Музыка:Ernesto Cortazar - Forever You And
![](//img0.liveinternet.ru/images/attach/c/2/82/812/82812964_large_0_6c8b9_6a908a22_L.gif)
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В разворочённом бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстояньи.
Когда кипит морская гладь,
Корабль в плачевном состояньи.
Земля — корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Тогда и я
Под дикий шум,
Незрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был —
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.
Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В разворочённом бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...
Теперь года прошли,
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был
И что со мною сталось!
Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ламанша.
Простите мне...
Я знаю: вы не та —
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
С.Есенин
Картины Владимира Волегова
![](//img0.liveinternet.ru/images/attach/c/2/82/812/82812964_large_0_6c8b9_6a908a22_L.gif)
Жанр письма был давно известен в прозаической форме. Как ни вспомнить знаменитый роман Жан Жака Руссо «Юлия, или Новая Элоиза». Но именно Серебряный век сделал письмо популярным в поэзии. Наверняка, многие вспомнят «Письма…» Владимира Маяковского, Сергея Есенина, позже Андрея Вознесенского и других признанных мастеров лирики.
И все-таки самым трепетным можно считать произведения, адресованные любимым женщинам. Пушкин свои знаменитые послания Анне Керн называл посвящениями, как будто богиням, а Сергей Есенин назвал просто и буднично – «Письмо к женщине». Об анализе этого замечательного произведения и пойдет речь далее.
![](http://i586.photobucket.com/albums/ss304/Moonpie1445/Old-letter--original-1.jpg)
![](//img0.liveinternet.ru/images/attach/c/2/82/812/82812964_large_0_6c8b9_6a908a22_L.gif)
Литературоведы считают это послание целой поэмой и относят его к совершенно новому периоду творчества Сергея Есенина, когда переосмысливаются его взгляды на будущее страны. Несмотря на слегка интимное название (ведь письма должны быть адресованы лично кому-то, в данном случае женщине), посвящено произведение теме определения личности в эпоху исторического перелома. Но именно форма письма помогает лирическому герою, обращаясь к любимой женщине, размышлять о прошлом и будущем и своем, и страны. Написанное в 1924 году, оно было адресовано Зинаиде Райх, по сути, единственной настоящей жене Есенина, родившей ему двух детей. Расставшись с поэтом, она стала женой режиссера Всеволода Мейерхольда и актрисой его театра.
В стихотворении можно выделить две части, которые не только разделены отточием, но и противопоставлены в содержательном и эмоциональном плане. «Тогда» и «теперь» разделяет не просто соотношение временных контрапунктов – это будто расколовшиеся половинки души героя: мучительное непонимание всего происходящего вокруг и надежда обретения смысла существования, связанного с осознанием своего «Я».
Даже построение стихотворения необычно: вольный ямб создает впечатление непосредственного рассуждения. Лесенка, разбивающая строфы, выделяет ключевые слова, концентрируя внимание читателя на самых значимых моментах.
Интересен тип героя: он подписывается под письмом «Знакомый ваш, Сергей Есенин». Но каждому ясно, что герой не поэт. Во-первых, герой он так юн, как Есенин (а Сергею в тот момент было всего 29 лет). Герой же встречает «роковое» время сложившейся личностью, которой трудно принять «новое время». Во-вторых, становится ясно, что герой далек от лирики. Поэтому он не лирический двойник автора, а своеобразное эпическое воплощение образа человека, который ищет путь «в развороченном бурей быте», но вовлечен в конфликт с «роком», «судьбой»:
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
Герой стихотворения чувствует себя, «как лошадь, загнанная в мыле», как пассажир корабля, гибнущего в шторме, как путник, оказавшийся на краю «кручи». Он ищет понимания, сочувствия, любви, при этом сам страдает о тех, кто оказался рядом. Но не может найти поддержки, прежде всего, в любимой, ведь ее отпугнула «маета» духовных исканий, и поэтому он ей «ни капельки не нужен».
А герой, пройдя через мучения, падения, «угар», «избежал паденья с кручи» и пришел к иному мироощущению: он принял историческую закономерность поиска «новой жизни», «новой славы». Как ни странно, но он увидел в общественных преобразованиях стремление воплотить извечные ценности – «вольность и светлый труд». А такая оценка стала возможной только далеко от родины:
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
И конечно, с большой долей самоиронии звучат слова героя о том, что теперь «в Советской стороне» он «самый яростный попутчик». Кстати, на идеологическом языке эпохи слово «попутчик» означало классовую чужеродность, политическую незрелость. И Есенин был согласен с такими определениями в свой адрес. Поэтому здесь голос лирического героя как будто старается перекрыть, заглушить и неуверенность в своем обновлении, и печаль прощания. Эти последние нотки перекликаются со знаменитыми строками Пушкина:
Как дай Вам Бог любимой быть другим.
Во второй половине ХХ века будет принято называть героя своим точным именем: это Веничка Ерофеев из «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева или Эдичка из романа Эдуарда Лимонова «Это я, Эдичка». В то время со стороны Есенина это было довольно смелым экспериментом, который, впрочем, себя оправдал.