Поддержка
Вид
LiveInternet
LiveInternet
Аватар
сменить
x
Друзья
В дневник
Написать
Комментарии
ЛС
Настройки
Регистрация
Вход
Рейтинги
Авось
из (+ сутки) дневников
Записи
Друзья
Комментарии
Валентинка-голубка
Валентинка-голубка
Аватар Валентинка-голубка
-
Метки
Анна Ахматова
Б.Окуджава
В.Высоцкий
ЖЗЛ
Калининград
а.с.пушкин
август
актёры
актёры советского кино
александр градский
александр куприн
артист
афоризмы
балтика
биография
биография знаменитостей
блюз
блюзовая музыка
букингемский дворец .часть 1.экстерьер.
вербное воскресенье
вероника тушнова
весна
видео
германия
города
грусть
дворцы и замки
день святого валентина
дети
для дневников и блогов
для души
для оформления постов
духовное
евгений дятлов
женский образ
женщина
живопись
животные
замки
здоровье
зима
знаки зодиака
знаменитости
знаменитые люди
икона
илья евтеев
ирина самарина-лабиринт
искусство
италия
июль
как прекрасен этот мир...
камчатка
карелия
картинки
кижи
кино
красивое фото
красивые фото
красота и здоровье
лето
литература
личное
лучшее на li.ru
любимые песни
любимые стихи
любовь
медицина
мир вокруг нас
моё фото
молитва
моя семья
мудрость
мудрые мысли
музыка
музыка.
музыкальная открытка
мысли
натюрморт
новый год
новый год 2014
новый год 2015
о душе
о жизни
олимпиада 2014
олимпийские игры 2014
осень
памятные даты
память...
певцы
песни
песня
писатели
планета земля
плэйкаст
пожелание
поздравление
помощь
поэзия
поэты
православие
православные праздники
православный календарь
праздники
приветствие
природа
проза
психология
птицы
пушкин
рамка
рамочка
рамочка-осень
рамочка.
рамочки
ретро
рецепт
роберт рождественский
рождество
романс
россия
сергей есенин
серебряного века силуэт...
советы
сочи
спорт
старый новый год
стизи
стихи
стихи и осень
стихи и осень
стихи о весне
стихи о лете
стихи))
страны
судьбы
схема
схема- зима
схема-весна
схема-зима
схема-лето
схема-осень
схема-цветы
схемы
театр
тест
фото
фотограф
фотография
фотоподборка
франция
художники
цветочная россыпь
цветы
цитаты
чтобы помнили
это интересно
-
Рубрики
стихи и осень
(132)
стихи))
(130)
Олимпиада 2014
(69)
спорт
(55)
Музыкальный калейдоскоп
(50)
лирика
(22)
ПАРИЖ))
(20)
проза
(16)
Истории любви
(14)
Стихи Алиции Гадовской/
(13)
Композиторы
(10)
Дмитрий Нагиев
(10)
Моё путешествие
(10)
Стихи: Эндрю Фриз
(9)
позитив
(9)
Олимпиада 2022
(8)
Мир вокруг нас
(5)
сайты
(5)
Компьютер и интернет
(5)
Сахалин
(4)
парки и сады
(4)
Германия
(4)
акварель
(3)
тест
(3)
мои праздники
(3)
Скульптура
(1)
(0)
красота и здоровье
(34)
(1)
"Музыка "Классическая"
(37)
Для оформления постов
(87)
Серебряного века силуэт...
(82)
А.Блок
(19)
А.С.Пушкин
(41)
авторская песня
(2)
Академия красоты
(3)
Ангел
(24)
Англия
(6)
Андрей Вознесенский
(12)
Андрей Дементьев
(10)
Анимация
(11)
Анна Ахматова
(39)
Архитектура
(37)
Астрология
(6)
Афоризмы
(21)
Б.Окуджава
(24)
Белла Ахмадулина
(13)
Биография
(86)
В.Высоцкий
(72)
Вероника Тушнова
(15)
Весна
(72)
Видео
(162)
Восток
(7)
Города
(172)
Горы
(7)
дары природы
(1)
День матери
(4)
День Победы
(22)
День Святого Валентина
(43)
Дети
(50)
Дизайн
(3)
для дневников и блогов
(113)
для души
(545)
Дружба
(3)
Духовное
(162)
Евгений Евтушенко
(14)
Европа
(4)
Женский образ
(127)
женщина
(127)
ЖЗЛ
(206)
Живопись
(234)
Животные
(34)
забытые мелодии
(14)
Замки и дворцы
(19)
Здоровье
(110)
зима
(160)
Знаменитости
(194)
Известные люди
(97)
Икона
(72)
Илья Евтеев
(59)
Индия
(4)
Искусство
(100)
история
(41)
К.Симонов
(3)
Как прекрасен этот мир...
