ИТАЛЬЯНСКИЙ ХУДОЖНИК-СИМВОЛИСТ ЭПОХИ РИСОРДЖИМЕНТО ДОМЕНИКО МОРЕЛЛИ / DOMENICO MORELLI (1826-1901), ...
Борис Жутовский. Портреты (сообщение 3) - (0)СОВЕТСКИЙ ХУДОЖНИК-НОНКОНФОРМИСТ БОРИС ИОСИФОВИЧ ЖУТОВСКМЙ (1932-2023), ЧАСТЬ V (ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ) ...
Борис Жутовский (1932-2023) - (0)СОВЕТСКИЙ ХУДОЖНИК-НОНКОНФОРМИСТ БОРИС ИОСИФОВИЧ ЖУТОВСКИЙ (1932-2023), ЧАСТЬ III Борис Жутовс...
Аркадий Пластов - (0)✨Аркадий Пластов Художник . Вот для этого и существует живопись ...
Игорь Ворошилов - (0)СОВЕТСКИЙ ХУДОЖНИК-НОНКОНФОРМИСТ (1939-1989) Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались пер...
Ко дню рождения Андрея Платонова |
Цитаты из писем Андрея Платонова
К
Эпистолярное наследие Андрея Платонова разнообразно: интимные письма соседствуют с сухими отчетами о построенных колодцах, а послания Горькому и Сталину — с шутливыми записками маленькой дочке. Самым же частым адресатом платоновских писем была его жена Мария. К сожалению, до нас дошло не все — самые ранние из сохранившихся писем датируются 1920 годом.
«На станциях ночью верещат сверчки, сейчас с утра уже жарко, крупные мухи жужжат над нечистотами, — встает в памяти
почему-то детство, летние долгие дни, прошедшее утро жизни, прошедшее навсегда».Из письма жене Марии и сыну Платону. Самара, 27 августа 1931 года
Будущий писатель родился в 1899 году в семье слесаря железнодорожных мастерских Платона Фирсовича Климентова (псевдоним писателя образован как раз от имени отца) и домохозяйки Марии Васильевны Лобочихиной. В семье было много детей, Андрей был старшим. Детство прошло в Ямской слободе, пригороде Воронежа:
«В Ямской были плетни, огороды, лопуховые пустыри, не дома, а хаты, куры, сапожники и много мужиков на Задонской большой дороге. Колокол „Чугунной“ церкви был всею музыкой слободы, его умилительно слушали в тихие летние вечера старухи нищие и я…»
Окончив церковно-приходскую школу и мужское четырехклассное училище, Андрей Климентов занимается и мелкой бумажной работой в губернском отделении страхового общества «Россия» и Обществе Юго-Восточных железных дорог, и тяжелым физическим трудом на трубочном заводе. Осенью 1918 года он решает продолжить обучение и поступает в Воронежский университет на физико-математическое отделение, но вскоре переводится на историко-филологическое. Через год начинающий писатель снова кардинально меняет планы и становится студентом электротехнического отделения Воронежского рабочего железнодорожного политехникума. Учебный процесс прерывает Гражданская война: Платонов сначала служит помощником машиниста, затем — рядовым стрелком в железнодорожном отряде и даже участвует в боях с казаками. Диплом электромонтера он получит в мае 1921 года.
«Зачем так рвете сердце, Мария? По всему телу идет стон от тоски и любви. Зачем и за что я предан и распят, и нет и не будет конца. Но знайте, будет и мне искупление. Если его нет — я сам сделаю его. Будьте вы прокляты, единственная, родная и бесконечная моя».
