Эдуард Асадов "Распахну свое сердце настежь…" - (2)
Стихоробот, помощник поэта онлайн - (8)
Федоров Евгений - Национально-освободительное движение России. Русский код развития, Скачать книгу - DetectiveBook - (2)
Борис Валеджо (Вальехо) - Искусство фэнтази [1998, DjVu/PDF, 129 стр.] Скачать торрент бесплатно Книги с Seedoff.tv - (2)
Давайте подумаем, что дало нам соприкосновение с гениями |
В апреле нынешнего года исполнилось 80 лет Андрею Тарковскому. Он мог бы ещё жить, мог бы ещё работать. Но его уже очень давно нет на свете. Годы идут, но фамилия «Тарковские» по-прежнему завораживает многих. Всё актуальнее, всё острее фильмы великого режиссёра. Марину Арсеньевну Тарковскую, сестру Андрея, я впервые увидела в 1996 году в московском Доме-музее Марины Цветаевой на вечере, посвящённом трём Тарковским. Мы познакомились, договорились о встрече, которая состоялась в феврале 1997 года. Говорили несколько часов. Тогда только готовилась к выходу в свет автобиографическая книга Марины Тарковской «Осколки зеркала». В тот год было десятилетие ухода из жизни её брата, и 65-летие со дня его рождения. А ещё в том июне мир отмечал 90-летие крупнейшего поэта ХХ века Арсения Тарковского. С Мариной Арсеньевной мы встречались ещё несколько раз, и у неё дома, и в музеях, и в театре Елены Камбуровой… Сохранились диктофонные записи наших разговоров. Они ничуть не устарели, и я, как и раньше, прочитала их на одном дыхании. |
![]() |
— Марина Арсеньевна, расскажите, пожалуйста, о Вашей автобиографической книге.
— Написана она уже давно. Эти маленькие рассказы рождались странно. Ложась спать, я начинала думать о каких-то вещах, потом вскакивала и записывала. Ну, а днём уже шла кропотливая работа: всё много раз исправлялось, перепечатывалось. Сама форма маленького рассказа требовала тщательной работы над словом.
В книге рассказы разного жанра, есть просто документальные. Мои родители и родители родителей собирали домашние архивы. Мне кажется, архивное дело — это, прежде всего, дело семейное. Всё начинается с обычной будничной жизни. Те, кто придаёт значение мелочам, как раз и являются основателями своего домашнего архива. Беда моего и более старшего поколения в том, что мы живём элементарно тесно и не имеем возможности хранить письма, бумаги, газетные вырезки с интересными публикациями. Стараясь избавиться от лишнего мусора в квартире, выбрасываем ценные для наших потомков вещи.
Моя мама как раз придавала этим мелочам большое значение. В своём архиве (маленьком ящике, сколоченным пленным немцем за буханку хлеба) она хранила всё, что ей было дорого, что представляло для неё какой-то интерес. Видимо, мама умела заглядывать вперёд и понимала, что программу концерта или театрального спектакля надо отложить. Или, если оставались продовольственные карточки (в 47-м они были отменены), мама их тоже берегла. Трамвайные билеты. Денежные купюры… Бабушка сохраняла старые монетки.
Естественно, самое главное в этих архивах, и в частности в моём, — письма, которые береглись, перечитывались. В основном это письма отца, потому что родители разошлись, да и когда вместе жили, папа, уезжая куда-то, обязательно писал. Многое можно по ним восстановить. Это оказалось очень нужно в моей работе над книгой. Конечно, я использовала и отрывки из папиных военных писем. В военной переписке папы и мамы часто встречается имя Таня, Татьяна… Предложения, где встречается это имя, вызывали у меня какое-то недоумение. Я не могла понять, о ком идёт речь — среди наших родственников не было женщины с таким именем. Настойчиво, из письма в письмо, повторялось: «Танечка нам часто пишет…», «Танечка сегодня не писала…» Потом появляется какая-то тётя Аня. Это всё меня страшно интриговало. Я понимала, что здесь какая-то тайна, и пыталась найти к ней ключ.