(143)
Картинки
(71)
Кино
(51)
киноискусство
(10)
Коллаж
(167)
Константин Бальмонт
(20)
Красивые фото
(122)
Крещение
(28)
Кумиры
(33)
лебединый рай
(4)
лето
(59)
литература
(36)
личное
(57)
Лошади
(4)
Лучшее на Li.ru
(149)
Любимые блоги
(2)
любимые мелодии
(142)
Любимые песни
(190)
любимые стихи
(126)
Любовь
(154)
М.Ю.Лермонтов
(6)
Марина Цветаева
(43)
Медицина
(3)
Мода
(17)
моё фото
(53)
Молитва
(94)
Монастыри и церкви
(14)
Морская тема
(44)
моя семья
(41)
Моя Эстония
(44)
Мудрость
(60)
Мужчина и женщина
(16)
Музыка
(382)
Мысли
(127)
Народная медицина
(2)
Натюрморт
(41)
Новый год
(311)
Нужные сайты
(38)
О душе
(120)
О жизни
(192)
О маме
(17)
О собаках
(2)
О счастье
(22)
Осень
(229)
открытки
(11)
Памятные даты
(24)
Память
(102)
Париж
(25)
Пасха
(27)
Пасха
(7)
Пасха
(9)
Пейзаж
(43)
Писатели
(42)
Планета Земля
(172)
Плэйкаст
(140)
Поговори со мною мама...
(11)
Пожелание
(100)
Поздравление
(99)
Помощь
(102)
Поэзия
(241)
поэты
(63)
Православие
(251)
Православные праздники
(345)
Праздники
(175)
Презентация
(11)
Приветствие
(93)
Природа
(140)
Притча
(6)
Психология
(29)
Птицы
(29)
Путешествия
(47)
Пярну-мой город
(23)
Радоница
(4)
Рамочка
(201)
Расул Гамзатов
(5)
реки
(8)
Религия
(20)
религия
(6)
Ретро
(22)
Рецепт
(109)
Роберт Рождественский
(15)
Рождество
(81)
Роза
(15)
Романсы
(64)
Россия
(108)
семья
(4)
Сергей Есенин
(33)
Соборы
(10)
советы
(18)
Стихи
(791)
Стихи о войне
(5)
стихи о лете
(17)
Стихи о маме
(19)
Страны
(131)
Судьбы
(128)
схема
(325)
схема-весна
(50)
схема-зима
(260)
схема-лето
(61)
схема-любовь
(5)
схема-осень
(92)
Схема-Пасха
(16)
схема-цветы
(129)
Танец
(26)
Татьяна Снежина
(24)
Татьянин день
(22)
Театр
(6)
Философия
(1)
Фоны
(22)
Фото
(61)
фотограф
(56)
фотоподборки
(204)
фотошоп
(8)
Франция
(57)
Храмы
(28)
Художники
(273)
цветочная россыпь
(23)
Цветы
(130)
Цитаты
(79)
Чтобы помнили...
(55)
Эдит Пиаф
(13)
Эдуард Асадов
(19)
Это интересно
(162)
Юлия Друнина
(10)
Ягоды и фрукты
(9)
Япония
(20)
-
Музыка
Все (2)
джо дассен
Слушали: 2340
Комментарии: 1
-
Поиск по дневнику
в этом дневнике
-
Подписка по e-mail
-
Статистика
Создан: 29.02.2012
Записей:
Комментариев:
Написано: 14393
Отчеты:
Посетители
Поисковые фразы
Эдита Пьеха. Женского счастья мне не досталось
Суббота, 30 Января 2016 г. 20:50
+ в цитатник
Цитата сообщения
Bo4kaMeda
Прочитать целиком
В свой цитатник или сообщество!
Эдита Пьеха. Женского счастья мне не досталось
Эдита Пьеха
... Почему-то именно в преддверии очередного юбилея память вытаскивает на поверхность эпизоды, которые хранились в самых укромных уголках, и представляет их твоему внутреннему взору с такой яркостью и четкостью, будто это случилось вчера, а не несколько десятилетий назад.
Мой старший брат Павлик
и родители: Фелиция и Станислав
Мне четыре года. С соседкой-ровесницей мы играем в песочнице, и я нечаянно задеваю ее совком. На крик дочки выбегает отец — огромный краснолицый дядька. Я вжимаю голову в плечи и закрываю глаза. Из разговоров домашних знаю, что он сотрудничает с немцами: докладывает о настроениях в среде шахтеров-поляков, доносит, у кого есть родственники и друзья в Сопротивлении. За это ему дают хороший продуктовый паек, а людей, на которых указывает, забирают в гестапо.
Дядька нависает надо мной гигантской горой и сыплет сверху словами-камнями, смысла которых из-за дикого ужаса я разобрать не могу. В голове стучит: «Сейчас он меня побьет или отведет в тюрьму!" И вдруг — голос папы:
— Она нечаянно... Дочка слишком мала, чтобы осознанно творить зло... — речь дается ему с трудом и прерывается свистом, с которым из легких выходит воздух. — Простите ее... Хотя бы ради меня... Видите, я умираю...