Из письма Марии Кашинцевой, будущей жене. Воронеж, 1921 год
Андрей Платон ов с женой Марией. Между 1939 и 1942 годом
Андрей Платонов познакомился с Марией Кашинцевой в 1921 году в Воронеже. Он был известен в литературно-журналистской среде, она недавно поступила на филфак. Роман развивался стремительно: уже в апреле следующего года они начинают жить вместе, а в сентябре рождается сын Платон. В Воронеже они проживут до лета
С самого начала Платонов настаивал на официальном браке, но поженились они спустя двадцать с лишним лет после знакомства, в мае 1943 года. Андрей и Мария Платоновы прожили вместе вплоть до смерти писателя. Его жена, по сути, выполняла роль литературного секретаря и во многом способствовала возвращению имени Платонова в русскую литературу.
«Живу плохо. Сократил более 50 % своего штата. Идет вой. Меня ненавидят все, даже старшие инженеры (старые бюрократы, давно отвыкшие
что-нибудь строить). Остатки техников разбрасываю по деревенской глуши. Ожидаю или доноса на себя, или кирпича на улице.
Я многих оставил без работы и, вероятно, без куска хлеба. Но я действовал разумно и как чистый строитель. А была грязь, безобразие, лодырничество, нашептыванье. Я сильно оздоровил воздух. Меня здесь долго будут помнить как зверя и жестокого человека. А где ко мне относятся лучше? Кто заслужил иного от меня отношения?
У меня есть одно облегчение — я действовал совершенно беспристрастно, исключительно с точки зрения пользы строительства. Я никого здесь не знаю и ни с кем не связан знакомством».Из письма жене Марии. Тамбов, 28 января 1927 года
У здания электростанции в селе Рогачевка, построенной под руководством Андрея Платонова. 1924 год Андрей Платонов в центре, справа от него жена Мария.
В
«В „Совкино“ мне говорят, что на мои вещи нельзя писать рецензий, а надо писать целые исследования и т. д. — до того, дескать, они хороши. Отчасти это преувеличено, но все же каждому должно быть лестно. А я бы многое отдал, чтобы поспать с тобою ночку. Вот какое животное твой муж! И ничто сейчас меня не утешает. Вот доказательство: книжку я мог получить в субботу, а я не пошел в „Мол[одую] гв[ардию]“, а пошел после службы купаться. Не было никакого интереса разглядывать свою книжку без тебя. От тебя же не было писем, и я решил, что тебе тоже вся эта музыка неинтересна, — и купался, глядя на Кремль».
Из письма жене Марии. Москва, 3 июля 1927 года
Лето 1927 года — редкий период в жизни Платонова, когда он был полон надежд на лучшее будущее. Еще годом ранее, после нескольких лет службы мелиоратором в Воронеже и Тамбове, вместе с женой и сыном он переезжает в Москву (письмо отправлено в Крым, где Мария и Платон отдыхали по профсоюзной путевке). Кажется, что литературные дела тоже идут на подъем. В июньском номере журнала «Молодая гвардия» печатается повесть «Епифанские шлюзы», следом отдельной книгой выходит одноименный сборник повестей и рассказов, о котором идет речь в письме.
Андрей Платонов. «Епифанские шлюзы». 1927
Платонов рассчитывает устроиться на работу в «Совкино». Проект сценария фильма по рассказу «Песчаная учительница» получает положительные отзывы, и Платонов рассказывает жене о скором знакомстве с Эйзенштейном, который приедет из Ленинграда со съемок «Октября». Однако реальность разойдется с ожиданиями. Работу в «Совкино» Платонов не получит, постановка фильма затянется на несколько лет (существенно переработанная другими сценаристами, картина выйдет на экраны в 1931 году под названием «Айна»), а несколько книг, подготовленных писателем к печати, так и не будут опубликованы. В довершение всего осенью 1927 года Платонова вместе с семьей выселят из Центрального дома специалистов сельского и лесного хозяйства в Москве , и семья будет вынуждена жить у отца Марии в Ленинграде. Тем не менее, несмотря на все это, Платонов увлеченно работает над романом «Чевенгур».
«Время, которое я у Вас займу, будет коротким. Предмет, о котором я хочу с Вами посоветоваться, касается вопроса, могу ли я быть советским писателем или это объективно невозможно.
