Этимология слова Сфинкс давно решена. Тайна сфинкса всегда находилась у русов Скифы это русы ...
СКАНДА И СВАТИ (сцена "выкупа дня") - (0)СКАНДА И СВАТИ (сцена "выкупа дня") СКАНДА И СВАТИ (сцена "выкупа дня") ...
МЕТАФИЗИКА И КОСМОЛОГИЯ УЧЕНОГО НИКОЛЫ ТЕСЛЫ - (1)МЕТАФИЗИКА И КОСМОЛОГИЯ УЧЕНОГО НИКОЛЫ ТЕСЛЫ Из рукописи профессора Белградского уни...
Настоящий вид египетского Сфинкса - (0)Настоящий вид египетского Сфинкса На древних рисунках и гравюрах показывалось две статуи, одна ...
Утраченные технологии не столь далёкого прошлого - (0)Дамба Тиби в Испании. Построена в 1594 году Дамба Тиби, возведенная в 1594 году, была невероятн...
Уральские туристы обнаружили в горах огромную пирамиду: она в несколько раз больше пирамиды Хеопса - (6)
Ученые показали реальную фотографию черной дыры. Что нужно знать о снимке века? - (1)
на Урале учёные нашли орудия, возраст которых, предположительно, достигает 100 тысяч лет. - (0)
О бабочке и золотой пыльце знания... |
Сказка для Ремьер и Сапфиры)))
Карлос Кастанеда
"Сказки о силе" Свидание со знанием.
Пять условий для одинокой птицы:
Первое: до высшей точки она долетает;
Второе: по компании она не страдает, даже таких птиц, как она;
Третье: клюв ее направлен в небо;
Четвертое: нет у ней окраски определенной;
Пятое: и поет она очень тихо.
Сан-Хуан де ла Крус, «Беседы о свете и любви»
Он встал, подошел к кустарнику и начал всматриваться в листву. Было похоже, что он пытается что-то увидеть там, стараясь не подходить слишком близко.
- Что ты там делаешь? - спросил я, не в силах сдержать любопытство.
Он повернулся ко мне и с улыбкой поднял брови.
- В кустах много странных вещей, - сказал он и снова сел.
- Осталось совсем немного дневного времени, - сказал он. - Есть более важные вещи, которые мы должны обсудить до наступления сумерек.
Он велел мне сесть лицом к востоку, успокоиться и остановить внутренний диалог. Но я был слишком возбужден, чтобы сделать это. Дон Хуан повернулся ко мне спиной, предложив опереться на его плечо. Он сказал, что я должен остановить свои мысли, а затем повернуть лицо к кустам на юго-востоке и не закрывать глаза. Загадочным тоном он добавил, что от решения поставленной передо мной задачи зависит, буду ли я готов к восприятию новой грани мира магов.
Я робко спросил о природе этой задачи. Он мягко усмехнулся. Я ждал его ответа, но затем что-то во мне как бы переключилось, и я почувствовал себя парящим. Казалось, из моих ушей вынули затычки, и сразу же стали слышны бесчисленные шумы чапарраля. Их было так много, что они сливались в сплошной гул. Я почти задремал, как внезапно что-то привлекло мое внимание. Мой мыслительный процесс при этом был отключен. Я как будто не заметил ничего особенного вокруг, но мое осознание было явно чем-то захвачено. Я проснулся окончательно. Мои глаза были сфокусированы на пятне у края чапарраля, но я не смотрел, не думал и не говорил сам с собой. Это было чисто телесным ощущением. Слов не требовалось. Я чувствовал, что прорываюсь через что-то неопределенное. Может быть, прорывалось то, что в обычном состоянии было моими мыслями. Во всяком случае, в моих ощущениях было что-то вроде снежного обвала - что-то, центром чего был я, рушилось. Я почувствовал жжение в животе. Что-то тянуло меня в чапарраль. Я видел темную массу кустов перед собой. Но это не было сплошным темным пятном. Я мог видеть каждый куст, как если бы смотрел на них в ранних сумерках. Казалось, что они двигаются. Их листва напоминала черные юбки, которые нес ко мне ветер. Но ветра не было. Я погрузился в их гипнотизирующее движение. Какая-то пульсирующая сила подтягивала их все ближе и ближе ко мне. Потом на фоне темных очертаний кустов появился более светлый силуэт. Я сфокусировал глаза сбоку от него и смог различить в нем слабое сияние. Не фокусируясь, я взглянул прямо на него. Появилась уверенность, что светлый силуэт - это человек, прячущийся под кустами.