Папа стоит, опираясь обеими руками на палку. Худой, с серым лицом, запавшими глазами. Название страшной болезни, которая свела его, как и многих шахтеров, в могилу — силикоз.
— Ладно, — кивает сосед, — на сей раз прощаю. Только пусть к моей дочери не приближается!
Спустя несколько недель папы не стало. Помню звук: падающей на крышку гроба земли и растущее внутри отчаяние: больше меня некому защищать...
После смерти папы в 1941 году нас должны были выселить. В шахтерском городке Нуаэль-су-Ланс на севере Франции предоставлявшееся гастарбайтерам из Польши
жилье было служебным, и если никто из семьи не спускался в забой, домик отбирали.
С братом Павлом
Впервые услышав об этом, я проплакала целый день. От выселения и голодной смерти спас мой старший брат Павел. Как оказалось — ценой собственной жизни. Ему было всего четырнадцать, когда он впервые спустился в шахту: прибавил себе два года, иначе бы не взяли на работу. Питались мы очень скудно, но мне и в голову не приходило захныкать, когда видела, что в тарелку брата мама кладет самую большую порцию картошки. Как ни мала была, понимала: шахтеру нужны силы. А мама, казалось, вообще ничего не ела и спала часа по три-четыре, не больше. Днем крутилась по хозяйству, а ночами шила. Неподалеку от нас жила ее богатая сестра — жена мясника, которая жертвовала нам одежду и сандалии своей дочки, поношенные, иногда порванные. Я была гораздо крупнее двоюродной сестры, и мама умудрялась из двух платьев соорудить одно.
Павел не проработал в шахте и трех лет — заболел туберкулезом. Тогда-то в доме и появился чужой дяденька, которого маме сосватала соседка: «Послушай меня, Фелиция; надежды, что сын поправится, никакой. Когда он умрет, вас с Дитой выгонят на улицу. Среди знакомых моего мужа есть шахтер-холостяк Ян Голомб. Ты еще молодая, красивая — обязательно ему понравишься».
Умирал братик тяжело. Я часами сидела рядом, держа его за руку. Однажды Павлик попросил шоколада. Я кинулась к маме. Она достала крошечный сверточек. Полгода назад, накануне Нового года, маленькую плитку подарила нам богатая тетя. За
праздничным столом всем досталось по дольке, а остатки мама сберегла на черный
день.
Прозрачными и горячими как огонь пальцами брат взял коричневый квадратик, медленно поднес его ко рту и благодарно прикрыл глаза...
Первый класс во французской школе. Я во втором ряду третья справа,
в платье в клеточку. 1945 год
Сразу после похорон Павлика мама и Ян отправились в мэрию — регистрировать брак. «Молодожены» ехали на велосипедах, а я бежала следом.
У поляков принято называть родителей на «вы», но с моей стороны это не было
формальностью: я бесконечно уважала и любила маму. И однажды отчиму от меня здорово досталось. Это случилось, когда я уже была замужем за Броневицким и мы приехали в Польшу погостить.
С возрастом я поняла, что Ян не был ни деспотом, ни садистом. Просто в семье, где он вырос, воспитывать жену и детей кулаками считалось делом обычным. Впрочем, к
своему сыну, моему брату, пан Голомб подобные методы воспитания не применял.
Юзеф родился, когда мне было восемь лет, и тут же занял в семье особое место — единственного сына, продолжателя рода. Мама теперь не могла меня даже приласкать при муже — тут же слышался окрик: «Займись лучше ребенком!» Были минуты, когда я чувствовала себя никому не нужной, нелюбимой, совсем лишней...
Может, еще поэтому так болезненно восприняла известие о том, что Голомб перевозит нас из Франции в Польшу.
Нуаэль-су-Ланс
На новом месте, в силезском городе Богушуве, ждал очередной удар: в школе меня
посадили за последнюю парту — как самую отстающую. В Нуаэль-су-Ланс преподавание велось на французском, а мой польский, на котором говорили дома, был примитивным и очень далеким от классических канонов. Я дала себе слово, что через полгода стану лучшей ученицей и меня пересадят за первую парту. Своего добилась, хотя далось это очень нелегко.
В жизни было две радости: когда мама брала в руки мандолину и мы с ней тихонько
напевали старые польские песни и поход в костел. Там мне правилось все: торжественный полумрак, запах воска, звуки органа и проникновенный голос священника...
А главное — собственное состояние, возвышенное, легкое, от которого хотелось то плакать, то петь. Не с подружками и не с мамой, а с иконой Божией Матери я впервые поделилась своей мечтой; «Хочу стать учительницей».
Польша
Спустя полгода заявила об этом отчиму, который, повертев в руках мое свидетельство
об окончании семи классов, небрежно бросил его на стол:
— Хватит бездельничать. Пойдешь на фабрику. Устал кормить трех нахлебников.