Обычно я сам справляюсь со своей бедой и выхожу из трудностей, но бывают случаи, когда это делается немыслимым, несмотря на крайние усилия, когда труд и долгое терпение приводят не к их естественному результату, а к безвыходному положению».Из письма Максиму Горькому. Москва, 23 мая 1933 года
Весной 1931 года, в разгар борьбы с кулачеством, в журнале «Красная новь» выходит повесть Андрея Платонова «Впрок», посвященная проблемам колхозного строительства. Несвоевременную «бедняцкую хронику» замечает Сталин и отправляет в редакцию записку с гневным постскриптумом: «Надо бы наказать и автора и головотяпов [напечатавших повесть] так, чтобы наказание пошло им „впрок“». Редакция «Красной нови» во главе с писателем Александром Фадеевым не пострадала, тогда как против Платонова началась погромная кампания. В «Литературной газете», «Правде» и других изданиях публикуются разоблачительные статьи, в которых писателя называют «классовым врагом» и «литературным подкулачником». В течение следующих нескольких лет Платонова, фактически оказавшегося в литературной изоляции, почти не печатают, издательства расторгают договоры с ним. Чтобы выйти из этого отчаянного положения, Платонов прибегает к крайним мерам — он пишет покаянные письма в редакции «Литературной газеты» и «Правды» и самому Сталину. Среди тех, к кому он обращался за помощью, был и Максим Горький: в 1929 году советский классик читал в рукописи «Чевенгур», показавшийся ему «чрезвычайно интересным» (правда, сомневался, что его
«Я беспокоюсь за Тотика, как бы он чего не нашалил такого, что принесет и ему, и нам несчастье. Тотик! Говорю тебе издалека, серьезно, слушайся мать и брось баловаться, пока я не приеду».
Из письма жене Марии и сыну Платону. Ак-Булак, 16 января 1935 года
Андрей, Мария и Платон. Коктебель, 1936
Находясь в командировках вдали от московского дома, писатель постоянно волновался за любимого сына, как будто предвидя его судьбу. Эти опасения подтвердились. В 1937 году четырнадцатилетний Платон получил условный срок за соучастие в краже часов и пишущей машинки (он пытался помочь другу, которому нужны были средства, чтобы уехать к отцу). В 1938 году против подростка было сфабриковано уголовное дело по обвинению в создании фашистской молодежной организации — уликами послужили два письма, якобы написанные им немецкому журналисту, жившему по соседству. Платон был арестован 28 апреля 1938 года. Родители ничего не знали (арест произошел не дома), пока 4 мая к ним с обыском в квартиру не пришли сотрудники НКВД. И только в феврале
«Сегодня приехал благополучно в Москву. Сижу в маленькой синей (зеленой) комнате. Наружу бьют зенитки…
Квартира наша, насколько я осмотрел ее, в полном порядке. В ней никого нет из „жильцов“ . В большой комнате стоит печь „беднота“. Мебель и утварь исправны и целы. Везде и сейчас видны следы работы, следы уюта, который создавала ты, моя дорогая. Сидеть в нашей общей квартире, где всюду еще пахнет нашей семьей, очень тяжело».Из письма жене Марии, сыну Платону и невестке Тамаре. Москва,8–9 июля 1942 года
После того как писателя вместе с семьей выставили из служебного жилья в Центральном доме специалистов , Платоновы несколько лет скитались по съемным квартирам (одно время они жили у Бориса Пильняка). Весной 1931 года семья получает квартиру в писательском доме, находившемся по адресу проезд Художественного театра, 2, квартира 14 (сейчас Камергерский переулок). В 1932 году Платоновы переехали оттуда в двухкомнатную квартиру в доме Герцена на Тверском бульваре, 25. Судя по письмам, бытовые условия были далеки от идеальных. В конце
«Я под Курском. Наблюдаю и переживаю сильнейшие воздушные бои. Однажды попал в приключение.
