![(600x603, 89Kb)](//img1.liveinternet.ru/images/attach/c/1//58/593/58593826_44076164_48724.jpg)
В истории русской культуры синий цвет занимает особое место. При этом нельзя не заметить, что слов, выражающих оттенки синего, существовало значительно меньше, чем терминов, относящихся к красным, желтым или зеленым оттенкам цвета.
И вот здесь уместно обратиться к памятникам фольклорной культуры России. Их анализ показывает, что синий цвет обычно наделялся магическими свойствами. Прежде всего, он был связан с водой, которая, в свою очередь, считалась в древности местом, где таятся злые, враждебные человеку силы. Вероятно, каждому знакомо ощущение, которое возникает от долгого созерцания морской глади — это чувство рассеянности, растворенности в окружающем, чувство полной потери индивидуальности.
Наверное, так переживается смерть. «Теперь понимаю: все — вода», - сказала перед смертью бабушка В. Набокова, вторя крылатой фразе античного мудреца: panta rei (все течет).
Для самого Набокова вода и — шире — синий цвет являлись символом всего запредельного, потустороннего, иррационального, и он не одинок в своем отношении к синему. Всем «серебряным веком» — от Блока до Есенина — синее переживалось так же; Андрея Тарковского, можно было бы назвать «водяным» кинематографом
Вода издревле осознавалась как стихия, связанная со смертью и с загробным миром. Так же понималось и синее. Не случайно одним из центральных обрядов в христианстве является крещение водой, символизирующее смерть и воскресение в истинной вере.
С синим цветом связано множество обрядов и суеверий. Известно, например, что Иван Грозный панически боялся людей с синими глазами, считая, что такой человек обладает большой магической силой и поэтому может сглазить. Черт в русском языке табуистически обозначался как синец. У южных славян синеглазый человек обладал способностью лечить некоторые болезни. Не удивительно также и то, что синий цвет встречается в траурных народных костюмах, наряду с черным.
Интересно, что в начале XIX в. была тенденция называть любые цвета с оттенком синего общим названием «Странные цвета». Эти цвета пользовались популярностью в зажиточных кругах, но встречали негативную реакцию в народе.
По известным законам прямое называние вещей, неприятных, тем более связанных с мистическим злом, всегда было несколько табуированным. Это своеобразное бессознательное предубеждение привело к тому, что название синий предпочитали сохранять в иноязычном звучании и даже написании особенно этим «грешили» модные журналы первой половины XIX века.
Итак, из-за культурно-исторических коннотаций сфера применения синего цвета была довольно ограничена. Если говорить об одежде, то его чаще можно было увидеть в форменной одежде, чем в модной. Особой униформой служили придворные наряды фрейлин, статс-дам или гофмейстерин. Отмеченность синего цвета видна из такого примера. Только наставницы великих княжон носили синие бархатные платья и на балах оказывались единственными дамами, одетыми в синее. А вот малиновые, зеленые или пунцовые «мундиры» других придворных дам не так бросались в глаза в бальном зале, поскольку эти цвета носили и другие женщины, в платьях не придворного покроя.
Кстати, если некоторые цвета (в особенности красный) подчеркивают индивидуальность, то синий, наоборот, унифицирует, сглаживает все различия, и поэтому до сих пор весьма активно используется для изготовления униформы и спецодежды. Темно-синие джинсы появились вначале в качестве спецодежды для строителей. Пожалуй, единственным исключением, когда для униформы был выбран голубой цвет, была униформа российской жандармерии. Бытовало даже выражение «голубые штаны». А. О. Смирнова-Россет в воспоминаниях о Гоголе пишет о своем конфликте с шефом жандармов А. Ф. Орловым: «… вы грубый неуч и книг не читаете, кроме гнусных сплетен ваших голубых штанов». Однако характерно, что к концу XIX века в языке утвердилось слово, обозначающее соответствующий специфический оттенок голубого — жандарм. Эта была своеобразная попытка снять негативную ассоциацию с голубого.
Говоря о синем цвете, нельзя не учесть и характер красителя, используемого для его получения. В России синий цвет получали из растения «синиль». В Европе использовались различные местные красители, но уже в средние века на рынки Европы в значительном количестве стал поступать новый дорогой, но качественный индиго. Но если не менее дорогой красный краситель, пурпур, имел, в общем-то, счастливую судьбу, то с индиго все было не так просто. Античные авторы имели о нём смутное представление, и может быть, поэтому вокруг него возник ореол мистики. По легенде индиго извлекалось из рыбы алузен. Это мифическое существо, вобравшее в себя все краски моря, выходит из его глубин раз в 70 лет (иначе говоря, его изначальный источник не совсем ясен). Защищая интересы традиционного местного синего красителя, власти в Германии, например, в 1777 году издают указ, объявляющий импортное индиго «дьявольской краской». С церковных амвонов провозглашается, что каждый пользующийся этим «соблазном сатаны» будет осужден гореть в геенне огненной . А поскольку Германия исторически была основным поставщиком в Россию новых технологий и товаров с Запада, конкурентная борьба между «индиго» и своими традиционными красителями, осложненная еще и церковным проклятием, могла только добавить отрицательных эмоций в отношении русских к синему цвету.