- Что это было? - закричал я.
- Что там произошло, дон Хуан?
- У тебя было свидание со знанием, - сказал он, указывая движением подбородка на темный край чапарраля. - Я повел тебя туда потому, что еще раньше уловил отблеск знания, бродившего вокруг дома. Ты можешь считать, что знание знало о твоем приезде и ждало тебя здесь. Но я предпочел встретиться с ним не здесь, а на месте силы. Затем я проверил, достаточно ли у тебя личной силы, чтобы отличить знание от остальных вещей вокруг нас. Ты сделал все прекрасно.
- Минуточку! - запротестовал я. - Я видел силуэт человека, прячущегося за кустами, а затем видел огромную птицу.
- Ты не видел человека! - сказал он с ударением.
- Не видел ты и птицу. И силуэт в кустах, и то, что полетело к нам, - это была бабочка. Если ты хочешь быть точным в терминологии магов и не боишься оказаться смешным в своей собственной, то можешь сказать, что сегодня у тебя было свидание с бабочкой. Знание - это бабочка.
Мы сели на пол друг против друга и поели бобов с мясом из горшка, который он поставил между нами. Ели мы молча.
Время от времени он искоса поглядывал на меня, и, казалось, готов был рассмеяться. Его глаза были прищурены. Когда он смотрел на меня, то слегка приоткрывал их, и влага в уголках отражала свет. Казалось, он использовал свет лампы для того, чтобы создавать зеркальные отражения. Он играл с этим, почти незаметно покачивая головой всякий раз, когда останавливал на мне взгляд. В результате возникала захватывающая игра света. Я осознал его маневры лишь после того, как он использовал их пару раз. Я был убежден, что он делает это с определенной целью, и мне показалось важным спросить об этом.
- Для этого у меня есть веская причина, - заверил он меня. - Я успокаиваю тебя своими глазами. Ты ведь уже больше не нервничаешь, правда?
Я должен был признать, что чувствую себя очень хорошо. Мелькание света в его глазах не было угрожающим и ни в коем случае не раздражало и не пугало.
- Как ты успокаиваешь меня глазами? - спросил я. Он повторил незаметное покачивание головой. Его глаза на самом деле отражали свет лампы.
- Попробуй сделать это сам, - небрежно сказал он и положил мне еще еды. - Ты сможешь успокаивать себя без моей помощи.
Я попробовал покачивать головой, но мои движения были неестественными и неуклюжими.
- Просто болтая головой ты себя не успокоишь. Скорее заработаешь головную боль. Секрет состоит не в качании головой, а в том чувстве, которое приходит к глазам из области внизу живота. Именно оно заставляет голову качаться.
Он потер свой живот.
Я услышал странный глубокий звук, похожий на постукивание по дереву. Он исходил из чапарраля. Дон Хуан вскинул голову, сделав мне знак быть внимательным.
- Это бабочка зовет тебя, - сказал он бесстрастно. Я вскочил. Звук тотчас прекратился. Я посмотрел на дона Хуана в поисках объяснений, но он сделал комический жест беспомощности, пожав плечами.
- Ты еще не закончил своего свидания, - добавил он. Я сказал, что не чувствую себя достойным, что лучше уеду домой и вернусь, когда буду сильнее.
- Ты говоришь ерунду, - сказал он. - Воин берет свою судьбу, какой бы она ни была, и принимает ее в абсолютном смирении. Он в смирении принимает себя таким, каков он есть, но не как повод для сожалений, а как живой вызов.
Каждому из нас требуется время, чтобы понять это и сделать своим достоянием. Я когда-то ненавидел само слово "смирение". Я - индеец, а мы, индейцы, всегда были смиренны и только и делали, что опускали головы. Я думал, что смирению не по пути с воином. Я ошибался. Сейчас я знаю, что смирение воина и смирение нищего - невероятно разные вещи. Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он никому не позволит опускать голову перед ним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метет пол перед тем, кого считает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол перед ним.
Вот почему я сегодня сказал тебе, что не знаю, что чувствуют учителя. Я знаю только смирение воина. А оно никогда не позволит мне быть чьим-то учителем.
Мы некоторое время молчали. Его слова глубоко взволновали меня. Я был тронут ими, но в то же время мне не давало покоя увиденное в чапаррале. Про себя я решил, что дон Хуан явно что-то скрывает и на самом деле вполне осведомлен о происходящем. Я ушел в эти размышления, но тот же странный звук вдруг вывел меня из задумчивости. Дон Хуан усмехнулся.
