привет а я сегодня бежала к тебе и упала все отлично только несколько синяков они пройдут подуй...
очень. - (1)я ношу чёрное но белые ходят первыми оставляя шанс убежать листья срываются в лицо - горящие...
задело. достало до самой глубины моей маленькой никчёмной душонки. - (0)- Эй, ушастый - А теперь запишем тему урока. Я сидел прямо перед учительским столом тогда,...
Без заголовка - (0)*** Настроение сейчас - осколки тепла. осколки наивной веры. "Ты мой, - говорила Она, ко...
Без заголовка - (0)Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт. Разорвёт цепь молчанья, твоих монологов, своих междом...
да |
|
очень. |
|
задело. достало до самой глубины моей маленькой никчёмной душонки. |
- А теперь запишем тему урока.
Я сидел прямо перед учительским столом тогда, 14 лет назад, был рад спокойной литературе и что перемена не скоро, потому что мальчишки будут опять приставать ко мне со своими глупыми выходками. Я был младше всех в классе, самым некрасивым и смешным. Нам задали на уроке сочинение на тему экологии или чего-то похожего, и я написал про то, что редкие животные вымирают, и почти никому нет до этого дела. Пару дней назад я где-то прочёл заголовок про дикую собаку динго, о том, что их не осталось совсем, и решил написать о ней. Я ничего не знал. Мне просто было жаль, что собака была дикой всё своё существование, что она всё же оставалась близкой к людям - по-собачьи, что она не понимала своего исчезновения. А у людей другие проблемы, я не виню их, ведь не на собаках же стоит мир, просто они все умерли и ничего не изменилось. А последняя собака - где она была? О чём думала, что ела? Может быть, ей было холодно или она чем-то болела, или искала других собак и не понимала, почему никого нет вокруг? В общем, за этот урок я написал не только про динго - я знал многих животных, но мне нравились собаки, и нравилось это слово во множественном числе даже больше - "собаки". Они же улыбаются, когда их много на свете...
А на следующий день моё сочинение читала вслух Алина Петровна, учительница; это был единственный раз, когда чью-то работу читали всему классу. Она зачем-то плакала при этом, а класс сидел тихо. Я не хотел это слушать. Я ничего не чувствовал. Это было вчера, эта собака, а сегодня будут отцовские сигареты дома украдкой, гордые родители и, наверное, никаких снежков за пазуху после школы. Динго. Дикая собака. Жёлтая такая, с короткой шерстью, худая и нарисованная.
Я запомнил этот день, потому что был хозяином последней собаки, и, наверное, ей было хорошо со мной жить.
А сейчас я сижу с самого обеда в кафе, пишу это в отцовском нетбуке и курю третью пачку сигарет. Мне наплевать на динго. Наплевать на одноклассников. На дурацкую школу с директором-вором, с ненавидящей меня физручкой, с исписанными матом тетрадками, пока я ходил в туалет. На то, как ночами гулял уже со своей настоящей собакой и лежал в снегу, смотря на небо - наплевать. И на это, и на это, и на это. Просто у меня была динго, а у вас нет.
Я писал записки отцу, что если он придёт ещё раз пьяный и будет ругаться и бить, то я выброшусь с окна, и клал ему в карман. Он не перестал пить, я не выбросился. Я молился богу в туалете, заплаканный, своей дешёвой иконке на день рождения, чтобы у родителей всё было хорошо, а со мной пусть будет что угодно ему. У бога были дела. Я понимаю. Тут совсем не до динго и не до мальчиков в туалетах. Ну пусть.
А ещё ел летом сурепку во дворе, чтобы дома не пришлось тратить еду на меня и мама купила себе новую обувь, а не ходила на работу в драных полусапожках со скрепкой седьмой год. Эй, ушастый, ты дурак? Вся задница болела от рогаток и от рябины.
А потом родители смеялись надо мной, когда я попросил на день рождения джинсы. Я же их испачкаю и порву, поэтому мне подарили игрушечную машинку на тринадцатилетие. И я любил эту машинку, я даже спал с ней, правда. И ещё я мечтал о друге, чтобы он был красивой девочкой, и я бы тоже любил её и стеснялся взять за руку и показать ей красивое звёздное небо ночью. Написал своё желание на бумажке, которую потом нашла мама и обозвала меня придурочным, только я не обиделся, а решил, что когда-нибудь она увидит эту девочку и она ей понравится. Но я был глупым некрасивым мальчиком, я никому не нравился, кроме тёток за тридцать, которые обещали, что всё будет хорошо и улыбались мне.