На одну станцию немцы совершили налет. Все вышли из эшелона, я тоже. Почти все легли, я не успел и смотрел стоя на осветительные ракеты. Потом я лечь не успел, меня ударило головой о дерево, но голова уцелела. Дело окончилось тем, что два дня болела голова, которая у меня никогда не болит, и шла кровь из носа. Теперь все это прошло; взрывная волна была слаба для моей гибели. Меня убьет только прямое попадание по башке».Из письма жене Марии. 6 июня 1943 года
Во время Второй мировой войны Платонов служил военным корреспондентом газеты «Красная звезда». В это время он много печатается: изданы даже отдельные прозаические сборники (например, «Броня» и «В сторону заката солнца»). Писатель находился на фронте и был свидетелем наступательных операций Советской армии на Украине и в Белоруссии. На волоске от смерти он оказывался не только в ситуации, описанной в письме. Однажды, попав ночью в «тяжелую автомобильную аварию», он отделался «только измазанной в грязь шинелью» . Редактор «Красной звезды» Давид Ортенберг в своих воспоминаниях описывает еще одну историю чудесного спасения корреспондента:
«На обратном пути опять перебежка. И тут вот что случилось: немецкая пуля настигла Платонова, но ударилась в складной ножик, который лежал в кармане, и погасла. Однако удар был сильный, и Платонов захромал. И все же ни дня, ни часу не позволил себе сделать передышку».
Избежав гибели на поле боя, писатель вернулся домой тяжелобольным человеком — у него развился туберкулез.
«Здравствуй, дорогой мой Виктор!
Прошу простить меня, что я давно тебе не писал. Дело не в том, что я болею и что у меня разные неприятности, — дело в том, что все равно написать можно было бы… Пусть Бог меня простит, и ты прости. Итак, через6–7 месяцев мы уже наверняка увидимся. Я буду рад тебе, и хотя я уже пожилой человек, но во мне, как и во всяком человеке, естьчто-то неподвижно-постоянное, простое, счастливое и юное. Это во мне еще живо, и это чувство обращается к тебе. А пережить пришлось столько, что от сердца отваливались целые окоченелые, мертвые куски».Из письма Виктору Бокову. Москва, 7 февраля 1947 года
Литературное окружение Платонова было немногочисленным, но с теми, кто попал в число близких друзей из писательской среды, он старался поддерживать теплые отношения до конца жизни. С молодым поэтом Виктором Боковым, будущим автором знаменитой песни «Оренбургский пуховый платок», он познакомился еще в середине
Письмо дочери Маше. 29 апреля 1949 года Из книги «»…я прожил жизнь«. Письма.
«Дорогая моя дочь Маша!
Получил твое письмо и благодарю за него. А почему ты ничего не ешь? Погляди на эти картинки.
Папа умер (I), когда узнал, что Маша ничего не ест и какаетчуть-чуть .
Папа встал в гробу (II), когда узнал, что Маша опять стала кушать по целой тарелке каши и какает по большому фунтику.
Любящий тебя
Отец».Из письма дочери Марии. Москва, 29 апреля 1949 года
Летом 1944 года Платонов заболел туберкулезом, а осенью родилась дочь Маша — «дорогая Кхы» и «маленькая Мума», как он ее ласково называл в письмах 1945 года из Крыма, где тогда лечился.
Андрей Платонов с женой и дочерью. 1950 год
Из московской больницы в
Несмотря на смертельную болезнь, в конце
arzamas.academy›mag/720-platonov
Серия сообщений "Платонов":
Часть 1 - Усомнившийся Андрей Платонов
Часть 2 - «А без меня народ неполный». Андрей Платонов
...
Часть 17 - Андрей Платонов родился 28 августа 1899 года
Часть 18 - Андрей Платонов (1899-1951)
Часть 19 - Ко дню рождения Андрея Платонова
« Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |