ну таки да, товарищи.
таки свершилось.
вроде :DD
ну дэ. кхм-кхм.
лучше бы про Базарова писал, чем всякой херней типа этой
заниматься =__=
- Ты не злишься?
- Нет.
- А они?
- … тут нет причем.
- Знаешь, а оно было право с самого начала.
- Блять, ну только не говори мне, что теперь мы будем жить вместе…
- Так будет удобнее.
- Ну конееечно. «Встречайте на сцене мьюз! Недавно фронтмен и барабанщик группы заявили о том, что они намерены поженится и любить друг друга, не переставая, до конца дней своих.» Мэтт, сколько раз мне надо сказать, что меня такое не устраивает?
- Да, знаешь, каждый раз ощущать напряжение, когда ты рядом мне тоже не особо нравится, но против природы не попрешь. Какая всем разница, что я- мальчик и ты- мальчик? Мы же не пидары какие-нибудь, нет?
- А кто? Ты переодетая больная женщина лет сорока пяти, мечтавшая покорить мое сердце ещё со школы?! Или может я заменила барабанщика, а на самом деле мне двадцать два года и зовут меня Стефани и ещё у меня 4 размер, но его странным образом не видно?
- Ни ты, ни я не подходим на роль девушек, но если свадьба все-таки будет, то обещаю надеть подвязку и кинуть букет прямо в руки Крису, после чего у него родится ещё трое детей.
- Беллами, ты меня бесишь, но как же ты меня…спровоцировал на репетиции.
- У тебя было такое растерянное лицо, Дом, что, извини, не удержался и позволил себе сладенькое.
- Только не говори, что я тебе снюсь…- Ховард закатил глаза.
- Да нет…
- Ну и то хорошо.
- Просто я не сплю в последнее время.
- Что ж ты делаешь?
- Угадай, блять…
- Фу, Мэтт, фу, плохой мальчик.- раздражение как рукой сняло, стоило лишь поиздеваться на этой маленькой соплей, трахавшей его голову.
- Кретин. Я черчу план посадки гостей на свадьбе, рисую торт в полный размер и… ищу шарики цвета индиго. И ещё: кто должен выступать у нас? Элтон Джон или лучше Гагу позвать? Она дешевле и меня вставляет от ее папарацци. И вообще… тебе пора заказывать смокинг, а мне выбирать фату. У меня же цвет глаз особенный, да? Значит и цвет мне не любой подойдет… Вот сейчас мечусь между светло-серым и таким, нежно-лиловым, а ещё черная ничего, но это я одену уже на твои похороны…
- Ну заткнись ты уже, ну пожалуйста…- проныл Ховард между описанием расположения ваз с цветами на их праздничном столе и кровати, на которой они будут проводить первую брачную ночь. Мэтта унесло и он уже производил сложные вычисления, загибая тонкие пальцы и щурясь в потолок. Смотря на невозможное, столь редкое явление, Дом с удовольствием отметил, что морщинка между его бровями будто бы уже была высечена там- так глубоко залегали маленькие тени. Мэтт слегка высунул язык сбоку, словно действительно занимался каким-то тяжким трудом.
« Странно, но мне-то нравится.»
Дом резко развернулся к тому боком. Просунув цепкую руку между его рельефным позвоночником и мягкой диванной подушкой, Ховард мощно раздвинул его приоткрытый рот, намеревавшийся произвести на свет что-то умное. Обычно, когда он с кем-то целовался он ясно ощущал чужой вкус, отвратительную влажность, даже мокрость и самое неудобное- ограниченное пространство для действий. Внутри Мэтта же было так уютно. Такое ощущение, что он состоял то ли из какого-то желе, то ли из зефирок- хотелось в наглую побыть там подольше и каждым рецептором произвести фурор внутри его аккуратного розового талантливого рта. Дом почувствовал, что что-то не так. Ещё бы. Он уже сидел на бедрах фронтмена, расположив ноги по бокам и одной рукой держась за его талию. Беллами уже сам потерял власть и его руки, по крайней мере одна, успела довести Дома до состоянии беспамятства. На это потребовалось всего секунд двадцать от силы. Маленькие ладошки, видно, успели натренироваться и теперь двигались вверх по телу, пачкая отходами производства живот еле сидящего сверху. Рубашка, бывшая когда-то чистой и даже застегнутой, выглядела крайне непрезентабельно и последние 3 пуговицы были сорваны нетерпеливым Мэттью.
- Охх… чтоб тебя…- пропыхтел Дом куда-то в скулу Беллами. На лице того играл какой-то нездоровый румянец, которого никто никогда ещё не наблюдал на этом бесстыжем лице человека, совсем распустившего руки и порвавшего рубашку вдребезги.
- Может ты расстегнешь мне ремень?- он вопросительно изогнул бровь, безукоризненно изобразив упрек.
Ховард только лишь проскулил что-то, убирая своё лицо подальше от требовательных глаз голубоватого цвета с синими впадинами в радужке. Ему вроде не хватало воздуха. Не пересилив себя, он упал носом на будто бы бумажную ключицу, заключенную под шелковистой кожей цвета крови с молоком. Оставляя маленькие поцелуи, Дом обошёл всю раскаленную до бела шею Мэтта, под которой бешено отбивался темп их жизни, напоминавший ускоренную версию undisclosed desires, пока тот освобождался от ненужных молний и пряжек.
- Может не сейчас?. Дом тяжело дышал смотря на молочное пузо, выгибающееся под ним, на котором даже выступили капельки пота.
- Боюсь, что не доживу до следующего раза. Мне самому сейчас больно. Мы итак не выбираем здесь особо. Тем более ты сам на меня сел.
Доминик слегка подался вперед, следуя за ведущей рукой. Мэтт взял его под голову и притянул к себе, чтобы смягчить ощущения собой. Он нежно прикусил губу барабанщика, медленно впуская его в себя, чтобы тот плавно позволил сделать это ему. От бешенной боли Дом кусал в кровь его губы, выкачивал последний воздух из легких, а Мэтт просто разрешал, получая одновременно то, чего раньше ему так хотелось. Тесно, некомфортно, но так феерично ни одному из них ещё никогда не было. Одному нравилось быть в раскаленном теле другого, второму хотелось больше боли, ведь чем больше жертва, тем больше удовольствие. Волосы темно-русого цвета беспорядочно разлетелись по костистой грудной клетке Беллами- никто не спешил уходить. Столько сил потрачено на другого, даже скажем чужого человека, в одночасье ставшего почти тобой. Столько клеток передано, столько эмоций впитано в измызганную рубашку, в испорченные штаны, сколько крови размазано по линии их соприкосновения, бегущей от порванной губы до уставшего бедра.
- Я хочу спать. Я не думал, что ты когда-нибудь заставишь меня так сильно быть тебе другом.
- Ты сам, всё ты сам..
Ховард безмятежно уснул, обеими руками обхватив щуплое тельце человека, который испортил ему жизнь, нисколько не беспокоясь о незастегнутых штанах. Мэттью мягко коснулся его волос пальцами и, зарывшись в них носом, вдохнул самый ценный в мире запах. Запах человека, сумевшего заставить его любить. Любить открыто, безбоязненно, без каких-либо рамок. Любить всем своим существом, а не только органом первичного полового признака.