Мне поставят отлично за нашу короткую летопись:
Жизнь - недурственный препод, если ты к ней по-людски.
Между нами, ты знаешь, такая нежная ненависть,
Что пора издавать бестселлером дневники.
Я слабал бы тебе пару новых, совсем не ношенных,
У меня ведь неплохо строит, когда болит.
Тут же дело такое: как только настигнет прошлое,
В голове вышибает пробки и так фонит,
Что - представь - я, как высохший хлеб, распадаюсь крошками.
Ни в крови, ни в бреду - ничего не осталось памятным.
Неродимые требуют новости за постой.
Я смолю тяжелей и плетусь на работу Гамлетом,
Закормив себя аскорбиновой кислотой.
Мы - прокуренные парадные и передние,
В нас на каждого тыщи по две незнакомых лиц.
Не пугай меня сплетнями: мы родились столетними
И останемся летним жасмином среди страниц,
Чуть усталым от крови и снов, но все так же ветренным.
Так что выбрось мои записные, как раньше, пачками:
Я давно привыкал оставаться с тобой в штыки.
Мы с тобой одинокие, сволочи, мы наждачные,
Мы - чужие записки, мобильные маячки.
У тебя за душой ни единой паршивой книжицы,
Ни единой картинки, пульки или ножа,
Но тебе в посвящение так воспаленно пишется! -
Словно рваный аппендикс, выжженная душа..
И - представь - я пишу. А потом мне свободно дышится.