Хочешь — милуй,
Хочешь — казни.
Только будут слова
просты:
дай взаймы
из твоей казны
хоть немножечко
доброты.
Потому что моя
почти
на исходе.
На самом дне.
Погубить её,
не спасти –
как с тобою
расстаться мне…
Складки,
врезанные у рта,
вековая тяжесть
в руках…
Пусть для умников
доброта
вновь останется
в дураках!..
Простучит по льдинам
апрель,
все следы на снегу
замыв…
Всё равно мы
будем
добрей
к людям,
кроме себя самих!
Всё равно мы
будем нести
доброту
в снеговую жуть!..
Ты
казнить меня
погоди.
Может,
я ещё пригожусь.
Дворовых собак по-особому холят
За то, что они, на луну подвывая,
От будки до дома всё ходят и ходят
Под гулкою проволокой. Как трамваи...
Я их не тревожу. Я с ними не знаюсь.
За это они меня вправе облаивать...
Но жарко читать мне спокойную надпись:
"Собак без ошейников будут вылавливать".
За что их ? За внешность ? За клочья репейника ?
За пыльную шерсть ? За неясность породы ?
За то, что щенками доплыли до берега ?
Доплыли и стали ошибкой природы? ..
Собаки-изгои. Собаки-отшельники.
Надрывней поминок. Ребенка добрее.
Они бы надели любые ошейники,
Надели бы! - Если б ошейники грели.
За что их ? У них же - душа нараспашку.
Они ж в Человечество верят отчаянно !..
И детское: "Мама, купи мне собачку..." -
В собачьих глазах застывает печалинкой...
И вот, - разуверившись в добрых волшебниках,
Последнюю кость закопав под кустами, -
Собаки, которые без ошейников,
Уходят в леса. Собираются в стаи...
Ты знаешь, у них уже - волчьи заботы !
Ты слышишь: грохочут ружейные полымя !
Сегодня мне снова приснятся заборы.
И лязги цепные за теми заборами.
Человеку надо мало…
Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг —
один
и враг —
один…
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей —
жила.
Человеку надо мало:
после грома —
тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь —
одну.
И смерть —
одну.
Утром свежую газету —
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И —
межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности, —
немного.
Это, в общем-то,
— пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку
мало
надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.
Роберт Рождественский
1973 г.
Роберт Рождественский и Алла Киреева встретились в середине 1950-х. Он - никому неизвестный поэт, она - начинающий литературный критик. Он быстро стал знаменит. Десятилетия Роберт Рождественский оставался кумиром, его стихи и песни на его стихи звучали повсюду. А муза всегда была рядом. Они вместе прошли сквозь время, не расставаясь, как голос и эхо.
Поэт всю свою жизнь был верен только одной женщине. Семья воспитала двух дочерей, Екатерину и Ксению. Каждая из них нашла своё призвание: Катя – многогранна и талантлива (она переводчица, прекрасный фотограф и прекрасная журналистка), Ксению устраивает её работа журналистом.
Роберта Рождественского со своей женой Аллой Киреевой судьба свела в Литинституте. Алла уже училась, а Роберт перешёл к ним на курс с филологического факультета Карельского университета. Его предыдущая попытка поступить в Литературный институт не увенчалась успехом. Приёмная комиссия вынесла приговор: «Неспособен». Вначале столичная студентка не обратила внимания на смешного, плохо одетого парня из провинции. Но затем он сразил её своим добрым, внимательным взглядом, спортивной выправкой (играл за сборную Карелии по баскетболу, увлекался боксом, волейболом). А главное, умом. Рождественский запросто мог часами читать наизусть практически любого поэта. Между молодыми людьми вспыхнуло чувство, которое связало их на всю жизнь. Они прожили вместе 41 счастливый год. Понимали друг друга без слов. История их семейной жизни достойна восхищения.