— Нет, я буду поступать в педагогическое училище.
Отчим смерил меня взглядом и процедил:
— Поступай, но учти: пока не станешь приносить в дом деньги, куска хлеба не получишь.
Занималась я очень прилежно, по что выросла в простой шахтерской семье, все равно чувствовалось. Я не читала книг, которые обсуждали мои ровесники, не могла похвастаться знанием географии, истории. Однако там, где не хватало эрудиции, выручали богатое воображение и артистизм. Благодаря этому я получила путевку на продолжение учебы в Советском Союзе.
В Советский Союз ехала без страха, так хотелось покинуть дом, в котором чувствовала себя лишней. А мама расплакалась:
— Назад ты не вернешься. Боженька отнял у меня Станислава, Павла, а теперь отбирает и тебя.
Отделение психологии на философском факультете ЛГУ я выбрала сама, потому что
была уверена: учитель — это прежде всего хороший психолог. Преподавание велось на
русском языке, которого я совершенно не знала. А тут еще среди иностранных студентов прошел слух, что преподаватель политэкономии — зверь, никому не делает скидок. «Капитал» требует выучить чуть ли не наизусть, иначе «двойка» и прощай стипендия! Подобного я допустить не могла, ведь только-только почувствовала, что это такое — есть досыта.
Мое первое причастие.
Оно состоялось в костеле польского города Богушува в 1947 году
Перспектива лишиться стипендии сделала меня библиотечной затворницей. По окончании занятий, проглотив в столовой два первых и три вторых, я мчалась в читальный зал и сидела там до закрытия в компании с русско-польским словарем и «Капиталом». За первый семестр на булочках и сгущенке я набрала пятнадцать килограммов. Когда приехала па зимние каникулы, мама ахнула:
— Чем же это в Советском Союзе таких поросят откармливают?
Отчим молча наблюдал, как я достаю колбасу, сыр, копченую селедку, конфеты... Спросил мрачно:
— Ты там бл...шь?
Меня будто обдало кипятком. Кинулась к маме:
— Но вы же мне верите? Я еще даже ни с кем не целовалась!
В свои восемнадцать с хвостиком я действительно еще не целовалась. «Виной» было католическое воспитание, при котором любые вольности с человеком, не являющимся мужем, невозможны. Первым парнем, с которым я поцеловалась, а потом и первым мужчиной стал Броневицкий. Мы познакомились осенью 1955 года, когда я уже училась на втором курсе.
Будучи студентом дирижерско-хорового отделения консерватории, Александр получил приглашение руководить хором польского землячества, участницей которого я стала сразу после приезда в Ленинград. Не скажу, что новый знакомый сразил наповал. Маленький, щуплый, рядом со мной — высокой и упитанной — он выглядел подростком, хотя и был на шесть лет старше. Помню, никак не могла взять в толк: чего девчонки к нему липнут как мухи на мед? А познакомившись поближе, и сама влюбилась по уши. В блестящий острый ум, необыкновенную эрудицию, бархатные темно-карие глаза в длинных черных ресницах и... великосветские манеры. Подружки восторженно закатывали глаза: «Дита, будет звать замуж, выходи не раздумывая — станешь жить как в сказке!»
Но речи о женитьбе Шурик не заводил — все его помыслы были заняты недавно созданным ансамблем «Дружба», куда я была приглашена солисткой. Два месяца мы репетировали, а незадолго до наступления Нового 1956 года Броневицкий объявил:
— Будем выступать на праздничном вечере в консерватории. Споешь «Червонный автобус».
— Но это же на польском! — изумилась я. — Люди не поймут.
— Поймут! Песня шуточная, музыка хорошая — вот увидишь, будет принята на ура.
Для выхода на сцену надела лучший наряд: перелицованную мамой коричневую юбку
и связанный ею же бело-зеленый свитер. Обулась в лыжные ботинки (других не было), волосы собрала в пучок, пальцами пригладила широкие густые брови — и отправилась к публике. Когда прозвучал последний аккорд, грянули овации. Люди начали вскакивать с мест, кричать: «Браво! Бис!» В результате «Червонный автобус» прозвучал в тот вечер аж четыре раза. Вскоре песню записали на пластинку, которая разошлась миллионным тиражом, и по ней даже сняли... клип!
Броневицкий в декабре 1956-го стал моим мужем. Его предложение руки и сердца
приняла не сразу — отговаривалась молодостью и страхом перед супружескими обязанностями. Шурик сердился: «Люди нас еще год назад в постель уложили, а мы даже не целовались по-настоящему!» Наконец я сдалась. На мое письмо с сообщением о замужестве мама не ответила. Поняв: дочь останется в СССР, она устроила бойкот, который длился больше года.
После свадьбы мы поселились в небольшой квартирке родителей Сан Саныча, спали на раскладушке, которую каждый вечер устанавливали под роялем. Стесненные жилищные условия нас мало волновали. Куда больше — репертуар для ансамбля «Дружба». Во время репетиций Броневицкий орал на меня: «Это какой то ужас! Неужели нельзя чисто взять ноту? Ты фальшивишь!»
После одной из таких «разборок» я втайне от Шурика стала ходить на занятия к преподавателю по вокалу. Со временем претензий к пению у мужа поубавилось, и он взялся за мою внешность: «Ты ужасно некрасивая. Начинай уже что-нибудь делать с лицом». Я добывала журналы с фотографиями Софи Лорен и Джины Лоллобриджиды, подводила глаза и выщипывала брови на их манер, стала накручивать волосы на бигуди, а сооруженные из варварски начесанных локонов «вавилонские башни» скрепляла разведенным в одеколоне мебельным лаком — другого в советских магазинах не было.
Мои осанка и походка тоже подверглись «артобстрелу»... Только освоила прямую
осанку и легкую походку, как поступила новая установка. На сей раз не от мужа, а от
Шалвы Лаури и его супруги Аллы Ким — блистательных танцовщиков, с которыми я и
Броневицкий дружили.
— Дитуля, почему ты всегда в тапочках выступаешь? Хотя бы на сцену нужно надевать
туфли на каблуке.
Шалва с Аллой повели меня в комиссионный магазин. Из всего ассортимента по размеру подошли только чешские «лодочки» на восьмисантиметровом каблуке. В них я не то что ходить — стоять не могла. В гостинице первым делом кинулась в крыло, где шел ремонт. Выпросила у рабочих ножовку и, запершись в номере, отпилила у каблуков половину. До самого вечера училась ходить на четырехсантиметровых обрубках, а вечером вышла в новых туфлях на сцену.
— Совсем другое дело! — заметил после концерта Шалва Георгиевич
Как ни крути, но моим Пигмалионом был Броневицкий, за что благодарна ему до конца дней. Люди, знакомые с Сан Санычем шапочно, считали его хамом и деспотом. А между тем жесткость и категоричность были не более чем защитной реакцией. Но и эта «броня» на поверку оказывалась тонкой. Если возникала настоящая проблема, Шура сразу опускал руки, становился беспомощным, жалким.
В 1959 году в газете «Ленинградская правда» появилась статья некого музыковеда по
фамилии Гершуни, в которой ансамбль «Дружба» обвинялся в антисоветизме и пропаганде буржуазной культуры. Содержалась там и рекомендация «выстирать кабацкую певичку по самое декольте».
Спустя пару дней Сан Саныча вызвали на худсовет при обкоме партии, где единодушно
было принято решение: ансамбль разогнать! Вернувшись домой, Броневицкий рухнул
на стул:
— Я же говорил — нас закроют...
— И ты решил сразу сдаться?! Нет, мы будем бороться! — с этими словами я кинулась в
комнату и стала бросать в сумку вещи.
— Ты куда?
— В Москву, в Министерство культуры.
В приемной министра культуры Михайлова я просидела целый день. Несколько раз
секретарь пыталась перенаправить меня к чиновникам рангом пониже, но я, вежливо
поблагодарив, упрямо повторяла: «Нет, мой вопрос может решить только министр». И в конце концов была допущена в высокий кабинет! Наша беседа длилась не более четверти часа, после чего Михайлов вызвал кого-то из подчиненных и поручил прослушать ансамбль. Вердикт столичного худсовета оказался совершенно противоположным: «Дружба» — новое слово на советской эстраде!»
После этого случая я перестала быть объектом постоянного воспитания Броневицкого, а в его глазах помимо любви начала читать еще и уважение.
Удивительная вещь: искренние и сильные чувства по отношению ко мне не мешали
Сан Санычу постоянно заводить романы на стороне. Поначалу от «докладов» об очередном увлечении супруга я отмахивалась: «Не может быть! Да, он галантен с дамами, но это не значит, что спит со всеми подряд!» Поверить слухам мешало все то же католическое воспитание: ведь себе я не позволяла даже легкого кокетства, хотя
было немало мужчин, пытавшихся добиться моего расположения. Как можно?! Брачные узы святы, и мы с Сашей будем верны друг другу до гробовой доски.
В тот раз я вернулась с концерта из Москвы не поездом, как намеревалась, а самолетом. Приезжаю домой (мы тогда уже жили с мужем в коммуналке), открываю дверь своим ключом и вижу взъерошенного, красного как рак Броневицкого и даму, торопливо застегивающую блузку. «Дита, знакомься, это музыкальный редактор... Мы обсуждали новую пластинку». Протягиваю гостье руку, а у самой в голове недоуменное: «Может, она мылась? Дома воду отключили — вот и попросила разрешения воспользоваться ванной. Но почему тогда волосы сухие?»
Когда муж, проводив редактора до порога, вернулся в комнату, спросила напрямик:
— Ты мне изменил?
— Как ты можешь?! — делано возмутился Броиевицкий, — люблю я тебя одну. Пой-
ми: это не измена, а просто дань физиологии.
Решив, что расставил точки над i, Шурик не только перестал прикладывать усилия для сокрытия своих увлечений, но иногда мог ими даже похвастаться.
В январе 1961 года «Дружба» уехала на гастроли без солистки.Тому была серьезная причина: я ждала ребенка. Вечером шестнадцатого февраля позвонил Броневицкий
— Как дела?
— Нормально. Только по тебе скучаю. А ты как?
— Ой, Дитуша, тут такие манекенщицы! Мы с ними уже третьи сутки гуляем!
Взял и ляпнул. Зачем — непонятно. Выпил немного, был на эмоциях — вот и похвастался как близкому другу. А я до утра не смогла сомкнуть глаз. У тром начались схватки.
Недоношенную, весом в два килограмма четыреста граммов, Илонку две недели продержали в инкубаторе. Мне приносили только на кормление. Я очень скучала по дочке, ночами пробиралась к дверям детского отделения и через щелочку смотрела, как она спит. Наконец нас выписали, и сразу же на семейном совете было принято решение увезти Диту с малышкой на латвийский хутор, где пару лет назад обосновалась мама Шурика — Эрика Карловна.
Сегодня могу сказать, что проведенные на хуторе восемь месяцев были едва ли не
самыми счастливыми в моей жизни. Поразительно, но даже мысли о том, что Сан Саныч наверняка не обделяет себя женской лаской, не приносили ни боли, ни обиды.
Я буквально упивалась материнством.
Илонке не было и полугода, когда от Броневицкого посыпались телеграммы: «Срочно приезжай! Публика требует тебя!» От этих сигналов SOS я перестала спать.
А вслед за мной — и Илонка...
Илоне 3 года программа «Эстрада без парада» Москва.
Фото Валерия Генде-Роте
А спустя два месяца произошло событие, которое во многом предопределило мою творческую судьбу. Поздней осенью 1961 года за кулисы Театра Эстрады пришел директор парижской «Олимпии» Брюно Кокатрикс: «Советский мюзик-холл в Париже будут представлять две звезды: вы и Николай Сличенко».
Потом его помощники передали мне официальное приглашение. Прочтя документ, я
расстроилась: «У меня польский паспорт, с которым из Советского Союза не выпустят!»
Кокатрикс позвонил Фурцевой. И министр культуры вызвала меня к себе. Начала с упрека:
— Зачем вы нажаловались директору «Олимпии»? Почему не пришли со своей проблемой ко мне?
— Я как-то об этом не подумала.
— Хорошо, мы поможем. Думаю, вы поедете в Париж и будете представлять там Советский Союз, будучи полноправной гражданкой нашей великой страны.
Олимпия 1969 г. В окружении Мюзик-холла. Стоят Кокатрикс-Рахлим-Эдита. Сидят Броневицкий-Магомаев и др.
В первый же день в Париже ко мне подошла супруга Брюно Полетт, работавшая в
«Олимпии» главным художником:
— Простите, но я должна посмотреть, в чем вы намереваетесь выступать.
Я гордо извлекла из чемодана платье. Мадам Кокатрикс едва сдержалась, чтобы не замахать руками:
— Нет, нет и нет!
Я достала простенькое белое платье с воротничком, расшитым искусственным жемчугом.
— То, что нужно! — воскликнула Полетт. — Поймите, дорогая, в «Олимпию» приходит богатая публика, которую и бриллиантами не удивить. Она хочет слушать пение, а не лицезреть вычурное платье. Смотреть на наряды идут бедные люди — они, как правило, мало понимают в музыке.
В другой раз вместе с дружеским замечанием я получила от Полетт еще и колготки. В Союзе мы о подобной детали дамского туалета даже не слышали — носили пояса, к
которым с помощью резинок крепились чулки. Посчитав рискованным надеть подобное сооружение с коротким платьем, я нашла простой выход — намазала загорелые ноги кремом. Полетт перехватила меня за кулисами: «Эдит, у нас женщины даже в жару не
позволяют себе выйти из дома без колготок А вы с голыми ногами — на сцену...»
Зарубежные гастроли, сумасшедшие аншлаги на самых больших площадках Союза,
полученная наконец отдельная квартира, полное примирение с мамой, которая, приехав в гости и увидев, как мы живем, сказала: «Хорошо, что ты осталась в СССР...» Я должна была чувствовать себя абсолютно счастливой, но не чувствовала. Из-за того, что дочка рядом со мной только в летние каникулы, а в остальное время вижу Илонку урывками, приезжая на хутор между концертами. Из-за того, что Шура, продолжая изменять напропалую, все чаще устраивает дикие сцены ревности.
Однажды, чтобы уличить меня в неверности, даже примчался на Каннский кинофестиваль. В состав советской делегации включили двух вокалистов — меня и Магомаева. Броневицкий знал, как я восхищаюсь Муслимом: его голосом, артистизмом, и мне показалось разумным не говорить мужу о том, что Магомаев тоже едет. Не сказала я — доложили другие. В течение суток Сан Саныч оформил визу и прилетел во Францию. Забрался по водосточной трубе на второй этаж отеля, где нас поселили, влез в окно моего номера и с рыком: «Где Магомаев?! Куда ты его спрятала?!» — стал рыскать, заглядывая в ванную, шкафы, за занавески... Я кипела от злости и в то же время с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться.
Так и продолжала хранить супругу верность на протяжении почти двух десятков лет.
Того, с кем мое «грехопадение» все-таки состоялось, Броневицкий привел в дом сам. К тому времени мы уже года два жили как соседи, хотя продолжали работать вместе. Полковник КГБ Геннадий Хлестаков был младше меня на семь лет, но разницы в возрасте мы не чувствовали. Он так красиво ухаживал, смотрел с таким обожанием и страстью! Теперь представьте: мне сорок, интересовать законного мужа как женщина почти перестала — и вдруг судьба дарит второй шанс для личного счастья. Конечно, я им воспользовалась
Я кинулась в новые отношения как в омут и сказала Броневицкому:
— Шура, я ухожу к Геннадию. У меня нет больше сил терпеть твои измены и ревность. Хочу, чтобы кто-то обо мне заботился — приносил после концерта стакан чаю, укрывал ноги пледом. Думаю, мы могли бы остаться друзьями и продолжать вместе работать...
— Нет, дорогая, этого не будет!!! Даже не надейся!!! — заорал Броиевицкий. — А без
меня ты никто! Через месяц тебя забудут!
За несколько месяцев после развода с Броневицким я создала новый ансамбль, выступления которого стали пользоваться не меньшим успехом, чем у «Дружбы».
Поначалу и с новым мужем все складывалось благополучно. Главное — они подружились с Илоной, которую после развода с Сан Санычем я перевезла из Латвии в Ленинград. Мне появляться в школе дочь запретила категорически: «Я всем сказала, что моя мама — кассирша в магазине, постоянно работает в вечернюю смену, а потому родительские собрания посещать не сможет. Если классная начнет наседать, попрошу сходить Геннадия Ивановича».
Забегая вперед, скажу, что потепление в наших с дочкой отношениях началось, когда у нее родился Стас. Илона поняла, что такое быть вечно занятой (сначала учебой, потом — репетициями, спектаклями, концертами) мамой, а я, страшно сожалея, что многого недодала ей в детстве, старалась искупить вину заботой о внуке. С пяти лет начала брать Стаса на гастроли, а в семь — перевезла к себе. Не скажу, что все и всегда у нас было мирно, иногда Стасу хорошенько от меня доставалось. и по телефону. Вообще для меня сегодня нет большей радости, чем провести время с ним,
Илоной и внучкой Эрикой. Хоть девочка и выросла у бабушки и дедушки «с другой
стороны», тем не менее мы с ней — большие подруги...
Геннадий Шестаков был неплохим человеком, и наверняка мы прожили бы вместе долгие годы, если бы вскоре после официальной регистрации не обнаружилась его слабость к спиртному. Поначалу все выглядело вполне пристойно: пара стопок водки за ужином. А потом пошло-поехало. Каждый вечер пьяный Геннадий выдавал страстный монолог: «Я устал быть приложением к знаменитой супруге, хочу, чтобы жена встречала после работы борщом и пирогами».
Эдита Пьеха, Илона и А.А. Броневицкий.
Фото Валерия Генде-Роте
Мы прожили вместе шесть лет. Расставание было таким тяжелым, что я дала зарок: больше замуж не выйду. Однако недаром говорят: «Хочешь повеселить судьбу —
расскажи о своих планах».
В 1994 году я в третий раз стала женой — на сей раз сотрудника администрации президента Владимира Полякова. Об этом семейном опыте речь впереди, а пока о том, как ушел из жизни Сан Саныч Броневицкий. Единственный мужчина, которого я по-настоящему любила и которому — жаль, что поняла это слишком поздно! — должна
была все прощать, все от него терпеть...
В последний раз мы встретились осенью 1987 года в Сочи. И так мне вдруг жалко его
стало — до слез. Однако чувств своих не показала.
Март 1964 г. Дом звукозаписи. Фото Валерия Генде-Роте
Весной следующего года ансамбль «Дружба» гастролировал в Нальчике. Вечером
тринадцатого апреля Шура почувствовал себя нехорошо, и на организованный музыкантами междусобойчик его жена отправилась одна. Заперла номер снаружи, забрала ключ и пошла веселиться.
Вернувшись под утрот обнаружила супруга лежащим на полу с зажатой в руке телефонной трубкой. Врачи определили: Броневицкий был мертв уже несколько часов.
Видимо, сразу после ухода жены ему стало совсем плохо — Шура попытался позвать на
помощь, но не успел...
