Ах, этот город. Миллионы машин, серая масса безликих людей. Ах, этот город. Отравленная река с мутной водой, больше похожая на болото. Эти полуразрушенные дороги и лужи с яркими переливающимися пятнами цвета радуги. Жестокость в бетонной маске, пустые окна глазниц бездушных людей. Такая резкая грань, как лезвие бритвы, бедность и богатство. Пропуск в жизнь или поставленное на челе клеймо. Пропуск из золота и петля из старой замусоленной веревки. Ах, этот город. Сколько праздности в гордости откормленных рож, которые едва влазят в телевизоры. Сколько теней в подворотнях, но их никто не замечает. Никто, кроме им подобных.
В этом городе так много людей и не совсем. Охотники скрываются под масками своей добычи, просто потому, что людей намного больше. А остальные... Кто не заперт в тесную клетку уже свободен. Но кому нужна такая свобода? Когда ты заперт в этой серой оболочке и в этом душном городе. Пленники своих мечт. Нас так мало осталось.
А кто то дерется за воздух, хватается за надежду. Кто то делит грязные улицы. Эти бесконечные войны, им нет конца. И никто уже не видет, что причины драться нет. Они грызут друг другу глотки просто потому, что если остановятся, утонут. Утонут в этом сером городе, в отравленном воздухе. Остановиться - умереть. Потерять себя, перестать смеяться, перестать бежать, перестать крутиться. Эти войны уже никогда не закончатся. Да, у этих будет свой конец. Но будут новые. Я просто знаю.
И кто то бежит в поисках врага, тень, которую не видет человек. Угроза для того, кто слабее. Настала пора, когда забылась гордость и благородство. Гордостью называется самолюбие, а благородством золотой билет к высшему обществу зажравшихся богов. И тот, кто убивает слабого, уже герой.
Воевать без причин, просто проливая кровь за глупую мысль. Теперь уже не деруться за великие идеи. Теперь воюют просто потому, что кому то кто то не понравился. Воюют... А ради чего? Да просто больше ничего не осталось в этом городе, за что можно было бы жить. А во время войны просто надо жить, ведь собственное упрямство просто не даст выйграть твоему врагу. Хоть какая то причина жить.
Светлый, темный... Две грани и не дано третьего. Либо враг, либо друг. И это выбор?
Мы толкаем друг друга на грань, что бы выжить самим. Жестокий танец битвы в тени подворотен. Нас не видят люди, но поле битвы всегда стараются покинуть все, кто есть в округе.
Когда вокруг только вопросы, а где получить ответы не знаешь. Когда хочется утонуть в сигаретном дыме, но ударяясь о невидимую стену, не дающую зажечь сигарету во рту. Когда крылья больше пытка, нежели дар. Без возможности взлететь в небо, бесполезно взмахивать ими в попытке хотя бы на надежду. Когда все мечты сходятся на одной точке, решающей все в этом мире. Умереть. Когда приходиться скрываться под маской человека, даже если серая шкура рвет кожу. Когда ты обязан жить, даже если каждая клеточка твоего тела разрывается от боли. Когда ты смотришь вокруг, усмехаясь над жизнью, но неся в себе понимание того, что сам ты уже давно мертв. Когда друзья сидя за одним столом и смеясь говорят, что убьют друг друга, понимая, что не шутят. Когда все идут на всех и плевать зачем и почему, главное порвать врагов. Когда напыщенные и умудреные опытом старики смеются над молодежью и глупо умирают взовравшись на изобретении молодого сородича. Когда борьба за власть стирает все за и против, всем уже наплевать на семейные узы и такую потерявшуюся в сером мире вещь, как любовь.
Любовь сокращается до пары часов секса между битвой или борьбой с очередной пакостью. Дружба переливается в формальные договоры о мире, которые легко разрушить и сломать. Преданность стала возможна только если есть плата или заинтересованность.
Не знать, кто ты и зачем бродишь по этому миру. И нести в себе осознание того, что ты не такой, как другие. Чувствовать себя чужим в окружении друзей, сдерживать себя, что бы не уйти прочь. Когда начинаешь любить то, чего боишься больше всего на свете. Когда одиночество становиться привелегией, а не наказанием. Когда смотришь на то, что вокруг тебя и сердце обливается кровью.
Да, я еще слаб. Но слаб физически, а не духовно. И оружие мое не в силе удара, а в слове моем. И если оружие в этих войнах уже давно не дает результата, то даст шанс слово.
Я знаю, что слишком самонадеяно хотеть установить мир и согласие, но ведь можно попробовать. Ведь все эти вояки не разучились быть счастливыми, они просто забыли. Убегая от себя самих, они поднимают оружие друг на друга. Нас и так мало, пора бы им это понять. И если они сами не понимают, надо хотя бы попробовать показать им это.
Если уж я и представитель новой расы, то я принесу с собой новую эру. А теперь главное учиться. Учиться, что бы не просто зависеть от слов, но и обладать силами, что бы вести за собой.