Слава Богу, мне всё объяснила наша дальняя родственница. Расставаясь на время войны — папа уходил на фронт, мама с нами уезжала в эвакуацию, — они договорились о коде в письмах, что немцев они будут называть «Танечкой». Поэтому, если «Танечка сегодня писала», значит, была бомбёжка или артобстрел. А вот когда «тётя Аня», «тётя Аня очень нерешительна», «никак не начнёт действовать» — это значит, папа пишет об открытии второго фронта.
— А где сейчас находится архив Арсения Тарковского?
— С архивом Тарковских произошла драматическая история. Когда умерла бабушка, папина мать, папина старшая сестра передала весь семейный архив моей маме. Я подросла, и мне пришла в голову идея — отдать его папе, потому что он наверняка многое из него забыл или даже не знает, ведь архив долгое время был у бабушки. Я предложила маме отдать архив папе, и сама отнесла ему чемодан.
Он был счастлив, когда получил эти семейные документы. Тогда он уже был немолодым человеком. А ведь интерес к прошлому человека или страны всегда становится более живым, когда человек достигает определённого возраста. В молодости мы как-то спокойно относимся к нашему прошлому и живём больше настоящим. Теперь этот семейный архив носит следы папиной большой работы — он разложил всё по папкам, сделал надписи… Он проявил очень большой интерес, и я представляю, что он испытывал, узнавая какие-то вещи. Он как бы вновь открывал события из жизни своих родителей.
Но получилось так, что в квартиру папы въехала родственница, чуждая духу Тарковских, и она передала архив на государственное хранение. Мне даже не дали возможности сделать с него копии, поэтому приходилось работать над ним там, где он хранится, не буду называть пока, где. Это надёжное место.
Работая над книгой, я заново переживала то, что пережили мои близкие. Было трудное время: гражданская война, гибель папиного брата. Слепота и смерть отца, горе матери… Семья пережила очень многое. Папа был вынужден убежать из своего города. Начались его странствия по степной Украине. Босой, голодный, без денег, он пробирался к Азову…
Это есть в его стихах «Степная дудка». Внимательные читатели Арсения Тарковского, наверное, заметили, какое место в его творчестве занимает тема степи.
Пережить то, что испытали мои близкие, было тяжело и порой доводило меня до слёз. Эти воспоминания — большая часть моей души. Прошлое не хочет нас отпускать. Но только прошлым жить очень трудно. Поэтому я считаю, что, написав книгу, я освободилась от того, что меня тяготило.
— Почему Вы назвали книгу «Осколки зеркала»?
— Название предложила Алла Сергеевна Марченко, известный критик, замечательный человек. Сначала название мне не понравилось (слишком уж большая претензия на общность с фильмом Андрея), а потом я к нему привыкла и подумала: кажется, оно оправданно. Сама форма небольшого рассказа, короткой новеллы по жанру — отрывок, осколок. Причём все эти рассказы могут существовать вне книги, сами по себе. Они вполне закончены по композиции, по мысли. Что ж, осколки нас часто ранят, но вместе они составляют зеркало, в котором отразилась история нашей семьи.
— А до этой книги Вы что-то писали?
— До этого? Нет. По профессии я словарный редактор-лексикограф. Очень специфическая профессия, требующая большого внимания и хорошего знания языков. Училась в университете. Пока писал папа и работал Андрей, два таких мощных таланта, мне рядом с ними делать было нечего.
— Марина, Арсеньевна, расскажите, пожалуйста, о музее семьи Тарковских в Юрьевце.
— Он открылся в ноябре 1996 года. Это дом, где жила бабушка и в котором наша семья во время войны занимала одну комнатку. Музей готовило Ивановское музейное объединение, работала бригада петербургских художников. Они хотели сделать МУЗЕЙ ДУХА. Каждый посетитель прежде всего должен окунуться в ту необыкновенную атмосферу, которую создавал Андрей в своих фильмах.
— Нет, дом, который в «Зеркале», — совсем другой. В сценарии сказано, что «это дом моего деда». У нашей бабушки был первый муж, отец нашей матери Иван Иванович Вишняков, и второй дед — мамин отчим — Николай Матвеевич Петров. В «Зеркале» говорится о Петрове. А дом, который Андрей снимал, находился под Москвой, на станции Тучково, в деревне Игнатьево. Это дом-хутор, принадлежащий семье Павла Петровича Горчакова. Наши родители снимали там помещение на лето. Вот этот дом-хутор и был воссоздан на том самом месте по фотографиям замечательного человека, нашего с Андреем крёстного отца, уже покойного, Льва Владимировича Горнунга, который снимал фотолетопись семьи Тарковских.
Построили декорацию. Посадили картошку, гречиху, чтобы она к моменту съёмок зацвела… Создателям фильма было важно продумать всё, даже то, что будет расти за окном избы.
— А поле там есть?
— Поле есть… На нём-то и посеяли гречиху, потому что её очень любила мама и всегда обращала наше внимание на то, как она цветёт. Такое море гречихи, как пенки на варенье. Розовато-сероватое море, всё жужжащее, гудящее от насекомых. Этот мир Андрей воссоздал, и, конечно, он близок не каждому. Не каждый зритель настраивается на эту волну, но мне это всё знакомо и дорого. Я во всём вижу определённый смысл. В кино у Андрея совершенно нет случайностей.
— А Вам какой фильм больше нравится?
— Меньше всего нравятся «Ностальгия» и «Жертвоприношение», но это я теоретизирую. А когда я смотрю их и все остальные фильмы, то в каждом нахожу столько глубины! Такой необъятный спектр нравственных проблем, такой удивительный сплав личности Андрея с его творчеством! Каждый фильм несёт что-то биографическое. Помните, Иван, его довоенное детство: «Мама, там кукушка…» Это слова Андрея. Мы приехали на хутор, он испугался этого непривычного звука. Актриса, которая играет мать Ивана, одета так же, как была наша мама одета на фотографиях, — в ситцевый сарафан. Вот такие мелочи мне очень дороги.
А «Зеркало» — это вообще фильм о семье, хотя Андрей, конечно, удалился от конкретных образов матери и отца. Мама, действительно, была замечательной матерью, но, кроме того, ещё и очень крупной личностью. Как раз об этом говорит сцена в типографии. Подруга начинает укорять Марию Николаевну, что она похожа на жену Ставрогина в «Бесах». Эта сцена мне очень важна потому, что обе женщины свободно оперируют Достоевским. А в то время Достоевский не издавался, в школе не изучался, его знала только старая интеллигенция. Конфликт автора и его матери заключается в том, что мать стремится его направлять всю жизнь, а он хотел бы от этого освободиться. На самом деле в жизни этого не было. Мама была человеком удивительно тонким. Это почувствовала замечательная актриса Маргарита Терехова, поразительно сыгравшая Женщину и Мать.
Уход гения из земной жизни напоминает гибель некоего грандиозного корабля, может быть. «Титаника». В бездне, его поглотившей, образуется огромная вакуумная воронка, а наверху — смятение, круговорот. Плавает на поверхности океана то, что осталось после катастрофы, — щепки, брёвна, пустые бочки, спасательные круги.. Всё это крутится по орбите, созданной мощной инерцией, исчезает под водой, выныривает, сталкиваясь и мешая друг другу.
Вот так и мы, живущие после Андрея. Это он вовлёк нас в свою орбиту, одушевил, вызвал к жизни, а теперь, уйдя, бросил на произвол в житейском круговороте. И вот уже один из нас пытается подправить биографию ушедшего, другой — на его имени сделать себе имя, третий — немножко подзаработать…
Пройдут десятилетия — и гений один на один останется с новыми поколениями. Мы никогда не узнаем, будет ли им нужен Тарковский, будут ли они искать ответы на вечные вопросы в его творчестве. Что же касается нас, то успокоимся, подумаем: а кто мы такие? Неужели у нас, кроме соприкосновения с гением, нет ничего за душой? И что дало нам это соприкосновение, чему научило?..
Каждый из пяти фильмов, поставленных Андреем на родине, должен был пробиваться через бетонную стену идеологии, бюрократии. А это был человек с нервами, сердцем, ранимый, но в то же время очень сильный. Поразительно, что в этой неравной борьбе победил Тарковский. И мне кажется, в этом его жизненный подвиг. Несмотря на идеологическое давление, на это страшное сито, которое начиналось с обсуждения сценария каждого его фильма на всех уровнях вплоть до ЦК. На каждом обсуждении Тарковский присутствовал, на каждом выслушивал замечания начальства и своих коллег. И везде отстаивал своё мнение, своё видение фильма.
— Чем занималась Ваша мама?
