Остроумие — это наглость с высшим образованием. |
Когда я выхожу из дома - меня вечно преследует ощущение, будто я что-то забыл, например, уравнения Максвелла в интегральной форме. * У каждой домохозяйки есть свой маленький секретик: вот, например, Татьяна Филипповна утопила своего мужа, а Зоя Андреевна добавляет в суп базилик. * Делаю маски для лица и волос только из натуральных продуктов: мёд, яйца, молоко, сметана и т.д. Сестра всем говорит, что я в ванную жрать хожу. * Страшно отправлять ребенка к бабушке — сплошная утечка информации... *
Дорогой, в наших отношениях возникла проблема...
- Какая?
- Я забыла, как тебя зовут.
*
Декарт сидит в баре. Бармен:
- Ещё одну, Рене?
- Не думаю...
ХЛОП! и исчез
*
- Что нас отделяет от мирового господства?
- Русские, господин Обама...
- Ноги бы им повыдёргивал!
- Да не дай бог, господин президент, Вы за параолимпиадой в Сочи наблюдаете?
*
- Что это у тебя на входе у двери стоят четыре веника?
- Это батарея ПКО!
- Противокосмической обороны, что ли?
- Противокошачьей. Кот ссал на дверь, а веников боится.
- Ну ты стратег!
*
Чтобы хорошо узнать человека, нужно съесть с ним пуд соли, а чтобы очень хорошо - поговорить о майдане
*
В случае нехватки денег — вы всегда можете одолжить их у своего богатого внутреннего мира.
*
Когда офисный работник сидит 10 минут без дела, то он автоматически переходит в спящий режим
*
Я так люблю бесить людей,что у меня выходит делать это на автомате.
*
Председателем общества любителей сиамских кошек по традиции назначается наиболее поцарапанный член общества.
*
Нормальное такое женское имя Вита. Никаких особых ассоциаций ни у кого не вызывает. А вот что касается их мужей - это таки да. Согласитесь, что "Витин муж" звучит несколько двусмысленно.
*
Беспредел в зоопарке! Бабочка-однодневка напилась, всех обматерила,
взяла кредит в долларах и сдохла!
*
Я никогда никого не осуждаю. У людей бывают причины на те или иные поступки. Это их право. Почему же тогда незнакомые люди постоянно меня судят за татуировки, пирсинг, за воспитание ребенка. Хоть мой ребенок говорит "спасибо" даже когда ему делают укол. Почему?
*
Не знаю как у вас.. но у меня нервные клетки не только восстанавливаются.. но еще и пытаются отомстить виновным в их гибели.
*
Лето........ ты стоишь в два часа ночи в одних трусах и с тапкам в руке на кровати и высматривать "этужужжащуюпадлу". * Пылесошу в комнате. Никому не мешаю. Вдруг из кухни выбегает смеющийся дед, а за ним (подпинывая его) бабушка с пультом. Оказывается дед дал пульт бабушке и сказал что ей звонят, дак та секунд 5 не могла понять почему её не отвечают)) * — Привет. Как дела? Что нового? Не женился еще? Работу нашел? — За что ты меня так ненавидишь? * Нарушай правила: прощай быстро, целуй медленно, жри строительную пену, спи в костюме пчелы. *
Психотеpапевт встpечает коллегy:
-Все, с этого дня больше ни капли не беpy в pот спиpтного.
-?!
-Вчеpа после банкета, захожy в кабинет, а там клиент... Посмотpел на него и понял, что y паpня сеpьезные пpоблемы... Поговоpил с ним, помог по-новомy посмотpеть на ситyацию. Только заканчиваю консyльтацию с ним, в кабинет заходит дежypный и спpашивает, с кем я pазговаpиваю и чего yселся пеpед зеpкалом.
*
Врач-гомеопат вместо укола просто ущипнул пациента за попу.
*
Свобода — классная штука, но иногда хочется поменять ее на счастье. * Эргофобия – боязнь работать, совершать какие-либо действия. Все думали, что я ленивая ? Хрен, я больна :) * Некоторые думают, что они поднялись. На самом деле, они просто всплыли.. * Если решить свои проблемы, на смену им придут новые. Старые роднее, поэтому я всё оставляю как есть. Я консерватор, а не ленивая жопа. *
- Серега ты дверь закрыл?
- Закрыл.
- На ключ?
- Да на ключ.
- На 2 оборота?
- Да на 2.
- Так парни Сереге больше не наливать - мы же в палатке!
*
- Не благодарите, просто начинайте лепить мою статую *
изба горела и горела
а конь скакал скакал скакал
стояли две нерусских бабы
не зная что и предпринять
Счастье всегда кажется маленьким, когда ты держишь его в руках, но отпусти его — и сразу поймешь, насколько оно огромно и прекрасно.
Максим Горький
*
Как научиться спорить
1. Изучите своего оппонента и его точку зрения. Вы не должны упрямо доказывать, что вы правы, а ваш собеседник ошибается. В таком случае теряется вся прелесть спора. Постарайтесь поставить себя на место оппонента, представьте, как он рассуждает, почему придерживается именно такой точки зрения. После того как вы поймете противника, у вас появится больше возможностей опровергнуть его реплики.
2. Проанализируйте свою позицию. Вы должны знать, в чем заключается предмет спора и как вы относитесь ко всему происходящему. Спор ради спора не приведет ни к чему дельному. Оцените свою систему аргументации. Найдите в ней слабые стороны и постарайтесь подкрепить их дополнительными доводами.
3. Выбейте оппонента из контекста. Для этого отвечайте не на всю реплику сразу, а выделяйте те ее части, которые можно наиболее удачно раскритиковать. Конечно, соперник будет стараться заявить о вашей неправоте, о том, что вы уцепились лишь за часть фразы. Но если ваша аргументация будет логичной, то он сам начнет отвечать на ваши высказывания, не замечая, как вышел за рамки своего изначального выступления. Как только вы выведите соперника на шаткую для него почву, победа будет за вами.
4. Критикуя своего собеседника, не забывайте и про свою позицию. Вы всегда должны помнить, что вашей изначальной целью является доказательство правоты вашего мнения. Ошибочность позиции противника должна вытекать из этого принципа, а не наоборот.
5. Игнорируйте полностью или частично информацию, поступающую от оппонента. Вы можете отвлечься, что приведет в замешательство вашего противника. Возникнет пауза, которую вы сможете быстро заполнить своим высказыванием. Конечно, часто к такому приему прибегать не стоит.
6. Относитесь к своему оппоненту с уважением. Помните, что от того, что между вами возник спор, не зависят его личные качества. Не надо переходить на оскорбления или указывать на какие-то недостатки. Помните, что спор – это искусство.
*
Теория разбитых окон
В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.
Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:
«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».
Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.
Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.
Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?
Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:
«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».
Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Нидерландские социологи подтверждают эту мысль. Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.
Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.
Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.
Намусорили уже 69 % велосипедистов.
Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:
«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».
И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.
В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.
«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…
В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?
Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.
Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.
«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».
В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.
Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.
Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».
Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.
Волшебный стоп-кран сработал.
На мой взгляд, Теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе… В следующем посте я покажу, какое отношение она имеет к «гармонии с собой и миром» – нашему мироощущению и способу жить.
Гармонии вам
*
«Популяции с жесткой иерархией проигрывают в эволюционной гонке».
— Человеку хочется думать, что он уникален. Его не вдохновляет мысль, что наши предки просто слезли с дерева и стали расселяться по саванне. А почему нет, если им никто не мешал? Так возникли австралопитеки…
— Примерно 200 тысяч лет назад — рубеж появления человека современного типа. Австралопитеки — это 3 миллиона лет назад, между ними множество переходных форм. А с какого момента человек становится человеком?
— Смотря что мы вкладываем в это понятие. Если самое главное — что он на двух ногах, то это уже ранние австралопитеки. Шесть миллионов лет назад они уже бегали. Если размер мозга — то это будет позже. Если считать от овладения огнем, появления искусства, ритуала погребения и возникновения представления о загробном мире, от статуэток или пластинчатой техники изготовления орудий… мы всякий раз будем получать разные даты. Появление первых украшений, бус, например,— более ста тысяч лет назад. Подбородочный выступ — одна дата, строение височной кости — другая. Эволюция всех этих признаков была неравномерной, не было такого, чтобы папа был питекантроп, а сынок — уже сапиенс. Дети всегда были похожи на родителей. И в такой плавной изменчивости провести линию — вот досюда человек, а дальше уже нет — можно только произвольно. Когда у нас находок мало, очевидным кажется одно, когда сотни — другое, и цифры меняются от одного ученого к другому. Кто-то говорит — двести тысяч лет, кто-то — сорок тысяч лет назад, и все правы. Потому что одни обращают внимание на одни признаки, другие — на другие… Если по искусству, обряду погребения, то порядка сорока тысяч лет назад. Это тот же период, когда человечество массово расселяется из Африки по планете, что наводит на мысль о том, что они, значит, вполне могли приспосабливаться к среде уже не биологически, а культурно. Это сложно, у неандертальцев, например, не получилось.
— Специализация сыграла с неандертальцами злую шутку, они были слишком хорошими хищниками?
— Это универсальное правило: чем более специализирован вид, тем труднее ему выжить при смене условий. Хотя мы как вид от этого застрахованы, людей очень много, и они живут в самых разных условиях. Как вид мы не специализируемся. Хотя численность нам выживания не гарантирует. Взять хотя бы странствующих голубей. Им, конечно, не повезло, пришел человек с ружьем, но ведь кому угодно может не повезти. В нашем случае ружье может заменить какой-нибудь вирус...
— Если человечество внезапно исчезнет, у кого больше всего шансов занять нашу нишу?
— Есть универсальный закон — все новое появляется из самого примитивного старого. Всегда есть какие-то убогие зверушки, которые на грани существуют — насекомоядные, бурозубки, грызуны, и если что-то происходит с доминирующими видами, то как раз из них что-то новое и возникает. А из продвинутых видов ничего нового не появится.
— И тогда через четыре миллиарда лет все равно появится вторая версия человека. Прямоходящий, с отстоящим большим пальцем, с речью?
— Вполне возможно. Опыт палеонтологии показывает, что все повторяется. Если взять пермских и триасовых зверушек и сравнить с раннекайнозойскими, из палеоцена, между которыми сотни миллионов лет, они иногда бывают жутко похожими. Примитивные копытные млекопитающие очень похожи на зверозубых ящеров из триаса. Форма черепа, рога, клыки. Может быть, и разумная форма будет такой же конвергентной с нами. Но у нас нет выборки. Мы из разумных знаем только себя.
— Вообще сейчас эволюция стоит или идет?
— Идет полным ходом, в том числе и биологическая эволюция человека. Нам это трудно увидеть, потому что это небыстрый процесс. Если мы возьмем питекантропов, то мы видим, что они от нас грандиозно отличаются. Но если мы возьмем питекантропов, между которыми сто тысяч лет разницы, нам они покажутся очень похожими. И это не значит, что они не эволюционировали. За сто тысяч лет изменения не настолько большие, чтобы мы их заметили, а вот за двести тысяч лет мы их уже улавливаем. Для этого есть статистика, и с ее помощью мы можем отслеживать изменения даже на интервале пяти тысяч лет. Самое банальное — за последние сто пятьдесят лет есть процесс акселерации. Наверняка он связан с питанием и медициной, но люди на самом деле поменялись. Возьмем интервал в две тысячи лет и увидим, что люди были не только меньше (это как раз больше от питания зависит), но у них и форма черепа другая! Ранние славяне в большинстве своем долихоцефалы (длинно-узкоголовые), а мы брахицефалы (коротко-широкоголовые). За последние пять тысяч лет зубы уменьшились. Для многих людей неочевидно, что все это вещи не индивидуальные, а именно статистические, эволюция действует на больших числах. Поэтому когда речь идет о древних временах, то мы чаще всего встретим среднестатистический образец, потому что сохранилось то, чего было больше всего. И отбор был жестче, и были более усредненные виды.
— Мне представляется, древнейшие млекопитающие, предки приматов, сильно различались по форме и размерам внутри одного вида…
— Прежде всего ученые исследуют зубы, ничего другого не уцелело, поэтому классификация затруднена. Но там, безусловно, были свои роды, виды, семейства, другое дело, что питались они одинаково и зубы похожи. Но в тот момент, когда один вид расходится на несколько, возникает картина широкого разнообразия, и крайние варианты очень сильно различаются между собой, а в промежутках они похожи друг на друга. Лучший пример этого — циркумполярные чайки. По побережью Северного Ледовитого океана есть чайки. Каждые две соседние группы в принципе одинаковые. Но если мы будем идти вдоль берега далеко-далеко, то на другом конце планеты они сходятся как два разных вида, отличаются по всем параметрам. И скрещиваться между собой не могут. Но пойдем обратно — и придем к стартовому виду, представители которого друг от друга несильно отличаются.
— Значит, не только раньше планета была огромной лабораторией природы?
— Эта лаборатория работает всегда. И сейчас тоже. Если через четыре миллиарда лет кто-то будет копать, то по останкам будет восстанавливать картину невероятного видообразования. Другое дело, что есть время, когда все более-менее стабильно, а бывают нестабильные времена. Например, широконосые обезьяны заселяются в Южную Америку — их там не было, они заняли пустующую нишу и дали кучу вариантов потомства. А сейчас там картина условно стабильная.
— Можно ли говорить о трендах в эволюции? Есть, например, теория, согласно которой взрослый человек (его лицо) гораздо меньше отличается от лица ребенка, чем любой детеныш обезьяны от взрослой особи. И эта «детскость» человеческого лица во взрослом состоянии связана с уменьшением клыков, а значит, с ослаблением их роли выживания вида…
— Теория Болька? Что человек — почти детеныш большого размера? Дело в том, что основные изменения претерпевает эмбрион, у него происходит основная эволюция, а взрослые не эволюционируют. И если у эмбриона затормаживается развитие клыков, то это нам даст более инфантильный облик. Это популярная гипотеза: уменьшение клыков и «детскость» облика связаны прежде всего с социальными отношениями. Дело в том, что иерархичность у человека выражена не так сильно, как у тех же горилл или павианов, а человеческие общества более успешны, когда они более демократичны. Они выгоднее, чем иерархичные. А чтобы иерархичность немного понизилась, надо выглядеть не так страшно — потому что эта страховидная внешность с клыками, челюстями, надбровными дугами нужна, чтобы демонстрировать свое превосходство и агрессию. А поскольку приматы заточены на зрение и восприятие лица, то эволюция лица идет в первую очередь. И мимика развита у человека, как ни у какого другого существа. У других социальных животных, сусликов например, развита запаховая коммуникация, о которой мы вообще ничего не знаем. Возвращаясь же к развитию эмбрионов приматов: те популяции, где были более миловидные лица даже во взрослом состоянии, выигрывали в демократичности и были более успешны в эволюционной гонке. А те популяции, где лица были более страховидные, где была выстроена более жесткая иерархия, проигрывали. И если мы возьмем хотя бы современных павианов, то у них в каждом поколении тоже есть более мордастые и менее мордастые, но там обратный отбор, на увеличение клыков.
— Но каким образом менее зверовидная внешность способствует выживанию?
— А по итогу. Мы так выглядим, значит, этот признак отбирался в течение эволюции. Разумеется, место, время и условия жизни влияют на социальную структуру, в определенные периоды иерархичность была более выгодна, чем демократичность. Но если бы клыки были требованием эволюции, то все бы заново стали мордастыми. Запросто. Например, в Бронзовом веке мы по факту имеем увеличение массивности и мордастости. В неолите сначала началась грацилизация (от слова «грациозность»), а потом снова возросла массивность. И неизвестно почему. Любопытно, что австралийские аборигены примерно шесть тысяч лет назад тоже пережили грацилизацию: резко уменьшились в размерах, уменьшились надбровья, толщина стенок черепа, челюсти. В это же самое время похожие процессы шли в Китае и Египте. Но там мы это увязываем с земледелием, а в Австралии мы никак с земледелием увязать не можем. То есть существуют какие-то факторы, которых мы просто не знаем.
— Возможны ли сегодня открытия, которые перевернут антропологию?
— Чтобы совсем все перевернуть — это крайне маловероятно. Но есть ключевые моменты, которые мало освещены. Например, происхождение приматов. Самые древнейшие приматы очень плохо изучены, есть только единичные находки. В начале каждой значимой группы у нас данных меньше, чем хочется. А иногда наоборот — находок много, как в случае австралопитеков, и возникает такое разнообразие, что хочется какой-то ясности. Или происхождение рода Homo — там великая путаница. Миллион лет происходило неизвестно что, все эти хабилисы, рудольфенсисы, ергастеры — как они между собой переплетались, очень трудно понять на самом деле. Или вопрос: смешивались с нами неандертальцы или денисовцы? Вроде как установили, что смешивались. Но тут же вышли две убедительные статьи генетиков о том, что не смешивались, это просто сохранение в некоторых человеческих популяциях архаической группы генов. Есть археологические доказательства, что неандертальцы вымерли раньше кроманьонцев и что наши предки в их вымирании не виноваты. А другие археологи, наоборот, приводят результаты раскопок, где слои неандертальцев и кроманьонцев накладываются друг на друга. Данных очень много, и простых выводов не надо делать. На Кавказе неандертальцы могли вымереть до прихода кроманьонцев, а в Воронежской области могли пересекаться. Запросто.
А что надо «перевернуть», так это школьную программу по биологии. В школе теорию эволюции преподают крайне недостаточно. Она идет в самом конце курса биологии, а многие старшеклассники этот предмет не выбирают. А в классах ниже ботанику и зоологию изучают в отрыве от теории эволюции, в то время как с нее-то и должно начинаться преподавание биологии.
|
Рубрики: | бывает и такое... |
« Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |