поэтах — ценник, покупай любого.
Быть дешевле в моде, завтра будут скидки
На горящий разум и любви попытки.
Я ходил по нотам, я ходил по мукам,
Нацарапал опыт на ладони смуглой.
Расшептал в березу свои сны и тайны,
Посадил на поле — там прошли трамваи.
Целовал всех щедро, но остался нищим,
И не сыт ни хлебом, ни духовной пищей.
Так ходил, что звезды под ногой хрустели,
Так устал, что песни полились из тела.
Растрепался ветром на земных дорогах,
То смотрел в иконы, то бежал от Бога.
Жизнь, конечно, счастье, но замерзло сердце.
Может, кто откроет? Я пришел погреться…
Аль Квотион
|
Зеркало |
Дневник |
|
Всё хорошо.. |
Дневник |
|
Любимое... |
Дневник |
|
Любимое |
Дневник |
|
Она |
Она все впитывает кожей тайну света,
Соприкасаясь до озноба с тишиной,
И в форме каждого случайного предмета,
Ей вновь мерещатся созвездья под водой.
И я люблю ее за то, что она слышит
В сонатах Моцарта поэзию витрин,
Она в Воронеже гуляет по Парижу,
И созидает в своем сердце лабиринт,
Где минотавр говорит словами Канта,
А Ариадна... Ее не было и нет.
И нет ни выхода, ни выбора, ни карты,
И нет желания найти во всем ответ.
Я ей рассказываю сказки об эпохе
Связавших небо и гудящих проводов,
Я на плече ее пишу свои итоги
И расписание фантомных поездов.
Я ей любуюсь, как любуются картиной,
Как смотрят статуям в холодный мрамор глаз,
И собираю по фрагментам воедино,
Все, что я знаю, все, что связывает нас.
Но что такое эти губы, эти руки,
Что я так трепетно и нежно целовал?
Всего одно воспоминание старухи,
Которой станет она, двигаясь в финал.
Тянусь к ней духом, мы пойдем, конечно, вместе
По неизбежному пунктиру всех дорог,
И как в плохой, но почему-то модной песне
Она с улыбкой мне шепнет: "Храни нас Бог".
Аль Квотион
|
Так много времен прошло |
Так много времен прошло,
А мне не понять тебя.
Давай срежем старый шов
С грядущего декабря,
И в рану вольем стихи,
Пусть время изменит ход
От жадной до слез тоски
До сказки под новый год.
Нам сложно порой вдвоем:
Ты скажешь не те слова,
Я снова замкнусь в своем,
Пока не придет война.
Я где-то в мечтах, не тут,
В тебе закипает зверь,
А ты постучись мне в грудь,
Ведь грудь - это тоже дверь.
Смелей, постучись хоть раз
В пространство моей души,
И ты там увидишь - нас,
А дальше, за нами - жизнь.
Царапает дождь стекло,
Мир тонет, когда дожди,
Так много времен прошло...
Но все еще впереди.
Аль Квотион
|
Страницы: | [1] |