- Ты любишь смирение нищего, - тихо сказал он. - Ты склоняешь голову перед разумом.
- Мне вечно кажется, что меня разыгрывают, - сказал я. - Это моя основная проблема.
- Ты прав, тебя разыгрывают, - заметил он с обезоруживающей улыбкой. - Но твоя проблема не в этом. На самом деле ты считаешь, будто я сознательно тебя обманываю. Так ведь?
- Да, что-то во мне не позволяет поверить в реальность происходящего.
- Ты опять прав. Ничто из происходящего не является реальным.
- Что ты хочешь этим сказать, дон Хуан?
- Вещи становятся реальными лишь тогда, когда ты научился соглашаться с их реальностью. Например то, что произошло сегодня ночью, вряд ли может быть для тебя реальным, потому что никто тебя в этом не поддержит.
- Ты хочешь сказать, что ничего не видел?
- Конечно видел, но я не в счет. Вспомни - я тот, кто тебя обманывает.
Дон Хуан смеялся, пока не закашлялся. Его смех был дружеским, хотя смеялся он явно надо мной.
- Не принимай близко к сердцу чушь, которую я несу, - сказал он ободряюще. - Я просто стараюсь расслабить тебя, зная, что ты чувствуешь себя в своей тарелке только когда выбит из колеи.
Его выражение было рассчитано комичным, так что мы оба расхохотались. После некоторой паузы я вдруг понял, что эти слова только еще больше испугали меня.
- Ты боишься меня? - спросил он.
- Не тебя, а того, что ты приносишь с собой.
- Я приношу с собой свободу воина. Ты этого боишься?
- Нет, но твое знание слишком устрашающе. В нем нет для меня утешения. Нет гавани для приюта.
- Ты опять все путаешь. Утешение, гавань, страх - все это настроения, которым ты научился, даже не спрашивая об их ценности. Как видно, черные маги уже завладели всей твоей преданностью.
- Кто такие черные маги?
- Окружающие нас люди являются черными магами. А поскольку ты с ними, то ты тоже черный маг. Задумайся на секунду, можешь ли ты уклониться от тропы, которую они для тебя проложили? Нет. Твои мысли и поступки навсегда зафиксированы в их терминологии. Это рабство. А вот я принес тебе свободу. Свобода стоит дорого, но цена не невозможна. Поэтому бойся своих тюремщиков, своих учителей. Не трать времени и сил, боясь меня.
Я знал, что он был прав. Но, несмотря на мое искреннее согласие с ним, я знал, что привычки моей жизни обязательно заставят меня тянуться к моей старой тропе. Я и в самом деле был рабом.
После долгого молчания дон Хуан спросил меня, достаточно ли у меня силы, чтобы еще раз столкнуться со знанием.
- Ты хочешь сказать - с бабочкой? - спросил я шутя. Он согнулся от смеха, словно я только что сказал самую смешную вещь в мире.
- Что ты в действительности имеешь в виду, когда говоришь, что знание - это бабочка? - спросил я.
- Я ничего другого не имею в виду, - ответил он. - Бабочка есть бабочка. Я думал, что к настоящему времени у тебя со всеми твоими достижениями будет достаточно силы, чтобы видеть. Вместо этого ты всего лишь мельком заметил человека, а это не было истинным видением.
- Сегодня вечером, когда ты впервые встретился с бабочкой, ты наполовину смотрел, наполовину видел, - сказал дон Хуан. - В этом состоянии, хотя ты и не был обычным самим собой, но, тем не менее, смог вполне сознательно управлять своим знанием мира.
Дон Хуан остановился и взглянул на меня. Сначала я не знал, что сказать.
- Как я управлял своим знанием мира? - спросил я наконец.
- Твое знание мира сказало тебе, что в кустах можно найти только подкрадывающихся животных или людей, прячущихся за листвой. Ты удержал эту мысль. Естественно, что тебе пришлось найти способ удержать мир таким, чтобы он отвечал этой мысли.
Я ощутил озноб. Сердце начало колотиться. Я поднялся. Дон Хуан обошел вокруг меня, как бы рассматривая мое тело под всеми возможными углами. Он сделал мне знак сесть и продолжать писать.
- Если будешь слишком испуган, ты не сможешь провести свое свидание. Воин должен быть спокоен и собран и никогда не должен ослаблять своей хватки.
- Я Действительно испуган, - сказал я. - Бабочка или не бабочка, но что-то там ползает по кустам.
- Конечно это она! - воскликнул он. - Я возражаю против того, что ты настаиваешь на восприятии ее как человека, точно так же, как ты настаивал на восприятии разговора с койотом.
Какая-то часть меня полностью поняла, что он хочет сказать. Но был и другой аспект меня самого, который не желал отступить и, вопреки очевидному, накрепко вцепился в рассудок.
Я сказал дону Хуану, что его объяснения не удовлетворяют мои чувства, хотя интеллектуально я полностью согласен с ним.
- В этом слабая сторона слов, - сказал он ободряюще. - Они заставляют нас: чувствовать себя осведомленными, но когда мы оборачиваемся, чтобы взглянуть на мир, они всегда предают нас, и мы опять смотрим на мир как обычно, без всякого просветления. Поэтому маг предпочитает действовать, а не говорить. В результате он получает новое описание мира, в котором разговоры не столь важны, а новые поступки имеют новые отражения.
Он сел рядом, посмотрел мне в глаза и попросил рассказать о том, что я действительно "видел" в чапаррале.
На секунду меня охватило чувство полной неопределенности. Я видел темную фигуру человека, но видел и то, как эта фигура превратилась в птицу. Таким образом я видел больше, чем мой разум позволял мне считать вероятным. Но что-то во мне сопротивлялось возможности совершенно отбросить разум. Я предпочел выбрать отдельные детали моего опыта, такие как размеры и общие очертания темной фигуры, и, удерживая их как разумную возможность, предпочел проигнорировать другие. Например, то, что темная фигура превратилась в птицу. Таким образом я убедил себя, что видел человека.
Когда я рассказал о своем затруднении, дон Хуан расхохотался. Он сказал, что рано или поздно объяснение магов придет мне на помощь. И тогда все станет совершенно ясным без необходимости быть разумным или неразумным.
- А пока все, что я могу для тебя сделать, - гарантировать, что это был не человек.
Взгляд дона Хуана стал беспокоящим. Я почувствовал себя неуютно и занервничал.
- Я ищу отметки на твоем теле, - объяснил он. - Может, ты этого и не знаешь, но сегодня вечером мы побывали в хорошей переделке.
- Что за отметки ты ищешь?
- Не физические отметки, а знаки, указания на твоих светящихся волокнах, области особого свечения. Мы - светящиеся существа, и все, что мы делаем и чувствуем, бывает видно в наших волокнах. У людей есть яркость, свойственная только им. Это единственный способ отличить их от других светящихся существ.
Если бы ты видел сегодня вечером, то заметил бы, что фигура в кустах не была светящимся живым существом.
Подмигнув мне, он прошептал, что большая бабочка, рыскающая вокруг, ожидает свидания с молодым человеком, и что шаркающая походка немощного старика была явным способом показать, с кем из нас она должна встретиться.
Когда мы, наконец, подошли к крыльцу, дон Хуан повесил лампу на балку, усадил меня спиной к стене, а сам сел справа.
- Мы будем сидеть здесь, - сказал он. - Пиши и говори со мной как обычно. Бабочка, которая бросилась на тебя сегодня ночью, прячется в кустах неподалеку. Через некоторое время она подойдет, чтобы взглянуть на тебя. Вот почему я повесил лампу над твоей головой. Свет поможет бабочке найти тебя. Когда она подойдет к краю кустов, то позовет тебя. Это очень специфический звук. Он сам по себе может помочь тебе.
- Что за звук, дон Хуан?
- Это песня, навязчивый зов, который производит бабочка. Обычно его нельзя услышать, но бабочка, которая находится там, в кустах - редкая бабочка. Ты будешь явно слышать ее зов, и, при условии, что ты будешь неуязвим, он останется с тобой до конца твоей жизни.
- Чем он мне поможет?
- Сегодня ночью ты попытаешься закончить начатое раньше. Видение приходит только тогда, когда воин способен остановить внутренний диалог. Сегодня ты своей волей остановил его там, в кустах. И ты видел. То, что ты видел, не было ясным. Ты думал, что это был человек. Я говорю, что это была бабочка. Мы оба не правы, но это потому, что нам приходится говорить. Я, однако же, взял верх, потому что я вижу лучше тебя и потому что я знаком с объяснением магов. Поэтому я знаю, хотя и не абсолютно точно, что фигура, которую ты видел, была бабочкой. А сейчас молчи, ни о чем не думай и дай возможность той бабочке прийти к тебе опять.
Я едва был способен записывать. Дон Хуан засмеялся и попросил меня продолжать, как ни в чем не бывало. Он взял меня за руку и сказал, что ведение записей является моим самым лучшим щитом.
- Мы никогда не говорили о бабочках, - сказал он. - Но сейчас пришло время. Как ты уже знаешь, твой дух воина не уравновешен. Чтобы уравновесить его, я научил тебя жить, как подобает воину. Воин начинает с уверенности, что его дух неуравновешен, а затем, с полным осознанием, но без спешки и медлительности, он делает все лучшее для достижения этого равновесия.
В твоем случае, как и в случае с каждым человеком, твоя неуравновешенность вызвана общей суммой всех твоих поступков. К настоящему времени твой дух, кажется, готов к разговору о бабочках.
- Откуда ты это знаешь?
- Я заметил отблеск бабочки, рыскающей вокруг, когда ты приехал. Впервые она была так дружелюбна и открыта. Я видел ее и прежде в горах возле дома Хенаро, но тогда она была угрожающей фигурой, отражающей отсутствие порядка в тебе.
В этот момент я услышал странный звук. Он был похож на приглушенный треск ветвей, трущихся друг о друга, или на работу небольшого моторчика, находящегося в отдалении. Он менял тональность, создавая неуловимый ритм. Неожиданно он прекратился.
- Это была бабочка, - сказал дон Хуан. - Возможно ты уже заметил, что хотя свет лампы достаточно яркий, чтобы привлекать насекомых, ни одно из них не прилетело.
Я не обращал на это внимания и только сейчас заметил невероятную тишину в пустыне вокруг дома.
- Не становись непоседливым, - сказал он. - В мире нет ничего такого, чего воин не должен принимать в расчет. Видишь ли, воин рассматривает себя как бы уже мертвым, поэтому ему нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, поэтому он ясен и спокоен. Если судить о нем по его поступкам, то никогда нельзя заподозрить, что он замечает все.
Слова дона Хуана, а еще больше - его настроение, подействовали на меня успокаивающе. Я сказал ему, что в своей повседневной жизни уже больше не испытываю прежнего захлестывающего страха, но теперь мое тело содрогается от испуга при одной мысли о том, что находится там, в темноте.
- Там есть только знание, - сказал он как само собой разумеющееся. - Знание пугающе, это правда. Но если воин принимает пугающую природу знания, то он отбрасывает его возможность ужасать.
Странный воркующий звук раздался снова. Он казался ближе и громче. Я внимательно слушал. Чем больше внимания я ему уделял, тем труднее было определить его природу. Оттенок каждого звука был богатым и глубоким, он не походил на крик птицы или животного. Одни звуки производились в низком ключе, другие - в высоком. Они имели особую длительность. Некоторые были протяжными. Я слышал их отдельные ноты. Другие были короткими, они сливались вместе, как звук пулеметной очереди.
- Бабочки являются глашатаями, или, лучше сказать, стражами вечности, - сказал дон Хуан после того, как звук прекратился. - По какой-то причине, или, может быть, вообще без всякой причины, они являются хранителями золотой пыли вечности.
Эта метафора была мне незнакома. Я попросил объяснить ее.
- Бабочки несут пыльцу на своих крыльях, - сказал он. - Темно-золотую пыль. Эта пыль является пыльцой знания.
Его объяснение сделало метафору еще более смутной. Какое-то время я раздумывал, пытаясь получше сформулировать вопрос, но он заговорил вновь.
- Знание - это особая вещь, - сказал он. - Специально для воина. Знание для воина является чем-то таким, что приходит сразу, поглощает его и проходит.
- Но какая связь между знанием и пылью на крыльях бабочки? - спросил я после длинной паузы.
- Знание приходит, летя как крупицы золотой пыли, той самой пыльцы, которая покрывает крылья бабочек, поэтому для воина знание похоже на ливень, на пребывание под дождем из крупиц темно-золотой пыли.
Как можно вежливее я заметил, что его объяснения смутили меня еще больше. Он засмеялся и заверил меня, что говорит вполне осмысленные вещи, вот только мой разум не позволяет мне чувствовать себя хорошо.
- Бабочки были близкими друзьями и помощниками магов с давних времен. Я не касался этой темы раньше, потому что ты не был к ней готов.
- Но как может пыльца на их крыльях быть знанием?
- Ты увидишь.
Он сказал, что зов бабочки чапараля поможет мне. Если я уделю ему внимание, то он расскажет мне о необычных вещах. Он подчеркнул, что не знает, каким образом будет установлена связь между мной и бабочкой. Точно так же он не знает, каковы будут условия этой связи. Он велел мне чувствовать себя легко и уверенно и верить моей личной силе."
Рубрики: | Интересные книги и произведения Философия, эзотерика,религия и наука |
Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |