В. Черняк.
Золото красных
Они не потеряли власть, а обменяли власть зримую, обременительную,
подразумевающую пусть относительную, но. ответственность, на власть
скрытую, беспредельную и. совершенно безопасную. Они поменяли призрач-
ное величие кабинетов на несомненное, извечное могущество денег. Автор
Хлопья снега. Слякоть под ногами. В глазах редких прохожих пустота,
морщины даже на лицах молодых, будто высечены резцом.
Зашторены окна властителей: решали, решают сейчас и будут решать. Так
повелось от века. в особенности в России. Здесь власть более, чем
власть, скорее мистический орден, члены коего на причудливых геральди-
ческих щитах своих начертали единственно є "Повелевать!" Таков их
герб, таков тайный смысл всей их жизни.
Сумерки. Черная "татра" скользила по улице Щусева. В лобовом стекле
отразилась старая пристройка Дома архитекторов. Из готических стрель-
чатых окон сочился призрачный свет.
бесплатное кино китайская порнуха
скачать молодые порнуха
порнуха орел
порнуха без наебки
бесплатная порнуха без кода
порнуха бесплатно бес смс
порно видео фото порнуха
порнуха молодые фото
порнуха мама сын
где можно бесплатно скачать порнуху
порнуха index php showtopic
бесплатная порнуха add
"Татра" прошелестела, оставив позади памятник знаменитому зодчему, и
замерла у "детского дома" - роскошного номенклатурного дворца, обне-
сенного железным забором.
На заднем сидении автомобиля едва виделся в углу салона седоголовый
человек с размытыми полумраком чертами.
Вспыхнул огонек зажигалки, робкий всполох света метнулся, облизывая
бархатную обивку автомобильных кресел. седина волос окуталась сивым
дымком.
Милиционер на посту у "детского дома" зевнул, поежился и. скрылся в
алюминиевой будке.
Сдавленный крик прянул сверху, будто прокладывая путь стремительно па-
дающей тени.
Глухой удар о землю слился со звуками ожившего двигателя.
"Татра" плавно покатила, удаляясь от "детского дома". Седой так и не
обернулся.
Милиционер выскочил из будки и замер над телом, распластавшимся на
бордюре.
Ребров - располагающий брюнет около сорока лет - вошел в приемную.
Вышколенная секретарша растянула красивый алый рот, в глазах мелькнуло
бесовское и угасло.
Ребров потянул на себя массивную ручку одновременно с разрешающим кив-
ком секретарши. Председатель правления банка Черкащенко крутил хрус-
тальную пепельницу, скользившую по безукоризненно полированной поверх-
ности без единой бумажки.
Черкащенко приветливо улыбнулся: приглашающий жест, дружеское подмиги-
вание.
- Слушаю.- Черкащенко оставил пепельницу, дотронулся до синеватой на-
колки у основания большого пальца.
Ребров не успел раскрыть рта. Ожил кремовый телефон с государственным
гербом в центре наборного диска.
Черкащенко слушал, его указательный палец снова возил пепельницу по
глади стола:
- Да. нет. нет. да. нет.
Ребров попытался отвести глаза, испытывая смущение, будто невольно уз-
навал чужие секреты.
Черкащенко положил трубку, скользнул взглядом по Реброву, достал пачку
"Беломора" и "Пэлл-Мэлл" без фильтра, подумал и. остановился на "Бело-
море".
- Слушаю,- с едва заметным нажимом повторил председатель правления.
Ребров извлек из тонкой папки листок, протянул начальнику. Черкащенко
брезгливо подцепил лист за уголок, пробежал глазами, посмотрел на Реб-
рова:
- Ух ты!.. Интересно. Ух ты!..
Ребров приподнялся, как хороший службист, удостоившийся поощрения вер-
хов.
Черкащенко сгреб лист мощной пятерней, скомкал, яростно шурша, и швыр-
нул в пластиковую корзину.
Ребров замер. Председатель правления отечески улыбнулся, поднялся.
встал и Ребров. Предправления приблизился к подчиненному, положил руку
на плечи:
- Запомни: к нам приходят со своим мнением, а уходят.- выдержал пау-
зу,- с нашим!
Снова ожил кремовый телефон. Черкащенко подцепил трубку. В Реброва
дробью полетели да. нет. нет. да. естественно.
В кабинете на Старой площади человек со стертыми чертами - Сановник -
задавал вопросы:
- Можно перевести на счета нашей фирмы? - в трубке слышалось - да.-
Лучше военным самолетом?..- Нет.- Связаться с пароходством?..- Нет.-
Дипкурьером?..- Да.
Напротив человека со стертыми чертами замер Седой.
Черкащенко двумя пальцами аккуратно положил трубку "вертушки" на рыча-
ги, будто опасаясь резким движением раздосадовать далекого абонента.
- Слушай.- неожиданно переходя на ты, заявил предправления.- У тебя
мать болеет?..- и, перехватив недоуменный взгляд Реброва, пояснил,- я
должен знать все и обо всех. это и есть моя работа. кстати и твоя.
следишь за курсами валют, а надо за людьми. кто за кем стоит. жены,
связи, группы влияния. все можно исправить, но. если куснешь, кого
нельзя - пропал! Значит, не ориентируешься!
Черкащенко неожиданно нагнулся к корзине, извлек смятый лист, распра-
вил и, глядя в глаза Реброву, выдохнул:
- Ух ты!..- протянул лист Реброву.- Возьми! Хочешь жги, хочешь, что
хочешь. Черт их знает, кто в моей корзине копается. под моих людей ко-
пает.
Ребров оценил расположение предправления, сдавленно поблагодарил.
- Насчет поездки в Цюрих.- зазвонил телефон. Городской. Черкащенко
рявкнул в микрофон:
- Слушаю!..- и сразу сбавил тон.- Ты. дорогая. Три карата?.. Ух ты!..-
Положил трубку, вызвал секретаря.- Отправьте Колю к жене. На фабрику,
он знает, пусть забросит ее домой.
Снова ожил телефон под гербом.
- Блядь! - выругался предправления.- Вот так работаем, как каторжные.
Могу же я обедать?.. Мать их так,- подумал.- Насчет Цюриха. поедет Чу-
гунов, он уже в возрасте, ты успеешь.- Встал, подошел к сейфу, отпер,
в стальном зеве пачки валюты. Взял несколько купюр, протянул Реброву.-
Матери на лекарства. Насчет болтовни не предупреждаю - не мальчик. И
спасибо за дочку. Дура дурой, а одни пятерки на приемных экзаменах.
Кланяйся отцу. Крепко институт держит, молодец. Отец с матерью
по-прежнему живут?..
Вопрос остался без ответа. Предправления пригвоздил скрипучим нравоу-
чением:
- Значит, договорились. приходишь со своим мнением, уходишь с нашим.-
и, желая сгладить резкость, продолжил.- Регион у тебя нищенский, жал-
кий, перевести тебя, что ли, в Европу?..
- Спасибо,- неловко поклонился Ребров.
- Ну иди. иди.- устало напутствовал Черкащенко,- думаете, дураки на-
верху. жлобы, тупицы. Наверху, брат, такую системку отладили. Ух ты!
Иди! - неожиданно сухо завершил Черкащенко.
Некогда красивая, а теперь оплывшая дама села в черную "Волгу", обра-
тилась к водителю:
- Коля! Заедем в ГУМ, в секцию. потом на Грановского пакет возьмем и
на Сивцев Вражек, оправу Тихон Степанычу заберу.
Безотказный мордастый Коля послушно врубил движок. Дама на заднем си-
дении вывалила на гладкий плюш драгоценности, перебирала кольца и це-
почки ухоженными пальцами.
Неожиданно Коля тормознул, одно из украшений слетело с сиденья под но-
ги жене Черкащенко.
- Коля! - Гневно взвизгнула дама и, несмотря на вальяжность, нырнула
вниз.
Водитель припарковал машину к бордюру и терпеливо ждал завершения по-
исков.
В кабинете на Старой площади Сановник, разговаривающий с Черкащенко,
нудно, без выражения, внушал Седому, стоя перед раскрытым сейфом:
- Товарищи из Польши вернули долг. Шестьсот тысяч,- сжал двумя пальца-
ми пачку долларов.- Притащили вчера твои орлы из гостиницы в Плотнико-
вом переулке. Сколько раз просил партайгеноссе помещать на наши счета
там. нет, обязательно сюда приволокут.
- Не проблема,- ожил Седой,- только скажите куда, я переброшу.
- Куда?.. Куда?..- Сановник раздраженно отбивал пальцами дробь.
- Головная боль лишняя. Теперь мерекай,- посмотрел на портрет генсека
над головой.
Седой перехватил взгляд, неожиданно, сам не успев испугаться, вопро-
сил, кивнув на портрет:
- А он знает?
Сановник сглотнул слюну, посмотрел за окно долгим взглядом, с трудом
приходя в себя, прогнусавил:
- Дождина который день. охота срывается.
- Дождь - это точно.- поддержал Седой, не понимая, как он, битый-пере-
битый, сумел так вляпаться, поднялся, у двери с трудом выжал из себя:
- Не пойму. с чего это?..
- Вы о чем? - деловито перебирая бумаги, осведомился накрепко оградив-
шийся чиновной броней Сановник.
- Да так.- неопределенно буркнул седоголовый.- Значит, как надумаете
куда и сколько, только скажите.
Сановник поморщился.
- Что-то не так? - Седой уже положил ладонь на ручку двери.
- Так. все так. голос у тебя больно громкий, пронзительный. стены бу-
равит.
- А кого здесь бояться? - недоумевал Седой.- Здесь все свои. Все на
доверии. Наши люди!
- Наши! - поддержал Сановник, губы скривились улыбкой, явившей стран-
ную смесь властности, корыстолюбия, трусости и, как ни странно, маль-
чишества.
Сановник поднял трубку. Телефон с гербом ожил в кабинете Черкащенко.
- Нужно место на выезд,- сказал Сановник,- на постоянку.
- Подумаю.- Черкащенко привычно возил пепельницу по столу.
- На раздумья времени нет,- надавил Сановник и, опасаясь перебора, уже
по-доброму дожал,- нет времени, Тихон Степаныч. И еще. у меня тут вне-
запно сумма образовалась. нельзя ли по Вашим каналам.
- Сколько? - уточнил Черкащенко и, услыхав ответ, выдохнул излюблен-
ное.- Ух ты! - положил трубку. Вызвал Чугунова.
Вошел сухой, высокий человек со стальным ежиком и серо-голубыми непро-
ницаемыми глазами.
- Садись! - по-свойски прикрикнул Черкащенко и сразу перешел в атаку.-
Знаешь сколько страждущих в Цюрих смотаться. аховая поездка. Трезвонят
со всех сторон, каждый своего толкает, а я уперся, только Чугунов,
спец экстра-класса! А ты меня не жалуешь! Не поддерживаешь! Вроде все
кругом замараны, и я. больше всех, а ты - непорочная, значит дева.
Вроде, как все в гэ., а ты, значит, в белом!