Последний вызов был на пять часов.
Таксист, подъехав к дому, дал сигнал.
Никто не вышел на протяжный зов.
Он подошёл к калитке, постучал.
«Минуточку, испортился замок», –
Раздался хрупкий, женский голосок.
Открылась дверь и на её порог
Впорхнул изящный чёрный «Мотылёк».
Лет девяносто было «Мотыльку».
Из ситца платье, шляпа и вуаль.
На шляпе и на платье по цветку.
В глазах застыла светлая печаль...
Квартира её выглядела как,
Как-будто в ней никто не жил давно –
Вся мебель в покрывалах и чехлах,
Пустые стены... мутное окно...
– Вы не могли б снести мой чемодан?
Я, к сожаленью, не имею сил.
– Конечно, я всё сделаю, мадам, –
Он бережно ей руку предложил.
Легко довёл и посадил в авто,
Взял чемоданчик и захлопнул дверь.
Уселся рядом и спросил: – Ну, что,
Куда мы отправляемся теперь?
– Вот адрес на бумажке... – И мадам
С волнением спросила, можно ли
Проехаться по дорогим местам,
В которых, жизни дни, её прошли...
– Я не спешу, ведь это – грустный путь,
Мне в «хоспис»... Видно подошёл мой срок...
Таксист боялся на неё взглянуть –
Рождался в горле жалости комок...
– Моя семья уехала давно,
Врач говорит, что времени в обрез...
Начнём отсюда – за углом кино,
Где мужа мне Господь послал с небес.
Они «гуляли» больше двух часов
И он увидел улицы... дома,
Где «жили» её детство и любовь,
Не знавшие, что впереди – зима...
Уже стемнело... фонари зажглись...
Она сказала: – Всё, спасибо вам.
Поехали по адресу... Таксист
Таксист в ответ: – Как скажите, мадам.
И вот уже у «хосписа» она...
Коляска... санитар... вокруг покой...
Вопрос таксисту: – Сколько я должна?
– Нисколько, – покачал он головой
И, наклонившись, обнял вдруг её.
Она шепнула: – Ты мне счастье дал.
Спасибо за терпение твоё...
А он в ответ её поцеловал...
Назад дорога в полной тишине...
В глазах прощальный взгляд её стоял...
«Как хорошо, что вызов дали мне,
Что я не разозлился... подождал».
Ещё он чувствовал, что этот день –
Особенный... и душу изменил.
Его покрыла благодати сень
И он страницу новую открыл...
От автора:
"По мотивам рассказа Кента Нербурна
А вчера мне рассказали похожую историю, о том, как у нас в Минске две женщины перевозили свою подругу с онкологией в хоспис. Они не могли ее поднять и тогда таксист взял её на руки и сказал:"Эх, ну и повезло мне!-Давно не носил женщин на руках!" И очень бережно перенес её в машину.."
Мир держится на добрых людях
Мир держится на добрых людях.
Не на агрессии и зле.
И если доброты не будет,
То ничего не будет на земле.
Мир держится на состраданьи,
А не на важности пустой.
Вот кто-то свет потёмкам дарит,
Чтоб озарить жизнь красотой.
Мир держится на милосердьи,
А не на выгоде и лжи.
Никто из нас не минёт смерти,
А потому добро творить спеши.
Быть может, это всё наивно.
Но вижу я в который раз,
Как над землёй бушуют ливни,
Чтоб смыть скопившуюся грязь.
И наше Время чистить надо —
Скопилось столько в нём дерьма —
Насилья, лжи, вражды и смрада,
Что скоро все сойдём с ума.
Так пусть в нас совесть не убудет
И правда не сорвётся вниз…
Мир держится на мудрых людях,
Как держится при солнце жизнь.
Хорошее отношение к лошадям...
Били копыта. Пели будто:
— Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб. —
Ветром опита,
льдом обута,
улица скользила.
Лошадь на круп
грохнулась,
и сразу
за зевакой зевака,
штаны пришедшие Кузнецким клёшить,
сгрудились,
смех зазвенел и зазвякал:
— Лошадь упала! —
— Упала лошадь! —
Смеялся Кузнецкий.
Лишь один я
голос свой не вмешивал в вой ему.
Подошел
и вижу
глаза лошадиные…
Улица опрокинулась,
течет по-своему…
Подошел и вижу —
за каплищей каплища
по морде катится,
прячется в шерсти…
И какая-то общая
звериная тоска
плеща вылилась из меня
и расплылась в шелесте.
«Лошадь, не надо.
Лошадь, слушайте —
чего вы думаете, что вы их плоше?
Деточка,
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь».
Может быть
— старая —
и не нуждалась в няньке,
может быть, и мысль ей моя казалась пошла,
только
лошадь
рванулась,
встала на ноги,
ржанула
и пошла.
Хвостом помахивала.
Рыжий ребенок.
Пришла веселая,
стала в стойло.
И все ей казалось —
она жеребенок,
и стоило жить,
и работать стоило.
Пусть доброты прибавится на свете –
Друг другу улыбнёмся в суете.
Как хорошо, что ты меня заметил,
А я тебя – в негаданной толпе.
Я радостью своей готов делиться.
И ты своею – тоже поделись.
Вся наша жизнь – запреты и границы.
А я хочу, чтоб радовала жизнь!
Ты слышишь, – птичьи трели? Это – звуки!
Ты видишь, – в небе солнце? Это – свет!
Ты чувствуешь – тепло? Пожали руки.
Ну, здравствуй, друг! Не виделись сто лет.
Забыта радость? Вот она – живая!
Улыбкой озарю, и ты светись…
Живёт в нас доброта – не угасает.
Мы ею наполняем нашу жизнь!
Вчера вечером шла домой. Поздно. Плеер в ушах. Смотрю на дороге — на тротуаре, в смысле — что-то шевелится. Подхожу ближе. Человек. Лежит человек. Точнее ползёт человек. Причем ползёт так необычно, будто в конкурсе участвует, ногами загребает и пересаживается вперед. Первая мысль: пьяный! Вторая мысль: грязный! Вчера дождик был, слякоть. Третья мысль: А вдруг нет? В смысле, не пьяный?