— Писала стихи и прозу. Училась на Высших литературных курсах, там же, где и папа. Там они и познакомились. Папа из-за здоровья их не окончил. Уехал к маминой матери и письмами требовал маму к себе. Она уехала к папе, и в результате — в анкетах в графе «образование» у неё стояло «неоконченное высшее». Мама работала в типографии корректором. Первая Образцовая типография (бывшая Сытина) находилась недалеко от нашего дома. Работа там была посменная. Мама хотела больше быть с нами, поэтому часто работала внеурочно или ночью. В общем, трудно ей жилось. В типографии работа была крайне напряжённой. Корректура читалась с лихорадочной скоростью, и при этом надо было не пропустить опечаток, особенно когда шли политические материалы. Вот тут было страшно, потому что действительно были опечатки, и люди ждали арестов.
Началась война. Район, в котором мы жили, сильно бомбили — рядом был завод имени Владимира Ильича. И мы уехали в Юрьевец, а в 1943-м уже вернулись. Жили какое-то время в Переделкине, потом снова в Москве, на Щипке.
— Если можно, поговорим теперь о Вашем отце, Арсении Александровиче. Первая его книга вышла, кажется, в 60-е годы?
— Первая книга появилась в 1962-м, когда папе было 55 лет. Он считался поэтом сложным, философским. Так же, как и Андрей у чиновников Госкино считался элитарным режиссёром. Андрея это оскорбляло. Он говорил, что делает фильмы для людей, а не для кучки эстетов и снобов. И судя по тому, какой отклик он находил в сердцах зрителей, действительно, прав был он. Хотя зритель часто «жуёт» ту «жвачку», которая ему подаётся в готовеньком виде.
Люди устали, и нужен какой-то наркотик, сказка, где добро побеждает зло. Но вместе с тем есть определённое количество зрителей, которые и сейчас смотрят и любят фильмы Андрея Тарковского, определённое количество читателей, любящих поэзию Арсения Тарковского…
— Их не очень много…
— Видимо, их столько, сколько и должно быть. Общество многообразно, и кого-то вполне удовлетворяют сериалы или детективы. А кому-то нужна высокая поэзия. Нельзя, чтобы все мыслили одинаково. Тогда возникает мода. Мода на Тарковских тоже была — после того, как имя Андрея Тарковского было возвращено на родину. Тогда было много публикаций и Арсения Тарковского. Когда возвращается изгнанник, естественно, поднимается волна интереса к его личности, биографии, творчеству.
Андрей и Арсений Тарковские сделали, как ни странно, не очень много. Но и у того, и у другого это искусство высочайшего качества. А то, что Андрей в «Зеркале» пытается объединить кино и поэзию, это тоже один из его уникальных опытов. Он сделал почти невозможное. И на этом сплаве возникает ярчайшая искра необыкновенного проникновения в души, в судьбы людей.
— Как Вы относитесь к появлению многочисленных песен на стихи Арсения Тарковского?
— Я много думала, в чём феномен поэзии Арсения Тарковского. Знаю, папа отрицательно относился к тому, что на его стихи пишутся песни. Он говорил: зачем из хорошего стихотворения делать романс? Считал, что поэзия в данном контексте важнее, чем её музыкальная версия. Конечно, Чайковский писал на замечательные стихи. Но это уже другой жанр, другое произведение. Исполнитель — это уже что-то третье. Оно может быть талантливым (как у Елены Фроловой, Эльмиры Галеевой, Александра Лущика, Сергея Никитина, Виктора Берковского), а может быть бездарным. Началось всё достаточно печально с песни в исполнении Софии Ротару «Вот и лето прошло…» Удивительно, как исполнительница не почувствовала самого стихотворения. Песня абсолютно противоположна мысли Тарковского.
Бардовское творчество — процесс неуправляемый, происходящий потому, что поэзия близка людям. Стихи живут в песнях и имеют полное право жить таким образом. Хотя для меня — это прежде всего великие стихи, и, видимо, поэтому они достаточно легко ложатся на музыку.
Фото с сайта www.segodnya.ua и www.obzor.lt.
© «Учительская газета»
Серия сообщений "Литературный салон Натальи Савельевой":
Часть 1 - Давайте подумаем, что дало нам соприкосновение с гениями
Часть 2 - Марина Тарковская. Интервью журналу "Бульвар Гордона"
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |