Почему Европа помнит про Холокост, но забыла про подвиг Красной Армии
http://vlasti.net/news/76000?print=1
Чем дальше от нас Вторая мировая война, тем больше в Европе желающих переписать ее историю в угоду политической конъюнктуре. Россия изо всех сил сопротивляется ревизионистам-фальсификаторам.
![](http://vlasti.net/upload/vlasti/news022010/76000/big.jpg)
Роль СССР и Красной Армии в освобождении Европы от фашизма когда-то была бесспорной, но в последние годы европейские парламентарии постоянно «радуют» нас историческими «открытиями». Объективно кампания по переписыванию истории стартовала 20 лет назад с публикации книги «Ледокол», по странному совпадению написанной беглым советским разведчиком Виктором Резуном (Суворовым), прячущимся на территории английской военной базы. Именно он, первый, поставил знак равенства между Гитлером и Сталиным, между вермахтом и Красной Армией.
Россия изо всех сил сопротивляется ревизионистам-фальсификаторам, но перемежающаяся глухота на фоне провалов памяти — фирменная болезнь европейского парламентаризма, начавшаяся в виде очаговых заболеваний еще при Наполеоне и распространившаяся в форме эпидемии во времена Крымской войны. В годовщину освобождения концлагеря Аушвиц-Биркенау (Освенцим) корреспондент «КП» обнаружил, что у России в ее борьбе с фальсификаторами истории есть жесткие, авторитетные и непримиримые союзники. Например, глава Европейского еврейского конгресса Вячеслав Кантор. Мы начали наш разговор с трагедии холокоста, трагедии конкретного народа, но само собой выяснилось, что разделить трагедии и вычленить их из общей истории Европы и России невозможно. Как бы сильно этого кое-кому ни хотелось.
Вячеслав КАНТОР: «МОЙ ОТЕЦ БЫЛ СОЛДАТОМ КРАСНОЙ АРМИИ»
— Спустя 65 лет мы вынесли несколько уроков из тех событий. Безусловно, роль Красной Армии в освобождении Освенцима недооценена в Европе и в мире. Нужно успеть воспользоваться тем, что у нас еще есть живые свидетели, солдаты-освободители. В ноябре я обращался к Президенту России с просьбой наградить всех солдат-освободителей. Надеюсь, что их наградят к 65-летию Победы. Для меня лично это тоже важно. Мой отец Владимир Кантор был солдатом Красной Армии, был инвалидом войны. Для меня все эти темы, связанные с холокостом, не являются отвлеченными — большая часть моей семьи погибла в холокостах под общим названием «бабьи яры». Их было шесть тысяч в Европе. Но меня как человека, занимающегося реальной политикой, интересует: какие уроки мы извлекаем из этой цивилизационной трагедии? Я бы выделил четыре урока. Во-первых, холокост — это событие, которое объединило всю Европу. Второе — во время любого кризиса, экономического или этнического, толерантность — это наиболее востребованное действие для защиты и меньшинств, и любого из нас. Третье — любое заигрывание и умиротворение фанатических режимов проваливается, как провалилась подобная политика в свое время в Европе. И четвертое — холокост научил нас, что не бывает никакой безопасности, кроме глобальной.
«КТО РАЗВЯЗАЛ ХОЛОКОСТ И КТО ЕГО ЗАКОНЧИЛ?»
— Сейчас весьма настойчиво в Европе пытаются пересмотреть и историю Второй мировой войны, и саму роль Красной Армии. Что можно сделать, как остановить этот процесс? Какими методами?
— Я неоднократно и от Российского еврейского конгресса, который возглавлял в течение четырех лет, и от Европейского еврейского конгресса, который возглавляю сейчас, вносил несколько предложений. Чтобы всемирный день холокоста назывался Днем освобождения лагеря Аушвиц-Биркенау Красной Армией. Вопрос, как мне сказали, сейчас рассматривается. Но с другой стороны, холокост — это не тема для школьных учебников. Это вопрос, актуальный сегодня, и, к сожалению, и завтра. Холокост — это тема для различных форм искусства, и эту тему невозможно раскрыть с помощью политики. Только искусством, потому что оно обращается напрямую к чувствам человека, минуя его сознание. У меня была встреча с женщиной, которая была в четырех концлагерях. Первый лагерь был очень страшный — лагерь для кормящих матерей. Находился он в Восточной Европе, и в нем содержались триста матерей. Утром они кормили детей, потом уходили на работу, вечером возвращались. Однажды они пришли с работы, а детей нет. Матери были в ужасе, но нацисты сказали им, что дети использованы в донорских целях. Женщина эта, по странному совпадению, имела такую же фамилию, как у меня, — Кантор, и до 90 лет сохранила веселый нрав, несмотря на пережитое… К сожалению, она ушла в прошлом году… Ее звали Груня, родом она была из Латвии, мать моего близкого друга. И Груня сказала мне: «Знаешь, после того как забрали ребенка, я потеряла страх. У меня в жизни не осталось страха». Когда ее освободили из четвертого лагеря американцы, заключенные нашли кого-то из лагерной охраны. Он прятался, не успел убежать. Почти мертвые, обессиленные люди рвали его много часов, пока он совсем не исчез. И я спросил Груню: какой из фильмов лучше всего передает пережитую трагедию? Она сказала мне, что почти невозможно полностью передать то, что она видела. Но был единственный фильм, который смог, — это «Судьба человека» Бондарчука.
Читать далее...