Первоначально функцию обозначения голубого цвета в русском языке выполняли слова лазоревый, лазурный . Характерно, что при описании синего цвета в предметах, имеющих явно «положительный заряд», использовалось именно слово лазоревый (например, флаг времен Алексея Михайловича описывался как белый, червчатый и лазоревый). Однако примерно в XV-XVI вв. у этих слов появляется сильный «конкурент» — слово голубой.
С этимологией самого слова ситуация совсем не так ясна, как со словом синий. По одним данным, оно образовано от голубь. Причем речь идет не об основном фоне оперения обыкновенного голубя (он, как известно, серовато-сизый), а о специфическом отливе шейных перьев. Более точным был бы термин голубиное горло, который, кстати, одно время, действительно, употреблялся в языке. Впоследствии, как это часто бывает, термин был усечен. По другим данным, наоборот, цвет был вначале, а название птицы — производное от него. Еще в XIV-XV вв. слово голубой сохраняло это свое значение. Впоследствии оно постепенно обрело свое нынешнее значение (цвет ясного неба, светло-синий).
Различие в отношении к синему и голубому отразилось в русских идиомах и поговорках: синий чулок, но голубая мечта, голубое свечение в конце тоннеля (у умерших), блюдечко с голубой каемочкой. Правда, есть еще синяя птица. Птица счастья — дело, конечно, хорошее, но ведь это из перевода сказки Меттерлинка. Отношение европейцев к синему цвету очевидно отличается от принятого в России.
Вполне терпимое отношение европейцев к синему цвету проявляется, например, в мифах, где он чаще всего символизирует божественное проявление, цвет загадочности и ценности. В синий цвет одеты обычно маги и волшебники.
Справедливости ради надо сказать, что в английском языке существует несколько выражений со словом blue, которые имеют выраженный отрицательный смысл. Например, to be in the blue -грустить, быть в подавленном состоянии; came out of the blue -как гром среди ясного неба. Америка подарила миру самое печальное направление в музыке — blues; блюз не что иное, как грусть доброго человека. Однако за этим стоит не столько культурно-историческая традиция, сколько общечеловеческая психология. Как описано в научной литературе, по своему физиологическому воздействию синий — это самый угнетающий цвет, он понижает кровяное давление и одновременно снижает пульс и ритм дыхания; он успокаивает и расслабляет, иногда даже чрезмерно.
На отношении европейцев к синему цвету, вернее, к цвету, выраженному общеиндоевропейским корнем bl- (англ. blue, франц. bleu, нем. blau и т.д., восходящими к лат. blavus … и т.д.), вполне возможно, сказалось то обстоятельство, что изначальный смысл этого слова —светлый. Было соответствующее слово и в старо-славянском — плавъ. Но дальше судьба этого слова в разных славянских языках сложилась по-разному. В болгарском (плав), сербо-хорватском (плâв), словенском (plàv) слово обрело значение голубой, как и во многих индоевропейских языках. Этим языкам альтернатива в виде слова голубой была совсем не нужна.
Примеры устаревших и книжных слов, обозначавших синий цвет:
английская горная синь (вариант: горная синь) — ярко-синяя краска;
берлинская лазурь — интенсивно-синяя краска;
берлинская синь (или прусская синь)- темно-синий, почти черный;
блокитный — сине-голубой;
бристольский голубой — ярко-голубой;
бусый — темный голубо-серый или серо-голубой;
голубец — ярко-синяя краска;
жандарм — цвет мундиров царской жандармерии, ярко-голубой с зеленоватым оттенком;
зекрый — светло-синий, сизый (чаще всего для цвета глаз и камней);
кубовый — интенсивный темно-синий;
купоросный — цвет раствора медного купороса, пронзительно-голубой;
лабрадоровый — цвет лабрадора, полевого шпата с красивым синим отливом;
(525x700, 80Kb)
лазуревка — голубая краска;
лазуревый — устаревшая форма слова;лазоревый, светло-синий
лазурик — особый вид ситца синего цвета;
парижская синь — ярко-синий;
парижский голубой — cветло-голубой;
силковый — голубой, васильковый;
синица(цвет~) — сине-голубой;
шмальта — нем. Schmalte -стекло, сплавленное с кобальтом и истертое в пыль-краска, применяемая для окраски мозаичных стекол;
ярко-синий;
электрик — яркий голубовато-синий с характерным сероватым оттенком. Был особенно популярен на рубеже XIX-XX вв.;
яхонтовый — цвета яхонта (старинное родовое название драгоценных камней, чаще всего рубина и сапфира); соответственно может иметь разные значения: красный, фиолетовый или темно-голубой