- Я тебя ненавижу. Богомоловское отродье... у меня не сын, а урод, честное слово!
Да, мам. Я тебе не понравился. Ну хочешь, я продам свои книжки и куплю тебе золотой крестик? Ты простишь меня тогда?
- Сынок, какого хуя ты тут возникаешь? Пиздуй из дома, уёбок.
Пап, а хочешь, я не буду есть в школе и подарю тебе красивый ремень? Только не бей меня им потом.
Я не хочу сказать, что у меня была трудная жизнь. Мне просто непонятно, зачем я тогда.
|
Без заголовка |
"Ты мой, - говорила Она, когда я пришел к Ней, - ты мой, и больше ничей. И я тебя не отдам, не отдам - никому из них. Веришь?"
Верил. Пока хотел верить.
А потом расхотелось.
Потому что с Ней - холодно. Потому что с Ней - больно. Потому что с Ней - наплевать на все. С Ней - слишком хорошо.
Знаешь, мне хотелось тепла. Мне - действительно - его хотелось.
Знаешь, мне хотелось, чтобы было не страшно оступиться.
Знаешь, мне хотелось всегда_быть_рядом.
Веришь? Нет. Вряд ли.
А Она - жестокая. Ревнивая. Она не подпускает никого ближе чем на рукопожатие.
И смеется над клятвами верности, и смеется над "не отпускай", "не отдавай", "я люблю..", "ты мне нужен..".
Она знает, что меня - не отдаст.
Она знает, что сильнее каждого.
И Она - не отдаст.
Ты мой, - повторяет она. Кормит битым стеклом, подливает отраву в кофе, и снова повторяет: ты - мой.
Я болею. Лежу на холодном полу, с температурой. Я хочу добрых сказок, горячего кофе и плед. Я хочу чтобы кто-то (не я, нет), закрыл в моей комнате окна, не пускал ко мне ветер и дождь, чтобы кто-то заставил лечь в постель, пить лекарства и не думать о смерти. Я хочу чтобы - кто-то. А Она лежит рядом, на полу, и смеется. И поет мне красивые песни о боли. И рассказывает сказки о - Небе. И смеется над всеми, кто не может помочь.
А кто.. кто, черт возьми, в этом мире сильней.
Кто посмеет сказать Ей - нет?
Никто.
А она повторяет - ты мой, не отдам...
Не отдаст. Никому.
Знаешь, а мне ведь иногда грустно признаваться, что я свободен.
Мне бы хотелось верить, что ты - сильней всех,
желающих быть рядом. Даже сильнее Её -
сильнее моей Свободы.
Веришь? Вряд ли.
|
Без заголовка |
Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт.
Разорвёт цепь молчанья, твоих монологов, своих междометий.
Ей почти всё равно, ты любил или просто заметил,
Как она крутит пряди волос и чего-то отчаянно ждёт.
Ей всего девятнадцать. Морщины и мудрость не в счёт.
Пара строк на спине, шорох платья, короткая стрижка.
Ей, конечно же, было бы лучше родиться мальчишкой,
Но обычно таким, как она, никогда не везёт.
Не везло до тебя. Она знала: ты тот, кто спасёт,
Кто откупит её у банальных обыденных будней,
Кто научит любить, и кого никогда не забудет,
Даже если надежда на шаткое счастье умрёт.
Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт.
Ты её не просил, но она слишком уж припозднилась.
Только ты промолчи, что она тебе два года снилась
Или, может, всю жизнь.. Знаешь, это её не вернёт.
© Copyright: Дарья Овчинникова, 2008
|
Письма детей к Богу. |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
девочка как-то внезапно повзрослела, не спросив ни у кого разрешения.
девочка меняет себя на сигаретный дым и льдинки в кровь
любит гулять в тумане, едва касаясь асфальта ногами
и променяла свои когда-то железные нервы на неспокойный прерывистый сон.
у девочки часто слезятся глаза – последствия аллергии на осень
девочка ждет холодный снег
и не может дождаться когда же закончится солнце.
девочка никого теперь не впускает в душу и сходит с ума, рисуя на стекле дождь.
девочка просто устала ждать, терпеть, незаметно внутрь кричать, смеяться в глаза,
а за очками прятать таблеточный взгляд.
девочке надоело вздрагивать при виде его в on-line
несколько раз порываться ему написать,
а после телефон об стену со злости швырять.
у девочки в глазах зарыт аспирин и северный лед
а небо прокуренным воздухом стреляет в ее висок.
девочка убита еще в прошлой вечности
девочка сдохла от февральской нежности
девочка привыкла находиться в инвизе, перебаливать молча,
а потом останки души выкладывать в очередном посте.
девочка знает давно, что вся уже изнутри сгорела,
поэтому отплясывает на пепелище сердца дикие танцы,
а каблуками методично растаптывает старые ранки.
эта девочка-катастрофа,
эта девочка с больными глазами,
эта девочка – снежная_дура;
эта девочка, курит небо слезами;
(с)ameli-
|
Без заголовка |
Да блять, пошли меня уже к чёрту,
скажи, глядя в глаза, что не любишь,
не хочешь и не скучаешь.
Мне будет легче.
Значительно.
А это твоё соплежуйство дает мне полное
право скучать, любить, ждать и надеяться.
А я не могу больше ждать и надеяться.
Я не могу больше вот так в пустоту скучать и любить.
Я сама от себя устала уже.
Ною всё время, как маленькая.
© coffee girl
|
Без заголовка |
Самая изощренная на свете пытка - открытый дневник кого-то, кто для тебя уже - "когда-то мы были..." Цветочек аськи в контакт-листе. Номер телефона в прокрутке. Старые письма, страницы которых дышат нежностью. Рука не поднимается, кто бы что не говорил, не поднимается, удалить, стереть, вычеркунть, выбросить, сжечь, забыть. Как.... если по-настоящему. Если хочется, но никак. Если как, но нельзя, пробовали - не получается. Если нечего сказать, нечего спросить, нечего дать.
Пытка знать, что кто-то каждый день видит, слушает, говорит, касается руки, слышит смех. И что, наверняка, по одним улицам, и что разминулись на пару минут, и что твои фотографии на компе будут мелькать среди пейзажей и закатов, и на чей-то невразумительный вопрос последует такой же невразумительный ответ: "так, общались когда-то" И что режут фразы, кафешки, места, билеты, смск-ки за две минутки до отхода поезда, будешь скучать, да, конечно, да, ну, что ты, увидимся, я буду ждать.
А в том, открытом, дневнике, все те же читатели, все те же писатели. И смайлики, и темы, и голос, звучащий со страниц, и кажется, как же это могло произойти, ведь не просто же так были, а были...
(с) Фел
|
Без заголовка |
она лежит на постели такая раскиданная в руки и ноги
тушь не течет. она водостойкая. всё предусмотрено вроде.
растерзанная в приступе боли подушка
отлетела в комнаты противоположные полюса, а по волосам растекается новое утро.
рассвет так красив. она распластана в своей печали как будто
внутри все пусто, как в космосе. вакуум.
а взгляд пристально потолок изучает внимательно.
на полу листы бумаги с рифмами
перечеркнутыми/зачеркнутыми/исписанными/сложенными в самолетики
а она сейчас хотела бы оказаться в Копенгагене
гулять по тихим улицам и купить какой-нибудь домик пряничный
но вместо этого еще сильней губы в кровь кусает
сжимает руки в кулачки и разворачивается на 180 градусов.
открывает окно и глубоко неиспорченный утренний воздух вдыхает.
а горький кофе на завтрак без сахара ее медленно к жизни возвращает.
по заученной схеме рисует привычную маску.
ментоловый блеск на губах – и она теперь похожа на сказку.
легкое платье, волосы на ветру, очки – все по плану.
по привычным маршрутам ловить восхищенные взгляды.
день проходит неспешно, они один на один все похожи
а розовый вечер проходит в объятьях дождя и перекрестных прохожих улиц.
горячая ванна, где слезы стирает вода из под крана.
она привыкла ночами не спать, рисуя в глазах окна в ночь.
она одна. и больше ей ничего не надо.
(с) -безумна я-
|
Без заголовка |
Метки: цинизм |
Без заголовка |
Метки: сильные люди |
Страницы: [1] Календарь |