C Броневицким
Вроде моей вины в смерти Александра не было, но несколько лет подряд засыпала и просыпалась с одной мыслью: «Я могла его спасти!» Возможно, и Владимира Полякова допустила в свою жизнь только потому, что хотела новым чувством, новыми отношениями заглушить мучительные упреки совести. Но очень скоро поняла, что этому человеку Эдита Пьеха нужна была как артистка, а не как женщина и уж тем
более не как жена. Мы развелись.
Сегодня я живу под Санкт-Петербургом — в обычном поселке. Была возможность
поселиться в Грузино, рядом с коллегами, но я отказалась. Среди простых людей мне комфортнее.
Смело могу сказать, что свой дом я построила сама. В качестве прораба — дотошного и въедливого. Бригаде со мной приходилось нелегко, потому что любую халтуру я тут же замечала и заставляла переделывать.
Вместе со мной в небольшом поместье живут две компаньонки-подруги: Нина Вячеславовна и Вера. С первой мы познакомились, когда я приехала в один из ленинградских детских домов — привезла игрушки. Сказала директору Нине Вячеславовне: — Хочу помочь по-настоящему. В чем вы особенно нуждаетесь?
Буквально за год в детдоме поменяли всю мебель, появились большие телевизоры и
даже новенькое пианино. Нина Вячеславовна не уставала поражаться:
— Как вам только это удается! — и тут же сама себе отвечала: — Впрочем, такому известному человеку, как вы, трудно отказать.
За годы моего попечительства мы так сдружились, что когда Нина Вячеславовна вышла на пенсию, я предложила: «Перебирайтесь-ка ко мне за город».
Юбилеи — время, когда человек дает оценку и прожитым годам, и себе нынешнему. Моя такова: «Пусть женского счастья тебе, Эдита, испытать не довелось, но жаловаться на судьбу все же грех — она с лихвой компенсировала эту «недостачу» возможностью гордиться дочерью и внуками, а также счастьем, которое дарила и продолжает дарить тебе сцена...»
Фрагменты статьи:
Эдита Пьеха. Женского счастья мне не досталось
в журнале Коллекция. Караван историй (2012 декабрь)
С Эрикой и Стасом 3 августа 2007 г.
C Броневицким и Илоной
Фото Валерия Генде-Роте
1969-70 год
ГАБТ-1976 (с Мирей Матье)
Опубликовано в журнале "Биграфия", январь 2009 года
1968-1969 год
Внуки Станислав и Эрика
Эдита Пьеха выступает на международном фестивале Славянский 6азар-96.
Эдита Пьеха выступает со своим ансамблем Дружба, 1965 год.
Эдита Пьеха и А.А. Броневицкий.
Фото Валерия Генде-Роте
Эдита Пьеха и Илона.
Фото Валерия Генде-Роте
ФОТО:
edyta.ru
Рубрики:
ЖЗЛ
Женский образ
Биография
Метки:
Эдита Пьеха
биография
Понравилось:
1 пользователю
Нравится
Поделиться
0
Нравится
1
Запись понравилась
0
Процитировали
0
Сохранили
0
Добавить в цитатник
0
Сохранить в ссылки
Понравилось
1
0
<a href="https://www.liveinternet.ru/users/4835325/post383347389/">Рдита Пьеха. Женского счастья РјРЅРµ РЅРµ досталось</a><br/>Рдита Пьеха. Женского счастья РјРЅРµ РЅРµ досталось Рдита Пьеха ... Почему-то именно РІ преддверии очередного юбилея память вытаскивает РЅР° поверхность СЌРїРёР·РѕРґС‹, которые хранились РІ самых укромных уголках, Рё представляет РёС… твоему внутреннему РІР·РѕСЂСѓ СЃ такой яркостью Рё четкостью, будто это случилось вчера, Р° РЅРµ несколько десятилетий назад. РњРѕР№ старший брат Павлик Рё родители: Фелиция Рё Станислав РњРЅРµ четыре РіРѕРґР°. РЎ соседкой-ровесницей РјС‹ играем РІ песочнице, Рё СЏ нечаянно задеваю ее СЃРѕРІРєРѕРј. РќР° РєСЂРёРє дочки выбегает отец — огромный краснолицый РґСЏРґСЊРєР°. РЇ вжимаю голову РІ плечи Рё закры... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/4835325/post383347389/">Читать далее...</a>
Комментировать
« Пред. запись
—
К дневнику
—
След. запись »
Страницы:
[1] [
Новые
]
Добавить комментарий:
Текст комментария:
смайлики
Проверка орфографии: (найти ошибки)
Прикрепить картинку:
Переводить URL в ссылку
Подписаться на комментарии
Подписать картинку
Наведите сюда мышку, чтобы узнать, как сделать работу с сайтом еще удобнее
LiveInternet
О проекте
Версия для PDA
Контакты
Разместить рекламу
Сменить
Логин
Пароль
Выйти